История будущего Глори О'Брайан

На следующий день Элли зашла ко мне и сказала, что они уезжают. – Прямо сегодня, – сказала она. – Всю ночь собирали вещи. Никто не говорит, почему, но Рик сказал, что твой папа забрал у них землю. – Думаю, ему поступили жалобы из муниципалитета. У него не было выбора. – То есть, это правда он? – Скорее муниципалитет, – снова поправила я. – Куда вы уезжаете? Далеко? – Не знаю. – Ты не знаешь? – Думаю, в какую-нибудь другую коммуну. Мы все забираем, – добавила она. – Кроме цыплят. На этих словах она расплакалась. Я подошла и обняла ее; она измазала соплями все мое ухо, но я даже не заметила. Неделю назад она убивала лобковых вшей в нашем сарае. Неделю назад мы выпили летучую мышь и познали бога. Неделю назад мы стали богом. Теперь мы снова стали простыми смертными и снова зависели от родителей. – Ты позаботишься о моих птицах? – попросила Элли. – Запаса корма хватит на несколько месяцев. Может быть, их можно продать туда, где я их купила. Куры полезные, они несут свежие яйца. – Элли еще что-то говорила про кур и уток. Я не все услышала, потому что старательно пыталась подавить сильнейшее чувство вины. – Конечно, – ответила я. – Конечно, я позабочусь о них. – Я сказала родителям, что хочу остаться здесь. Мне уже не терпится от них всех избавиться. Папа, должно быть, слышавший из кухни весь разговор, вышел к нам и предложил: – Может, вам съездить покататься? – Покататься? – переспросила я. Я вот-вот наконец-то избавлюсь от Элли, а папа хочет, чтобы мы поехали покататься? Папа развел руками: – Возможно, вам с Элли нужно на вечерок съездить куда-нибудь развеяться. Может, на побережье? Ваши мамы обожали вместе ходить на пляж. – На побережье? – удивилась Элли. – Мы переезжаем, я же вам сказала. Папа кивнул: – Но у тебя же есть выбор, так? Мы с Элли обменялись взглядами. – Не знаю, – произнесла она. – Хочешь попробовать? Через пятнадцать минут мы катили по шоссе. Я чувствовала себя свободной. От школы. От сожалений. От Дарлы. Даже от Элли, хотя она еще сидела в машине. Я видела, как она сидит на пассажирском сиденье, нервничает и переживает, и поняла, что она-то не освободилась ни от чего – особенно от Жасмин Блю. – Ты точно этого хочешь? – спросила я. – Куда поедем? – Куда захотим. Можно правда на пляж, как папа посоветовал. Дотуда всего три часа. Можем просто потрогать морскую воду кончиками пальцев и вернуться. Просто так. – Звучит заманчиво. – И правда, звучало очень заманчиво. – Ты расскажешь Маркусу Гленну, что случилось? – спросила она. – Ну, когда его увидишь? Скажешь, что мы уехали? – Она снова расплакалась. – Ага. – Только не говори, что я плакала. Он подумает, что я слишком эмоциональная. – И что в этом плохого? – Парни этого не любят. – Кто сказал? – Ну… все парни? Я хихикнула: – Да что они знают? – И то верно. – Слушай, какая разница, что парням нравится, а что нет? Они же не пытаются делать что-то, чтобы нам понравиться, так? – Ага. Через час мы устроили «зеленую остановку» у границы Нью-Джерси. Когда я вышла из туалета, Элли стояла рядом с каким-то грустным, потерянным видом. Мы снова сели в машину, но что-то явно было не так. – А если я больше их не увижу? – спросила Элли. – Не знаю. – А если они просто уедут и бросят меня? – Ты же сама всегда повторяла, что сбежишь при первой возможности? – Я не хотела расстраивать ее еще сильнее. Я просто не хотела, чтобы она забывала, как сильно хочет выбраться. – Но я не думаю, что они просто так тебя бросят, Элли. – Я знаю. Но, просто… – Хочешь, поехали обратно? – Поехали, – Элли снова расплакалась. Я несколько минут слушала ее плач, а потом сказала: – Ты можешь уехать, когда захочешь. И уедешь, так? Мы сами видели. – Элли только тряхнула головой вместо кивка и продолжила плакать в промокшую салфетку. – У тебя впереди хорошая жизнь. Дети. Два внука, помнишь? На ближайшем съезде я развернулась и поехала обратно на запад. Меня все устраивало. Дома надо было много что сделать – купить плиту, напечатать фотографии и начать жить своей жизнью, потому что я не Дарла. – Можно твой телефон? – спросила Элли. Она позвонила домой. С третьей попытки Жасмин ответила и, оказывается, в суете переезда даже не заметила, что Элли куда-то уехала. Большая часть их вещей уже уехала. – Я буду дома… наверно, через час, – произнесла Элли. Я не слышала слов Жасмин, но Элли ответила ей следующее, по порядку: – Мне час ехать, я не могу быть дома через десять минут. Не скажу. Да, я с Маркусом. Нет, конечно. Через час. Ладно, тогда подожду папу. – Она повесила трубку и повернулась ко мне: – Похоже, мы больше не соседи. Было здорово дружить с тобой. – Аналогично, – ответила я. – Прости за всю странную хрень, которую я на тебя вываливала. – Все нормально. – Ну правда, я говорила тебе, что твоя микроволновка – это атомная бомба. – Ну, в каком-то смысле так и есть. – Глори, твоя микроволновка – это не атомная бомба. – Ладно, извинения приняты. – Все через задницу, – вздохнула Элли. – Просто все. – Ага. Я не знала, что она имеет в виду. Что именно идет через задницу, когда ты выпиваешь летучую мышь? Когда ты видишь историю будущего? Когда твоя лучшая подруга выросла практически в секте? Когда твоя мать наложила на себя руки? Когда ты находишь ее дневник? У летучей мыши было для нас послание. Мертвая летучая мышь принесла послание с того света. Послание гласило: «Обрети свободу. Будь смелее». Что бы это ни значило для каждой из нас, это было важно.