Я не убиваю людей.

Что я сделал не так, черт подери? Нет. Не так… Как такое вообще блять произошло? И с каких пор меня что-то настолько сильно выбивает из колеи, что я так сильно ругаюсь матом? Просто я, блять, целовал другого парня! Осознание этого пришло не сразу. Я сначала проспался, как следует, потом помучился с похмельем. Да… Пить - это настолько не мое, что прям оторви и выброси, но такого никогда больше не делай. На самом деле, я не хотел пить никогда в жизни только из-за того, что перед глазами всегда стояла одна и та же картина. Отец. И вот, теперь, я сижу в подвале на полу и обнимаю единственную девушку, которая меня любит… Элис… Она уткнулась мне в плечо понимающе, и я готов был просидеть с ней так вечно. Вы думаете, так все и закончилось? Это конец моей истории? Конец, конечно, идеальный, умереть в объятиях любимой от голода и обезвоживания, потому что просто нет сил встать и что-либо делать. Но нет. Совсем все не так. Сверху послышался стук в дверь. Громкий и настойчивый. Я замешкался, но вовремя сообразил закрыть собаке пасть, чтобы она не залаяла. - Заткнись… - Прошипел приказным тоном. Она всегда предпочитала слушаться, мы были с ней вдвоем достаточно давно, и она уже попросту к этому привыкла. Поэтому я смог спокойно подняться, запереть дверь в подвал, чтобы моя благоверная не убежала снова… В дверь еще раз постучали. А в мыслях пронеслась параноидальная вещь: «вот это точно полиция. Или ФБР. Одно из двух. Ну это точно конец». И, вроде бы, вы могли бы подумать, что конец на этом! Но нет. И не тут конец. Потому что за дверью оказался Джим, собственной персоной. Благо, на моем лице все еще был пластырь со вчерашнего дня. Хотя… Возможно, если бы он увидел мой шрам, он сбежал бы тут же. Я открыл дверь быстро, как обычно отрывают пластырь от засохшей раны, готовый принять в себя вражескую пулю, но увидев его, улыбающегося и с парой бутылок пива, поспешил закрыть дверь снова. Но этот гаденыш… А по-другому я его теперь назвать не мог, просто поставил ногу в дверном проеме так, чтобы дверь не закрылась. - Чего ты хочешь? – Зашипел я так тихо, чтобы Элис снова не начала лаять. И с чего он так улыбается, словно ничего из вчерашнего не было? Так улыбаются какие-нибудь самоуверенные геи с глянцевых обложек журналов… Для геев? Такие вообще есть? - Да ладно тебе, Билл. Я вообще-то мириться пришел. - Как пришел, так и уходи… - Дверь я шире не открывал, все еще пытался дверью раздавить ему ногу, но, нужно отдать ему должное, в бой со мной он не вступал и не пытался открыть дверь силой. - Это все из-за поцелуя? Это был только поцелуй. А мы были пьяные… Успокойся. Ты никогда с пацанами не целовался на студенческих вечеринках? Да все целовались. В бутылочку что ли не играл? – Он и вправду был самоуверен. - Нет не целовался! Нигде и никогда. Уходи! Думаю, что я был действительно настойчив и груб. Если раньше хоть как-то мои действия можно было принять за дружелюбие, то сейчас нет. Совсем нет. Нет-нет и точка! Я вообще не хотел это вспоминать! Он заставил меня силой! Так и было. Абсолютно точно. Джим тяжело вздохнул. - Может, ты хотя бы выйдешь поговорить? Трогать не буду. Обещаю тебе. Моей ориентацией не заражаются воздушно-капельным путем, – после последовала короткая пауза, я уже собирался открыть дверь, потому что… Не знаю… Потому что «что»? Хотел услышать, что он может сказать мне по поводу произошедшего? Но он тихо прыснул со смеха по ту сторону и договорил. – Исключительно половым! Я приоткрыл дверь и снова с силой ударил ей по его наглой ножище так, что он ойкнул и убрал ее. Это просто… Это просто немыслимо, унизительно, ужасно, фу. Я задернул все шторы, дверь закрыл на все замки и просто сел на диван перед телевизором. Успокоиться