История будущего Глори О'Брайан

Обычный вторник, торговый центр, обеденный час. Две обычные девочки из сельской местности в майках и шортах едят начос. Женщины постарше уже успели загореть. Некоторые из них привезли с собой младенцев в колясках. Некоторые женщины с колясками были совсем молодыми, может быть, не старше нас. К некоторым прилагались парни в татуировках, к другим – парни в деловых костюмах. И все они, казалось, осуждающе смотрели друг на друга. Как будто это был не фудкорт, а соревновение, кто круче. Люди проводили границы. На фудкорте было то же, что и везде. Изоляция. Самоуверенность. Тлен. Ничего удивительного, что скоро дойдет до Второй Гражданской войны… или это пепел мыши в моей голове внушает мне то, чего нет. Послание от татуированного папаши в бейсболке: «Его дед воевал во Вьетнаме и чудом уцелел после перестрелки, в которой погиб двадцать один солдат его взвода. Вернувшись домой, он узнал, что его жена родила ребенка не от него, и ехал автостопом до Кресент-сити, Калифорния, где он впервые увидел секвойи и решил, что ничего прекраснее в мире нет. Даже его жена, заделавшая ребенка с другим мужчиной, пока в него стреляли во Вьетнаме, не шла с секвойями ни в какое сравнение. Поэтому он остался в Кресент-сити. Он написал жене всего одно письмо: “Спасибо”». – Видишь вон ту девушку? – спросила Элли. – Ее родители были делаварами. Они вырезали себе наконечники стрел и охотились всего милях в десяти отсюда. Ее прапрапрабабушка была талантливой швеей и умерла от туберкулеза. Я огляделась. Фудкорт постепенно заполнялся людьми. Кого только здесь не было: работники торгового центра, покупатели, мои ровесники, пришедшие убить время, и старики, которые целыми днями сидели на лавках и смотрели вокруг. Я получила несколько посланий, но в них не говорилось ничего о войне. Потом приехал старик на инвалидной коляске. Послание от старика в инвалидной коляске с широкой улыбкой и бейсболкой «USS Pledge»: «Его отец любил поговорить, и ему никогда не давали и слова вставить, поэтому он всегда отсиживался и молчал. Когда отец умер, он наконец-то смог нормально разговаривать и смешить собеседников. Тогда ему был шестьдесят один год. Он жалеет, что потерял столько времени. А еще его праправнук как-то навредит моей семье во время Второй Гражданской. Что-то связанное с огнем и туннелем». Он разглядывал на меня с таким видом, будто тоже умел видеть чужую вечность. Или я просто пялилась слишком заметно. Так или иначе, его праправнук причинит зло О’Брайанам. А еще там будет туннель. – Ты видела что-нибудь про туннели? – спросила я Элли. – Какие туннели? – удивилась она, не сводя взгляда с парня, послание которого читала. – Не, никаких туннелей. Я вижу что-то вроде больниц. В смысле, я никогда не была в больнице… – Видимо, она говорила про лагеря. – Но они похожи на больницы. – То есть никаких туннелей? – Никаких. Что-то подсказывало мне, что о туннелях надо разузнать побольше, поэтому я снова посмотрела на старика в бейсболке. Еще одно послание от него: «Туннели заполнятся дымом, и нельзя будет спастись. Туннели, в которые враги напустят дыма, выкопают, чтобы облегчить великий исход. Исход под предводительством женщин, живущих на деревьях. – Я моргнула. Где-то я уже видела женщин на деревьях. Зачем им там жить? Послание продолжалось: – У его праправнука будет ярко-красный фургон. На его бампере будет висеть наклейка: “У другой моей игрушки есть сиськи”. Он будет ходить в униформе с аббревиатурой ЗД в желтом кружке. Он будет воровать девушек из-за границы, несмотря на пограничные патрули. Рано или поздно он возглавит Общество Хорьков. Общество Хорьков будет вынюхивать беглецов». Этот старик меня пугал. Даже не его не родившийся пока праправнук, а сам старик в инвалидном кресле. Как будто его кто-то послал сюда, чтобы меня напугать. Почему не показать мне что-то обыденное? Каких-нибудь древних германцев в кожаных шортах? Сценку из жизни бейсбольной сборной? Свидание с какой-нибудь милашкой в платье фасона пятидесятых, раздутом у колен? – Все в порядке? – спросила Элли. Я с усилием отвернулась от старика: – Да. – А по-моему, не все. – Он напугал меня, – ответила я. – Вот и все. – А мне попадается сплошная скукота, – пожаловалась Элли. Она показала на средних лет управляющего пиццерией с обалденными кальцоне: – Видишь того парня? Его папа был сантехником в Ньюарке, Нью-Джерси. Его все знали как непревзойденного мастера прочистки унитазов. – Элли закатила глаза. – У меня чертова суперспособность, а я вижу только сантехников и кольца от салфеток. Прекрасно. – Давай на минутку отвлечемся, – попросила я. Элли оглядела меня: – Точно все в порядке? На что он там все пялится? – спросила она, заглядывая мне через плечо. – Он все еще смотрит? – Ага. – Черт. – Ты его знаешь? – спросила она. – Впервые вижу. Но его праправнук навредит моей семье и вообще попортит людям немало крови. – Ни фига себе, – заметила Элли. – Может, лучше прямо сейчас убьем его? – Не поможет. Если кого-нибудь и убивать, то уже сына или внука. – Черт, Глори, я же пошутила! – Пойду закажу кальцоне, – решила я и встала. Вместо того, чтобы отойти от старика в коляске подальше, я направилась прямо к нему, обошла его и уже потом пошла к пиццерии. Старик развернул кресло и подъехал ко мне: – Мы знакомы? – спросил он. – Нет, – ответила я. – Не думаю. – Вид у тебя знакомый. – Ясно. Наверно, я похожа на кого-то из ваших знакомых. – Тогда прости, – ответил старик и снова улыбнулся. – Наверно, я тебя с кем-то спутал. Это явно был просто старик с не слишком острым зрением. Пока я стояла в очереди за кальцоне, до меня дошло, что праправнук старика не смог бы навредить моей семье, если бы у меня не было будущего – если бы некая Глори О’Брайан не прожила хотя бы столько, сколько нужно, чтобы родить ребенка. Я почувствовала облегчение – как будто у меня с плеч свалились Дарла, Билл и все люди с несчастной судьбой, которые преследовали меня. У меня могло быть будущее. Возможно, ребенок… или даже двое. Наверно, профессия или хобби, что-нибудь не такое звеняще-пустое, как мой первый день после выпускного. Я улыбнулась. А потом мне стало страшно. Что за жестокая шутка – узнать, что у тебя будет семья и она пройдет через ад? Через ад, где будут воровать девочек и заставлять их рожать детей. Где парни должны воевать за то, за что не хотят воевать. Я оглядела фудкорт – молодых отцов, женщин с фальшивым загаром и скучными стрижками, маленькую девочку в макияже, обедающую с мамой… Я увидела расстегнутую третью пуговицу на рубашке Элли и то, что должно было скрываться за ней. Я схватила кальцоне, швырнула в управляющего десять долларов и сбежала.