Dreamlike

Полчаса отдыха, огромная тарелка говядины, обжаренной с овощами, и божественный углеводный десерт, который Фейлон постеснялся бы есть в иные моменты, как всегда, подняли его настроение. Сейчас он блаженно (и не без гордости за красоты своей родины) щурился по сторонам, и даже толпы снующих туда-сюда туристов уже не раздражали его так сильно. Они шли по озеленённой, благоустроенной Маунт Остин-роад, навстречу редкой малоэтажной застройке, и Дракон осмелел достаточно, чтобы продеть палец в металлическую петельку на рюкзаке Асами и идти так, не рискуя открыто держать его за руку на публике. Поговаривали, что крайне выгодное пространство справа от них должны были застроить элитными домами, и Фейлон сам, чего греха таить, купил бы здесь квартиру на верхнем этаже с обалденным видом, а то и перебрался бы в неё на постоянное жительство. Но такие перспективы казались оправданными лишь при наличии какого-то смысла (тут Дракон невольно посмотрел на Асами). Как сейчас, когда цели были более-менее ясными и досягаемыми, а в голове возникало огромное количество идей. Когда на всё хватало энергии, хотелось упорно работать и столь же качественно отдыхать, зная, что рядом тот, кто поддержит и мотивирует — пусть даже не открыто и словесно, но самим своим существованием. Перед Виктория Пик-Гарденс территория становилась резко облагороженной — сказывалось то, что когда-то здесь располагалась бывшая резиденция губернатора. Сочные газоны вокруг каждой пальмочки были заботливо подстрижены и ухожены; сами деревья росли уже не столь хаотично. Между лужайками то и здесь появлялись романтические извилистые тропки, уходящие в глубину парка. Они постепенно подходили к развилке, от которой шли дороги к очередной смотровой площадке с телескопами и в сам парк, со знаменитой сторожевой будкой. — Тебе нравится здесь? — спросил Фейлон, не слишком веря в то, что ему скажут правду. — Нам стоило тащиться сюда более полутора часов? — Да, вполне, — улыбнулся Асами, и от этой лаконичной искренности у Дракона невольно перехватило дыхание. — Ты не устал? — вновь спросил Дракон, злясь на себя за эту нерешительность, но ничего не мог сделать. Ему хотелось не расстраивать Асами, а радовать. Хотя бы в те моменты, когда они не соперничали и не обменивались подколками. — Есть немного, — не стал лукавить тот. — Но я уже успел отдохнуть, пока ел. — Может быть, пойдём посидим для разнообразия? — с надеждой предложил Фейлон и потянул Асами вглубь парка по широкой мощёной дорожке. Теперь он мог с полным правом держать якудза за руку, и каждый раз, когда Дракон чувствовал, как бьётся тонкая венка на запястье Асами, он и сам, казалось, превращался в этот трепещущий пульс, волнуясь как мальчишка. Там, среди клумб, стояла резная беседка с деревянными сиденьями, и по счастливой случайности она оказалась не занята. В целом в парке было на удивление пусто. В отдалении виднелась лишь группа туристов в разноцветных футболках — к счастью, пока слишком далеко, чтобы мешать их уединению. — Красиво, правда? — похвастался Дракон. Асами степенно кивнул. — Ты был здесь когда-нибудь? — Только на самом Пике. Но я не шёл пешком. Ехал на фуникулёре. Добравшись до беседки, Фейлон уселся на твёрдое сиденье чуть под углом, так, чтобы беспрепятственно смотреть на Асами, опёрся спиной о перила и уставился на гармонично округлый рельеф горы сбоку от них. Своим сочно-зелёным цветом и формой та напоминала скорее аппетитную головку брокколи (кхм, он опять думает о еде…). Словно сама природа укрывала их от шума и городской суеты минимум с двух сторон. Безлюдность, зелень вокруг и чувство сытости убаюкивали, успокаивали и вводили почти что в транс. — Давно хотел сюда прийти, — признался Дракон. — Но никак не получалось. Жизнь… съедала с головой. А теперь я с тобой. И мне удалось вырваться. Асами накрыл его предплечье ладонью. Он смотрел так, что сердце в груди Фейлона то и дело бултыхалось, подпрыгивая. Подчиняясь фривольным мыслям, Дракон непроизвольно подался вперёд, боясь моргнуть. Их колени соприкоснулись. Асами мягко стиснул его за локоть и потянул к себе. — Туристы прямо по курсу, — шепнул якудза, и Фейлон подскочил и отстранился несколько секунд спустя, когда смысл фразы дошёл до него. Стараясь стряхнуть с себя наваждение, он принялся доставать из рюкзака Асами и расчехлять предусмотрительно взятый «Никон». Помимо имитации бурной деятельности, ему всерьёз хотелось запечатлеть на плёнку этот день: и солнце за облаками, и потрясающие виды, и сочную зелень, и