это мне, конечно, не помогло, но не мог же я сейчас спуститься назад в подвал? Мало ли этот сумасшедший залезет ко мне в дом и обнаружит меня там с моей девочкой. К черту его… Сколько вот я так просидел? Свет не включал и постепенно в комнате становилось темнее. Только телевизор освещал комнату немного, а так больше ничего. И дремота уже наползала. Все еще немного было плохо, голова гудела. Я в очередной раз задался вопросом, нахрена я вообще пил? Решил все-таки пойти спать… Но. Знаете, я до жути ненавижу все эти «но». Это как когда все идет очень хорошо, просто идеально, но… То, что заставляет вас переживать, хотя вы даже не знаете, что за «но» это было на самом деле. В моем случае, мне не давала успокоиться странная тревога, будто бы что-то происходит, а я сплю и не знаю об этом. Как-то механически приоткрыл одну штору на окне слева от двери… И аж вздрогнул от неожиданности. В сумерках надвигающегося вечера что-то затаилось… Это что-то было совсем недалеко от моего дома. Черное, какое-то бесформенное и вызывающее то самое чувство тревоги. Я отшатнулся от окна. Темное нечто было по размерам, как какой-то мешок или даже карлик. А что? Карлики бывают по-настоящему пугающими, не нужно смеяться. Особенно карлики, которые подстерегают вас в темноте с желанием содрать с вас кожу живьем, а затем слизывать кровь, стекающую с вашего тела. Это был абсолютно не плод моего воображения, потому что это нечто абсолютно точно двигалось. Сидело оно на земле неподалеку от моего крыльца… Поэтому мне в голову сразу же пришла очень гениальная мысль, включить на крыльце свет. Так я и поступил. Включил свет, а затем осторожно выглянул в окно снова, пригибаясь, стараясь быть незамеченным… Но это ебанный карлик был вовсе не карликом. Более того, не кровопийцей даже и не мешком. Это был Джим, который, заметив, что свет включился, оглянулся через плечо. Если он не ФБР’овец сранный, то кто тогда по-вашему? Что он вообще нахрен делает? Ну вот это уж совсем наглость. Напугать меня в моем же доме. Я бедный человек… Пусть мне и кажется, что я убиваю людей, когда сплю, но ведь это мне только кажется! По крайней мере, я искренне на это надеюсь… В общем я таки открыл дверь и вышел наружу, скрестив руки на груди. В такой позе жены пилят мозги своим мужьям, а я бы вот этого шпиона распилил бы полностью, чтобы он больше не смел вторгаться в мое личное пространство самыми разнообразными способами. - Вы посмотрите! Рапунцель не стала спускать волосы и просто спрыгнула из башни в руки принца сама? – Он рассмеялся и снова отвернулся лицом к озеру. - И что ты тут делаешь? – Я постарался вложить в свой голос все ехидство и всю злость, которые были во мне. - Тебя жду, принцесска затерянного озера. Должен же я как-то искупить свои грехи? На кресте висеть, увы, я не верующий, но вот повисеть рядом с твоим домом вполне себе согласен. Да как он смеет! Еще и принцесской меня называть? Он вообще кто? Соображает, нет? - Тогда вешайся! – Вот сейчас я был действительно злым. А вот он встал. На земле рядом с ним стояли нетронутые бутылки пива, как я заметил. Но в мыслях я все-таки немного грешил на то, что он попросту пьяный. – Повесишься и виси себе на здоровье до туристического сезона. И с этими словами я развернулся гордо, чтобы уйти в дом. Не хватало только эффектно тряхнуть волосами и взрывов на заднем фоне. Но он все испортил и сейчас. Не дал вот так уйти. Схватил меня за руку и резко дернул от двери. - Эй! Я позвоню своему адвокату и буду жаловаться на тебя в районный суд за домогательства и рукоприкладства! – Я уже повернулся к нему, чтобы ударить. Но… Верите вы или нет, лицо у него было настолько виноватым… Словно щенок, который насрал в хозяйские тапки и сгрыз