История будущего Глори О'Брайан

Тетя Эми убирала посуду в кухне, и я спустилась помочь ей. Она разговаривала с папой так, как будто они дружили всю жизнь, и, возможно, так и было. Я никогда раньше не замечала, что у взрослых одна жизнь поверх другой, а другая поверх третьей. Слоями. Может быть, поэтому Эд Хеффнер и сказал, что мне еще рано о чем-то жалеть. Возможно, потом поводов для этого станет гораздо больше. А возможно, нужно прекращать жалеть сейчас, чтобы потом не свихнуться. Или как-то так. – По-моему, ты хорошо провела время, да? – спросила тетя Эми. – Было здорово. Спасибо огромное, – сказала я и поняла, что одно благодарственное письмо я все же хотела бы отправить – ей. – Давай присядем и почитаем открытки? Тетя вытерла руки о кухонное полотенце и открыла одну из папиных банок пива. Папа тоже открыл себе банку и вышел во двор – задуть свечи и убрать мусор. Я взяла еще банку имбирного пива. Почти во все открытки были вложены подарочные карты. Карты книжных магазинов. Магазинов одежды. Интернет-магазинов. Ресторанов. Мебельных. Тетя Эми считала, какая сумма наберется в итоге. Не знаю, почему. Возможно, у нормальных людей так принято. – Триста семьдесят пять долларов, – объявила она. – Это просто дофигища книг. – Она вручила мне нераспечатанный конверт: – От меня и моей семьи, – объяснила она, как будто я не помнила ее мужа и детей со слабыми шеями. Открытка была розовой, и на ней была нарисована мультяшная выпускница на высоких каблуках. И с украшениями. В украшениях с ног до головы. Внутри открытки были чистые страницы, и тетя Эми что-то написала там. Я смогла прочесть ее слова, только вынув из открытки чек на сто долларов: «У меня была единственная сестра. Потеряв ее, я решила, что потеряла все. Но у меня была ты. Я хотела почаще приезжать и навещать тебя, но я была занята своими собственными детьми. Твой папа рассказывал мне, как ты из маленькой девочки становишься подростком, и я все время молилась, что ты вырастешь такой женщиной, какой была Дарла. Так и случилось. Ты творческая, щедрая, умная, сильная, интересная и красивая. Я не хочу, чтобы в свой праздник ты грустила, но я хочу, чтобы ты знала, как Дарла гордилась бы тобой. Она очень любила тебя, и я не представляю, насколько тебе ее не хватает. Глори, не теряй связи. Сообщай мне, если тебе что-то нужно. Или если тебе надо поговорить. Может быть, мне удастся заполнить крошечную часть пустоты, что осталась после нее, как ты заполнила часть пустоты, которую она оставила во мне. Я тебя люблю. И поздравляю». Тут вернулся папа – кажется, выбрав неудачный момент. Если бы я могла, я бы сидела и говорила с тетей Эми о маме до самого утра. В чулане Дарлы ответов не было. В тетради «Зачем люди делают снимки» ответов не было. Даже у папы их толком не было. Ответом не было ни у кого, кроме Дарлы. С самоубийствами так и бывает – ответы есть только у того, кого больше уже не спросишь. Но с тетей Эми можно многое обсудить, потому что самоубийство Дарлы лишило ее сестры, и это тоже было непросто. Но в комнату вошел веселый и немного пьяный папа и предложил сыграть в скрэббл. – Или в покер, – продолжил он. – Эми настоящая акула покера. – Я как можно незаметнее вытерла слезы рукавом. Эми сделала то же самое – своим рукавом, а не моим. Папа заметил. – Или… если хотите, я могу уйти обратно на крыльцо и не лезть не в свое дело. – Да не, – ответила тетя Эми, – все в порядке. Оставайся. Рой, я с радостью раскатаю тебя в покер, но только если мы будем играть на деньги. – Давайте вы договорите и выйдете на улицу, когда будете готовы. Эми, я тренировался, не задирай особо нос. Он вышел из комнаты. Тетя Эми крикнула вслед: – Вообще-то, игра с компьютером за тренировку не считается! Потом мы с ней посмотрели друг другу в глаза. Послание от тети Эми: «Ее внук будет хозяином убежища для сирот и будет искать им новые дома, скрываясь от армии Новой Америки и петляя вокруг новых законов. Убежище выглядит очень знакомо. Это сарай Элли. Тот, что через дорогу». – Я много о чем хочу поговорить, – призналась я. – Но не сегодня. – Давай найдем время летом. У меня есть время. Новичкам везет, и свою первую партию в покер я выиграла. Похоже, у меня был фулл-хаус; выглядело не очень-то внушительно, но пара папиных дам и три карты одной масти у тети Эми не могли с ним сравниться. После этого Эми размазала нас по стенке и папа заплатил ей шестьдесят долларов. Когда тетя ушла, я поднялась наверх, сложила кучу открыток и подарочных карт на тумбочку и переоделась в пижаму. Потом мне захотелось перекусить и я спустилась вниз. Папа жестом попросил меня сесть рядом с ним. – Насчет того закона, – начал он. – Я почитал про него. – Я кивнула. – Думаю, твоя мама хотела бы, чтобы я вернул себе этот участок. Я снова кивнула, но у меня внутри все перевернулось, потому что теперь это казалось неверным. Теперь все было иначе. Может быть, из-за вечеринки. Может быть, из-за летучей мыши. Может, потому что я закончила школу. А может быть просто так. – Я в любой момент могу умереть и не хочу оставлять этот бардак тебе, – продолжал папа. – Это было бы нечестно. – Не-а, ты умрешь очень старым, – отмахнулась я. – Просто поверь мне. Папа странно взглянул на меня: – Наверно, нам надо было говорить на все эти темы и раньше. Прости меня. – Все нормально, – ответила я. – Подробности оказались… неприглядными. Я понимаю. Теперь мне хотелось отговорить папу забирать землю, но я понимала, что он прав. Нам нужно забрать ее. Да, Дарла просто подарила им участок, но все всегда знали, что это временно. Нельзя бесплатно жить на чужой земле девятнадцать лет и не понимать, что однажды все кончится. Однажды нужно заканчивать школу и взрослеть.