История будущего Глори О'Брайан

– Ты слышала, что я крикнул? – спросил папа. – Столько лет планировать, что будешь кричать на моем выпускном, и крикнуть: «Кексик!»… – ответила я, обнимая его. Папа вручил мне открытку. – Открыть сейчас или потом? – спросила я. Мы встретились взглядами. Послание от папы: «Его предок однажды убил человека ради крутого яйца. Его жена была беременна и хотела есть. Она родила девочку». – Как хочешь. Но если откроешь сейчас, может, она заставит тебя улыбнуться. – Только тут я поняла, что не улыбалась. Интересно, сколько времени. Возможно, все тринадцать лет. Я старательно подняла уголки губ, сунула палец в небесно-голубой конверт и надорвала его по верхнему сгибу. На открытке стояло: «Моей выпускнице…» На ней красовалась черно-белая фотография выпускника, а внутри лежал чек на пятьдесят тысяч долларов. Как только я увидела, какая сумма вписана после «Выдать предъявителю…», я захлопнула открытку. Потом приоткрыла ее снова и заглянула внутрь. Число «пятьдесят тысяч» никуда не делось. – О боже… – выдохнула я. Папа прижал меня к себе, обнял и чмокнул в макушку. Я не знала, что делать, поэтому взяла открытку и положила ее в большой квадратный карман платья из «Пыльного котла», а потом обняла отца покрепче. Потом я задумалась, на что можно спустить пятьдесят тысяч, потом мне стало все равно, а потом я подняла голову от папиного плеча и поймала взгляд какой-то старушки. Послание от чьей-то бабушки: «Ее правнук уйдет из дома и перестанет общаться с семьей… а потом он найдет лазейку в Акте о Равноправии, и вокруг этой лазейки закрутится целый водоворот безумия». – Это слишком много, – сказала я папе. – Я не могу столько взять. – Можешь и возьмешь. Твоя мама хотела, чтобы у тебя были эти деньги. Ты не знала ее, но, я уверяю тебя, именно этого она и хотела. А с матерью не спорят. Мне хотелось добавить: «А то она засунет голову в духовку и тебе придется до конца жизни питаться обедами из микроволновки». Вместо этого я просто ощупала открытку сквозь плотную ткань платья. Вместо этого меня замутило, потому что цинизм не работал. Моя мать умерла. Умерла тринадцать лет назад, и это было грустно. Не только для меня, но и для папы. Я снова обняла его – по-настоящему, безо всяких хлопков по спине или шуток. Папа обнял меня в ответ. Мы впервые обнялись как двое взрослых или как-то так. – Нам нужно будет много всего обсудить, – прошептала я ему на ухо. – Хорошо, – ответил папа. – Я немного запуталась, но, думаю, все будет в порядке, – я отстранилась и посмотрела папе в глаза. Послание от папы: «Его сестры редко ему звонят. Его друзья тоже». Я хотела прочесть его будущее. Мое будущее. Что угодно в доказательство той глупости, которую я только что произнесла: что я запуталась, но все будет в порядке. Но в глазах папы не было никакого будущего. – Думаю, с этим чеком взвесить свои возможности будет проще. Я оглядела других выпускников и их родителей: вряд ли кто-нибудь еще выйдет отсюда с пятьюдесятью тысячами долларов и пророчеством о второй гражданской войне. Вряд ли кто-нибудь из них постоянно остро чувствовал, что может вот-вот умереть. Из собравшейся толпы то и дело доносились вопли радости, облегчения и футболистов. Кто-то все время пытался пробиться сквозь толпу, и между нами с папой постоянно ходили люди, не забывая спрашивать, можно ли тут протиснуться. Как будто остальные семьи держались друг за друга слишком крепко, а между нами можно было проложить дорогу. – Ты не против, если я пойду отсюда? – спросил папа минуты через четыре. – Не против. – Не мое это все, понимаешь? – Он имел в виду людей. Люди были не его. – Я тоже скоро ухожу, – ответила я. – Верну только все это – и домой. Я стояла, все еще отказываясь признавать, что у меня в кармане лежит пятьдесят тысяч, и оглядывалась по сторонам. Я искала Элли, но ее здесь не было. Даже если она по-прежнему сидела за задними креслами, нас разделяло слишком много людей. Меня все еще преследовали видения от летучей мыши. Послания мне не нравились, но я хотела узнать побольше. О следующей гражданской войне. О будущем галактики. Об ужасах прошлого. Я скакала по чужим вечностям. Я попросила Макса Блэка показать мне для разнообразия что-нибудь смешное или радостное. «Ее отец был знаком с Джоном Кеннеди». «Его двоюродный дед был политиком и помог отменить сухой закон в своем штате». «Его дальний потомок будет отвечать за дизайн интерьера первой орбитальной станции под названием “Линкольн”. Он пропустит на чертеже вторую “л”». «Ее внук откроет ген глупости и сядет в тюрьму за предложение запретить его носителям размножаться». «Его внучатая племянница будет матерью человека по имени Недрик Святоша, который развяжет Вторую Гражданскую войну. Война расколет нашу страну на две части: в одной – Новой Америке – будет править Недрик, посредством своих друзей в правительстве и кучи оружия, которое будут присылать ему группировки со всего мира, которым выгодно будет разрушить самую могущественную страну земного шара; другая – Старая Америка – получит поддержку почти всего цивилизованного мира, потому что наблюдать, как великая страна скатывается до уровня дикарей, слишком страшно. Ну и потому, что святош никто не любит». Вторая гражданская война? Что может заставить нас снова устроить этот кошмар? Я переводила взгляд от человека к человеку и узнавала все больше подробностей, чувствуя себя всемогущей и беспомощной одновременно. У меня была бесценная информация. Или нет. Или я просто спятила. Я наполовину Дарла, наполовину летучая мышь. Или бог. Что бы это ни было, стоя в духоте на забитой людьми парковке, я решила собрать все послания и написать историю будущего.