их, чтобы скрыть следы преступления. Мне стало его даже жаль. Потом я конечно собрал яйца в кулак и снова сделал злое лицо. - Я не должен был этого делать вчера. Я просто решил ну… - Свободной рукой он потер свой затылок. – Я просто думал, что ты не против парней и все такое. И все. Мое злое лицо пошла в тартарары. Я все еще пытался быть серьезным, но на лице все равно точно были и смятение и оттенок жалости. - Я не против парней, которые не пытаются меня изнасиловать или поцеловать. - Я думал, что тебе, как и мне, нет разницы, какой у человека между ног набор половых органов. Разве это действительно такая вещь, из-за которой стоит нервничать и злиться? Важно ведь не наличие вагины. Извини, конечно, если так грубо, – я совсем растерялся. – Иногда мужчины находят достойных людей среди мужчин, а женщины среди женщин. Иногда мужчина всю жизнь живет с женщиной и они ненавидят друг друга. Тут дело не в любви или в сексе. Люди бывают разные. И да. Я просто хотел пройтись и пообщаться с тобой, но теперь вижу, что… - Он пожал плечами и нерадостно рассмеялся. – Мой сосед, видимо, ярый гомофоб, поэтому я, пожалуй, пойду. И он правда отпустил мою руку и медленно пошел по тропе в сторону своего дома, не взяв пива даже. Голова его была опущена. Плечи тоже и… Он действительно сожалел о содеянном, как я понял. В голове эхом прозвучали его слова. Про мужчин и про женщин… Вспоминая свою семью, разве была ли мама счастлива в браке с папой? И разве закончилось это все хорошо? Вряд ли. Было бы так, если бы моя мама в студенческие годы встретила бы другую такую же симпатичную девушку? У них бы закрутился роман и они свалили бы к черту из этой страны, куда-нибудь в Париж… Начали бы одеваться, как настоящие француженки, говорить по-французски и практиковать французский поцелуй… По утрам бы завтракали кофе и круасанами, наблюдая из окна виды Эйфелевой башни. И там бы и остались… Поженились бы, жили бы и сейчас, да и вообще долго долго. Мою маму бы не избивал муж-алкаш. И трагедии бы не случилось. Просто две девушки, которые до старости остались бы детьми в душе, любя друг друга беззаботно и беззаветно. - Стой! – Крикнул я ему вслед, а у самого аж руки задрожали. Заставил же меня этот мудак понервничать… Он повернулся всем телом, сделал еще пару шагов задним ходом и остановился. Только сейчас я его немного рассмотрел, на нем был его спортивный костюм. Неужели, он не заходил домой целый день после пробежки? Может ли это значить, что он все утро ждал под моей дверью возможности постучаться? Настолько чувствует себя виноватым? – Я… - Я отвел взгляд. – Я с тобой прогуляюсь. Ладно. Если ты еще хочешь. Когда я поднял глаза, он искренне улыбался, словно не ожидал этого услышать. Мы медленно брели вдоль леса в сторону его дома. Долго молчали. Он, видимо, думал, что я настраиваюсь, что мне все еще сложно с ним говорить, из-за того что он гей, но я, на самом деле, просто не знал, что тут вообще можно сказать. В итоге он все-таки заговорил первым. - Я не гей, если что. – я всю дорогу смотрел в землю и мои глаза от его слов так удивленно расширились, будто прямо передо мной из-под земли вылезла рука зомби. – Я пансексуал. Как я говорил ранее… Не все ли равно, какой у человека пол? - Наше общество считает обратное… - Я не узнал свой голос. Хриплый, будто в глотке пересохло. Пришлось откашляться. Он ухмыльнулся и поднял голову к небу. ДА, Я СЛЕДИЛ ЗА НИМ КРАЕМ ГЛАЗА И ЧТО ТУТ ТАКОГО? Вдруг бы он снова целоваться полез… - А не все ли равно на общество? Общество придумало множество рамок. Люди все время от них бегут. Фашизм, коммунизм, патриархат всякий… Или ты считаешь, что девушки носят брюки - это тоже извращение? А когда-то брюки были запрещены для девушек. Одежда только