Я хочу взлететь
17 июля 2018 г., 16:40
Выпускной был испытанием на выносливость. Каждый получал свой диплом, пожимал руку директору и в шутку исподтишка дарил ему леденец. После первых сорока у него вздулись карманы. Всего в нашем классе было триста сорок три человека, и скоро директору пришлось бы каждые несколько рядов высыпать леденцы на сцену. Я не стала брать в кафетерии леденец. Я не собиралась разыгрывать директора.
Джеральд Фауст, наша местная звезда реалити-шоу, вышел получать диплом в боевой раскраске индейцев. Он вкатил на сцену по импровизированному пандусу с левой стороны инвалидную коляску с девочкой, которую я видела впервые в жизни. Девочка подарила директору леденец.
В какой-то момент, пока вручение застряло на букве «М», я встретилась глазами с парнем, стоявшим в проходе и ждавшим своей очереди. Я видела его впервые. У него были потрясающе красивые карие глаза. Послание от этих глаз: «Его дедушка в шестидесятых бежал с Кубы и дожил до выпускного своего внука. Дедушка его дедушки погиб в 1912 году, сражаясь за права афро-кубинцев в составе Независимой Партии Цветных. Внук парня погибнет во Второй Гражданской войне, тоже сражаясь за права».
Я застенчиво улыбнулась кареглазому красавцу и опустила глаза на программу церемонии. Я пролистала перечень всех трехсот сорока трех выпускников. Около некоторых фамилий стояли звездочки. Если я давала глазам отдохнуть, весь печатный шрифт превращался в один большой абзац синими чернилами: «Я ничего собой не представляю. Ты ничего собой не представляешь. Ты можешь с этим смириться? Большинству людей не удается. Я измучена обыденностью. Вы обыденны. Я устала от вас».
Я опустила глаза на мои «док мартенсы». Я натерла их до блеска и купила новые белые носки до колена. Моего платья было не видать из-под мантии, но я чувствовала, что оно на размер больше, что я в нем кажусь меньше, съеживаюсь до размеров летучей мыши.
Когда наконец приступили к нашему ряду, я встала, расправила мантию и глубоко вздохнула. Я подумала о Дарле. Я вспомнила Билла – мужчину без головы. Я вспомнила обнаженное тело из головы с предыдущей страницы. «Почему люди это делают?» Я вспомнила про день буквы «Н». Мое образование началось с того дня, а заканчивается сегодня. С этого дня я больше не буду держать свою жизнь в секрете. Я буду нормальным человеком, если такое бывает. Я буду свободна. Жизнь, свобода и отстаньте все от меня. Я хочу взлететь. Может быть, это и хотела сказать Элли своим «Обрети свободу. Будь смелее».
После этой дурацкой церемонии я начну говорить обо всем. О Дарле. О суициде. Говорить и двигаться вперед. Говорить и не думать, что я обречена. Я не обречена. С чего бы? Я не то яблоко, которое упадет под самым деревом. Или нет? Я прокручивала эти вопросы в мозгу, но он состоял из химии, генов и вопросов, на которые нет ответа. Вопросов, которых я не задала.
Нас выдавливало на сцену, как детали на заводе. Мы встали на конвейер будущего. Из нас соберут завтрашний день. А сейчас нам выдавали дипломы и мы стояли лицом к зрителям; их попросили не хлопать до самого конца, но кто-то все равно хлопал. Я услышала, как папа крикнул: «Кексик!» Потом откуда-то раздался голос Элли: «О да!» Я улыбнулась и взглянула на директора. «Его далекий потомок в двадцать четвертом веке погибнет на Четвертой мировой войне: его братья запрут дверь убежища и оставят его снаружи. Немного фактов: чем быстрее ты попадешь в убежище, тем меньше получишь радиации. Даже если придется оставить снаружи родного брата».
Я стояла, разглядывала толпу и слышала оглушительный белый шум. На меня глядела тысяча вечностей. Я видела пещерных людей и космические станции. Я видела войны между конницей и между фотонными торпедами.
Я опустила взгляд, спустилась по правой лестнице и заняла свое место на конвейере. По указанию учителей мы дошли до своего ряда, пробрались на свои места и одновременно сели. Как собаки. Хорошо дрессированные собаки. Когда директор добрался до буквы «W», я увидела за задним рядом кресел Элли. Там никто не сидел, потому что последний ряд стоял за сценой.
Элли нашла себе местечко в тени посреди ряда и присела. Потом она встала и нарисовала что-то под каждым сиденьем. Я наблюдала за ней, пока не вручили диплом Диане Цвики. Тогда выпуску 2014 года сказали встать и покачать кисточками на шапках из стороны в сторону. Нам в десятый раз напомнили не подкидывать шапки, потому что ими можно выбить кому-нибудь глаз. Летучая мышь Макс Блэк показала мне, что мы все просто послушные обезьяны. Она предложила мне угадать, что Элли написала на креслах. «Обрети свободу. Будь смелее».
Не самое плохое занятие, если ты не представляешь из себя ничего особенного. Я оглядела спины трехсот с лишним выпускников и подумала: «Какой прекрасный способ это понять!» Если бы мышь по имени Макс Блэк полностью захватила меня, я бы встала на свой складной стул и крикнула бы, что мы все ничего не значит. Я бы взбежала на сцену и проорала бы это в микрофон. Я превзошла бы все глупые речи, которые там сегодня говорили. Я бы рассказала о том, какие мы, люди, на самом деле. О том, что мы просто стая животных и думаем только о себе. Я бы назвала свою речь «Вы все – обыденность».