для мужчин. - Ты передергиваешь мои слова… - Он звучал слишком убедительно, поэтом я нахмурился, стараясь не поддаться его чарам уговоров. - А ты бы хотел, чтобы я передернул что-нибудь другое? – Он усмехнулся, но я не сразу понял о чем он. Но когда понял… - Почему ты здесь живешь? - …этот гаденыш уже успел перевести тему и я не мог на него наорать за его гейскую шутку. - Потому что мне здесь нравится. Это логично, – пробурчал я. Но он, наверное, все-таки понимал, что я лишь стараюсь казаться ворчливым. Все-таки мне нужно было сохранять маску строгого гомофоба. - Жить здесь… В полном одиночестве… В какой-то мере это тоже значит, перешагнуть какие-то общепринятые правила. Верно? Если бы я всегда придерживался того, что хочет от меня общества, меня попросту не было бы здесь. Сидел бы в сухом искучном сером обществе… А потом приходил бы домой и пил. Рассказывал бы жене, какой клиент козлина попался, а потом бы тихо и мирно повесился бы в ванной, пока жены и детей нету дома. Вот она идеальная жизнь и нормы, которые навязывает нам общество. Не все люди могут жить одинаково - это истина. Так чем же, по-твоему, плох поцелуй двух мужчин? Я просто не стал отвечать. Это был провокационный вопрос и я это знал, поэтому нет, только не такие мать его вопросы! Но он, видимо, все понял и так. Поэтому вопрос стал скорее риторическим. Мы зашли в лес, который сразу же повеял на нас прохладой и свежестью, запахом свежей земли и прелой листвы. Шли достаточно долго и не по каким-то там тропинкам, а по хардкору напрямик, петляя между деревьев. Если бы был сезон охоты, нас могли бы принять за двух оленей. И в прямом, и в переносном смысле этого слова. - Если бы я пригласил бы тебя на свидание, Билл, - неожиданно снова заговорил он и я аж встрепенулся. – Ты пошел бы? - Что? Нет! – Без раздумий. Нет и точка. Что за бред? Свидание двух мужчин? Серьезно? Нет-нет и нет, пусть он хоть трижды попробует навешать мне на уши свою лапшу, но я же не такой тупой! - Свидание может быть и дружеским, – он пожал плечами. Хуежеским блин. – Я просто хочу узнать тебя немного лучше. Я не часто общаюсь с людьми, а тут их как бы… - Он развел руками, показывая, что в округе нет людей в принципе. – Поэтому, – он остановился и резко встал передо мной так, что я чуть в него не врезался со своей пристыженно опущенной головой. – Ты пойдешь со мной на свидание? Спрошу еще раз? Я медленно поднял голову, стараясь нацепить на лицо очередную маску отвращения к ситуации. - Почему бы тебе не узнать меня получше сейчас? - Потому что мы уже стоим перед твоим домом, глупый. И тебе пора спать, – Он усмехнулся, но по-доброму. - Перед каким нахрен до… - И я наконец увидел, что мы действительно подошли к моему дому. Это ж как надо было уйти в себя, чтобы не поднимая головы идти за незнакомым человеком непонятно куда? Но я только напустил на себя гордый вид, типа я так и планировал, вскинул голову и прошествовал к своему крыльцу. - Спокойной ночи, Рапунцель! – Рассмеялся он вслед. – В следующий раз лучше распусти свои волосы, а то я тебя не поймал сегодня, так ты теперь себя странно ведешь? Видать сильно головой… - Но дальше я уже не слышал, захлопнул дверь и дело с концом. Съехал спиной по стене на пол. Что я блять творю вообще? Какого хрена я с ним общаюсь? Это табу сейчас и здесь, особенно когда я действительно не уверен в том, что не опасен для общества. Как я вообще мог себе такое позволить? Но дело было уже сделано. Вроде мы действительно спокойно прогулялись и он живой… Я ударил себя ладонью по лицу, медленно поднялся. Чертова психушка у озера. Шизофреник и гей-насильник. Если сюда еще кто-то в таком духе приедет, я просто повешусь… И с этими мыслями я действительно направился в свою спальню, в постель. У нее были красивые длинные волосы. И очень красивые глаза с густыми ресницами… Голубые. Говорят, что голубые глаза чаще всего способны менять цвет, то есть они вроде как хамелеоны. И она была… Беремена. Большой срок. Животик обтягивало специальное платье для беременных в пол. Как только я ее увидел, сразу понял, что не смогу уехать из города без нее. - Девушка, вам помочь? – Она стояла на автобусной остановке и выглядела растерянной. - Я приехала сюда с парнем, но мы… К сожалению, разминулись… - Она опустила глаза. Видимо, поссорились, ну ничего. – Не знаю, на чем отсюда уехать, мы вообще направляемся в совсем другой штат… Направлялись, вернее. Но теперь я думаю, что мне лучше просто вернуться домой. У меня есть немного денег, мне бы просто доехать до аэропорта и я улечу оттуда. - Понимаю, – я кивал головой, терпеливо ее выслушивая. – Но уже поздно. Мы можем поехать ко мне? Ооо, не волнуйтесь… - Я тихо доброжелательно рассмеялся, выставляя руки перед собой в жесте «сдаюсь», когда поймал ее недоверчивый взгляд. – Я вас не трону. Вы девушка в положении, даже если бы я был насильником, мне бы не позволила бы так поступить моя религия. Она улыбнулась, а потом прикрыла рот рукой и рассмеялась. - Насильник, придерживающийся заповедей, это что-то новенькое. - Что вы! В библии абсолютно все любят насилие. Но больше всех, конечно, господь, – я ухмыльнулся и рукой показал в сторону своей машины. – Ну так что? Обещаю не превратиться с восходом луны в оборотня и с наступлением ночи в графа Дракулу. Завтра доставлю вас в аэропорт в целости и сохранности. Кажется, она все-таки решила мне довериться. - Значит, здесь живет самый верующий насильник на Земле? – За время поездки мы успели с ней познакомиться. Она была на восьмом месяце беременности. Восьмой… Понимаете? Восьмой. В ее животе был полностью сформировавшийся человек с ручками и ножками. Она носила в себе действительно новую жизнь. Над ее шуткой я, конечно же, посмеялся. Сказал, что она может спать в моей спальне, а сам я уютно расположусь на диване. Конечно же она немного повыкобенивалась… Самая приличная девушка, которая когда-либо входила в эту квартиру. Она не лезла ко мне в штаны и не вожделела секса так страстно… Напоминала деву Марию, вынашивающую Иисуса. Нежная и невинная. Настолько прекрасная, что я захотел ее убить. Настолько сильно, насколько вообще этого мог. Мне казалось, что меня даже глаза кровью наливаются. С каждым ее словом руки мои дрожали все сильнее и, если бы в одно из них был нож, я бы не задумываясь прыснул бы им по ее нежной шее. Но все грозило закончится очень даже мило. Мы поужинали вместе какими-то гамбургерами быстрого приготовления. Смеялись, рассказывая друг о друге. Я действительно рассказывал ей правду. Всю правду о своей гребанной жизни. Все потом что видел ее в первый и последний раз. Как странно… Зачастую близкие ничего не знают о нас совсем, зато мы готовы все о себе выложить первому встречному. Такая ирония. Она пошла спать… Я пошел на диван… Способен ли я в принципе отнять сразу две такие невинные жизни? Я долго лежал на своем диване, не шевелясь и вслушиваясь в звуки леса за окном. Сколько времени прошло? Ночь? Час? Минута? В конце концов нервы сдали… Я взял самый большой нож в кухне. По лестнице старался подниматься крайне тихо. Этой ночью в округе не было ни одного звука, который мог бы хоть как-то замаскировать мой нетвердый шаг, скрип половиц… Над ее постелью стоял долго. Она спала также невинно… Ресницы чуть подрагивали, что говорило о том, что она сейчас в фазе быстрого сна. Лежала на спине, пожив одну руку на живот, а другую над своей головой на подушку. Меня посетила шальная мысль… Мгновение… И я засадил нож в ее руку по рукоять. Естественно, что основная часть лезвия вошла в ее живот. Она резко раскрыла глаза, посмотрела на меня непонимающе и ошарашенно, а я быстро закрыл ей рот ладонью и прижал указательный палец второй руки к своим губам. - Тшшш… - Я посмеивался. Она выглядела так, будто думает, что все еще спит. Опустила взгляд на свою руку. Видимо, состояние шока, аффекта, как это не назови… И начала кричать в мою руку, свободной схватилась за нее, а я взялся за рукоять нож и резко выдернул лезвие. Раздался хруст сухожилий. Я бы мог распять ее на этой постели, но это было бы совсем не то… Она заметалась… Ее платье, в котором она легла, тот же начало на глазах становиться красным. Словно из дыры в ее животе разливались лепестки цветка. Схватилась за мою руку уже обеими руками, а я нанес еще один удар в живот. - Тише… - Стараясь успокоить, будто не делаю ничего такого противозаконного. Затем, устав держать ее рот (эта сучка пыталась убрать мою руку, визжала дико и металась, как живой зверек в медном быке), я схватил ее за оба запястья, завел ей за голову, одна ладонь была сразу за другой, поэтому я всадил нож, сразу нанизывая на него обе руки, пришпиливая их деревянной спинке кровати. Она кричала еще громче. Ну и пусть… Мы в этом месте одни, и никто ее не услышит. Выпрямился, расстегнул свои брюки. Это тебе во имя искупления греха, святая дева. Навис над ней, зажав ее ноги своими, одной рукой вытащил член. С каждой попыткой высвободиться, силы все быстрее покидали ее, поэтому дергалась она уже не настолько сильно, зато звериный страх в ее глазах застыл, чем безумно радовал меня. И я вошел в нее. Нет. Не в ее лоно, из которого должен был вылезать ребенок, это было бы слишком сложно. Если ты хочешь достать до ребенка, почему бы не действовать сразу напрямик. Живот ее был уже покрыт ножевыми ранениями и я выбрал самое ближайшее, где то здесь должна находиться матка… Где-то именно здесь ее ребенок… И я вошел в разрез на ее животе. Она задергалась пуще прежнего, завизжала как свинья, но это возбуждало только сильнее… Медленные фрикции. Внутри горячо и влажно, кровь хлюпает и чуть ли не пенится. Ее запах разливается по комнате, дурманя и опьяняя. Кажется, я просто был готов сойти с ума от этого, но окончательно сошел с ума, когда понял, что коснулся чего-то внутри нее. Она уже практически не двигалась, на нее накатили судороги, изо рта текла кровь. Может быть она просто ей захлебнулась? Глаза ее помутнели, но страх в них остался все тот же. Страх и смирение. А я двигался все быстрее, с каждой фрикцией словно пытаясь взбить масло из ее крови и ее внутренностей… Я закопал ее. Закопал под деревом возле болота. А на дереве поставил зарубку в виде креста, потому что она искупила грех блуда. Проснулся я в поту. Но на своей кровати. Никаких следов ножа, никакой крови… Но меня трясло дико. Хотелось вытошнить этот сон из себя. Я уже побежал в ванную, но ничего не вышло. Совсем ничего. Так плохо, словно ты с похмелья и умираешь одновременно. Этот сон бред… Просто бред… Этого точно не могло быть. Я посмотрел на часы. Был уже день. Неужели я смог проспать так долго? Или… Я лег только под утра, заметая за собой следы? В любом случае, теперь я знал, где я спрятал тело. И я должен был все выяснить. Я должен был непременно выяснить псих я, маньяк… Или все вместе. Убить беременную девушку… Разве я мог так поступить? День был в самом разгаре. На улице было довольно тепло. Время близилось к четырем, когда я вышел из дома. Несмотря на то, что всю дорогу я фактически бежал, все равно добирался очень долго. Да… Это место и специально не найдешь. Это лучшее место, чтобы спрятать труп. И теперь я наверняка знаю! Если зарубки не будет, то это все сон. Значит я нормальный! Просто меня мучают кошмары… Это ощущение одновременно и радовало меня и пугало. Ведь если все хорошо, я бы даже мог начать жить обычной жизнью. Но если нет… Не начну ли я бояться самого себя? Добравшись до места, я тут же начал осматривать все деревья. В моем… Кхм… «сне» дерево было прямо рядом с болотом. Зарубка… Зарубка… Я осмотрел все. Обыскал каждый куст. От быстрого бега закололо в боку и горло драло от жажды. Но я был просто счастлив. Подальше отошел от края топей, чтобы не умереть тут так глупо в одиночестве, сел прямо на замелю, пытаясь отдышаться и улыбаясь тому, что все это закончилось… Медленно поднял глаза и прямо перед собой на дереве увидел ту самую зарубку. Этого не может быть… Но мало того, что дерево было помечено крестом, так еще и земля возле него была перекопана, словно свежая могила. Я повернулся на бок и меня обильно вырвало, так сильно, что рвотные массы попали и в нос, а из глаз брызнули слезы. Нет-нет-нет… Этого просто не может быть… Нужно просто взять себя в руки… Я вскочил на ноги, прикрывая рот рукой. Да, это определенно была могила. Могила, которую сделал я… И даже знаю, кто в ней лежит. Опрометью бросился в лес, куда глаза глядят. Бежал так, что легкие словно загорелись огнем. Остановился только на какой-то незнакомой поляне, неподалеку бежала горная речка. Я ведь… Я ведь тоже в тот момент был в состоянии аффекта? Я просто перестал в какой-то момент чувствовать, что я что-то видел, будто этого не было. Да-да, этого не было. Умылся, попил свежей воды. Начинало темнеть. В это время года рано темнеет, да и я черт его знает сколько здесь пробегал. Нужно было идти домой. Беда в том, что я даже не знал, что здесь есть эта гребанная речка. Шел долго. На каждом шагу тошнило, когда вспоминал эту чертову могилу возле болота, однако больше хотя бы не выворачивало. Наконец нашел знакомую тропу и вывалился прямиком к озеру. Было… Возможно около восьми, хотя, возможно и больше. Я чувствовал, что провел в лесу очень много времени, потому что успело действительно сильно стемнеть, а на небе высыпали звезды. И только луна красиво отражалась от глади воды. Из транса меня вывел громкий всплеск, где-то неподалеку. Рыба? Или может какое-то животное… Но краем глаза в свете луны я заметил фигуру. И понял, что это была не просто рыба, а целый лещ… Это был Джим. Он стоял голый по пояс в воде. Осенью! Мне, глядя на него, самому стало холодно на обжигающем ветру. Я стоял, как вкопанный и наблюдал за тем, как он пытается отжать свои волосы. И естественно он заметил меня. Я стоял, как гребанное изваяние, меня сложно было не заметить. Лицо у него было такое, словно его застали врасплох и он растерянно, но дружелюбно улыбнулся. Не знаю, почему я это сделал, просто подошел ближе к берегу озера, а затем… загнул в воду. Так просто и непринужденно. Ледяной язык воды лизнул грубо, затем сделал тоже самое со второй ногой. Я шел медленно и смотрел на него также растерянно, а перед глазами вновь и вновь всплывала ебучая могила матери и ребенка, которых я закопал и убил собственноручно. Джим смотрел на меня пораженно и не двигался с места. Даже его руки застыли в волосах точно также, какими они были до того, как он меня увидел. Вода уже дошла до середины икр, затем по колени… Я медленно подошел к нему, понимая, что я вообще не знаю, что мне делать. Мне так страшно… Мне не у кого спросить совета. Я словно маленький ребенок, а вокруг ни одного взрослого, который мог бы мне помочь. Но он, видимо, все понял. Протянул руки и дернул меня к себе, покрывая расстояние между нами и прижимая меня к своему холодному мокрому телу. - Я не стану спрашивать, что случилось, если ты не будешь спрашивать меня, какого мужского полового органа я здесь делаю. И я тихо рассмеялся. Какой же он все-таки придурок. Мы долго стояли так и молчали. Вода была слишком холодная и я чувствовал, что он покрывается гусиной кожей, да и у самого уже зубы стучали, в итоге он снова заговорил первым. Это уже становится традицией. - Зачем тебе этот пластырь? Я коснулся своей щеки. Огромный белый пластырь за пару дней уже стал какого-то какашного цвета, где ж я только не валялся, хорошо, что крови на нем нет. - Да так… Но он не унимался, взял меня за подбородок. Я, конечно, как приличный молодой человек, попытался взбрыкнуть, отвернуться, чтобы он не трогал мое лицо, он он лицо сильнее сжал мой подбородок. - Будешь дергаться, я тебя здесь изнасилую. А в воде это, ой поверь как неприятно. И сказал он это уже совсем не шутливо и не по-дружески. Поэтому я ему поверил. Для него это, видимо, больная история. На себе проверял. Поэтому я все-таки посмотрел на него испытующе. Типа давай, я и так неуравновешенный, неуравновесь меня еще сильнее. Но его ледяные пальцы медленно провел по пластырю, поглаживая его, и я замер в исступлении, не решаясь что-либо делать. Он взял его за край и медленно начал снимать… И вот тогда я испугался и схватился резко за его запястье. Он улыбнулся. - Тише. Шрамы украшают мужчину, особенно такого красивого. Я был просто ошарашен, обескуражен… Я просто не знаю больше слов, которые смогли бы выразить мое состояние в тот момент. Это уродство… Это самое отвратительно, что делает меня монстром. Как это вообще может меня украшать. Но я лишь зажмурился и позволил его пальцам сделать это до конца. Он стянул пластырь медленно, словно боялся, что мне будет больно, но тот был уже довольно влажным и спокойно отделялся сам. И тишина… Я не решался открыть глаза. Ну теперь то он поймет, что я урод? Но вместо ответа, у меня словно воздух из легких выбили… Его губы прикоснулись к моим. Так легко и непринужденно, словно это было нормой. И в этот момент это было как раз то действие, которое окончательно отвлекло меня от проблем, которые я сам же для себя породил. Та девушка...многие другие девушки с которыми я расправился, остались позади, только сейчас и только здесь чертов поцелуй в гребаном холодном озере по пояс. Мы просто прижимались губами друг к другу, затем он чуть смял мои своими, и я ответил… Но тут же немного отрезвел от наваждения и оттолкнул его за плечи, чтобы взглянуть в эти бесстыжие глаза. - Ты что? Мы же мужчины! – Да, возможно звучало не слишком убедительно. Но я по крайней мере старался! Но он на мою фразу только рассмеялся. - Ну и что? Забей и расслабься. И я не понимаю, почему не продолжил отталкивать его, он просто снова приблизился быстро, а руки его обняли меня за талию, чуть пододвигая к себе еще немного ближе. Не скажу, что я прям такой уж мастер поцелуев, и что у меня было много целовательных партнеров, если это можно было так назвать. Возможно именно поэтому целовал он меня крайне медленно и аккуратно. И я слышал, как кровь стучит у меня в ушах, собственное тяжёлое дыхание. Но это был просто поцелуй, просто объятие. И все было действительно в рамках приличия… Он всего лишь едва коснулся кончиком языка моих губ, но я стиснул их, испугавшись, что этого уже слишком много. И он отстранился сам, улыбаясь лукаво. - Мое предложение все еще в силе. Ты можешь поспать у меня, если хочешь. Приставать не буду, пока не захочешь сам. Я хороший мальчик, – в жопу бы он засунул себе свою гребанную улыбку. Улыбается он тут мне придурок… - Да… Хорошо… Итак, спасибо, что ждали эту главу. Лето, сами понимаете. Моря-моря-моря, на работу совсем нет времени. Но в следующий раз я планирую выставить несколько глав практически подряд. Так что не злися на меня, бро. Всех благ. Жду ваших отзывов, не стесняйтесь.