Асами Рюичи в походном одеянии — зрелище слишком мирное и сюрреалистичное, чтобы верить глазам. Ещё примерно час спустя, после неторопливых прогулок по тропинкам парка, любованием местной флорой и наименее людными достопримечательностями, им все-таки удалось выбить себе свободное местечко на смотровой площадке Пика, полюбоваться открывающимися видами и отснять серию фото знаменитых видов на город — стандартный завершающий ритуал, галочка в мысленном плане. «Сейчас, конечно же, не ночь, но тоже красиво», — сделал вывод Фейлон, заглядывая в видоискатель. Якудза усмехнулся и стащил резинку с его разлохматившегося хвоста, спрятал под мышкой бейсболку и, несмотря на все протесты («Тут солнце!», «Не надо! Я слишком лохматый!»), нащёлкал целую серию фото Дракона с его развевающейся от ветра гривой на фоне высоток. — И вправду, крайне необычное зрелище, — отметил он, разглядывая Фейлона, который вновь спрятал нос под козырьком бейсболки. — Ты выглядишь счастливым. Фейлон промолчал, смущённо мотнув головой, и уставился вдаль. Он боялся услышать какие-то оценочные суждения от Асами, боялся говорить об этом и даже думать — чтобы, по негласному суеверию, не разрушить то, что осмелился озвучить и осознать. — Сегодня хороший день, — сказал он наконец, придумав максимально нейтральную фразу. — И однозначно редкий. По идее, нужно ждать годами, чтоб такое… — он повёл рукой вокруг себя, — повторилось. Дракон глянул на якудза — благодарно, почти опасливо — и решительно повернулся к городу спиной, борясь со щемящей печалью, которая только и дожидалась радостного момента, чтобы испоганить его и нахлынуть на него волной сомнений, ощущения неприкаянности и неразделённых чувств. Фейлон проглотил тоскливое послевкусие, как хронический больной — горькую пилюлю, в очередной раз смирился и постарался запихать его поглубже в себя. — Ну что, пешком? Нам ещё долго идти обратно, если мы не поедем на трамвае. Он сделал несколько шагов вперёд, остановился и обернулся. Асами смотрел на него пристально и без улыбки, словно вознамерившись прочитать его мысли. По спине Фейлона поползли мурашки. Наконец Асами последовал за ним, а Дракон всё ещё боролся с иррациональным ощущением, что находится под увеличительным стеклом. Ладонь Асами опустилась меж его лопаток, и Фейлон всеми силами сконцентрировался на её теплоте, как мотылёк, пытающийся лететь к свету и расправлять под ним крылышки. — Всё в порядке? Сегодня чертовски прекрасный день, и при желании можно сделать его ещё лучше. Он вовлечён в эту таинственную сложнопонимаемую эпопею именно ради таких моментов, разве нет? Фейлон кивнул и на мгновение прижался к Асами боком, пользуясь тем, что поток очередных прибывших на площадку на несколько секунд взял их в живые клещи и обтекал, не давая отойти друг от друга. — Спасибо, — сказал он, смотря в вырез футболки якудза, раз за разом пробегаясь взглядом по идеальному скруглению окантовки. Пальцем Асами приподнял его голову за подбородок, словно переспрашивая, и Дракон приложил над собой усилие, чтобы не отвернуться. Будь он не человеком, а зверем, он давно бы прижал уши, как виноватый кобель, напрудивший на ковёр. — Было бы за что, — мягко хмыкнул Асами, и облегчение навалилось на Фейлона одним махом. — На тебя такого приятно смотреть. И, думаю, обратную дорогу пешком мы не осилим. Если не хочешь, чтобы подниматься по лестнице было подвигом для нас обоих назавтра, советую воспользоваться фуникулёром. — Пока мы возьмём билеты, пройдёт битый час! — засопротивлялся Фейлон, видя, что Асами всерьёз намеревается встать в очередь, ведущую к верхнему терминалу. — Мы даже успеем проголодаться и перекусить в процессе! — Так это и хорошо. Перекус действует на тебя благотворно, — безмятежно парировал Асами и пошёл к кассам. Когда фуникулёр прибыл на Гарден-роад, время близилось к пяти часам вечера. После двадцатиминутной поездки по городу их такси притормозило неподалеку от причала «Стар Ферри». — Ты уверен? — переспросил якудза, выбираясь из машины первым. Фейлон с непроницаемым лицом кивнул и вышел из салона вслед за ним. В картонном рожке у него свернулась высококалорийная бомба — яичная вафля с клубникой и шоколадом. — Ну я же говорил, — фыркнул Асами. — Стоит тебе поесть, и сразу открывается фонтан безудержной энергии. — Здесь слишком красиво, чтобы я отказался от прогулки на пароме, — пояснил Дракон, откусывая вафлю и пропуская последнее предложение мимо ушей. Какой бы комфорт и безопасность ни обеспечивал салон личного автомобиля, он лишал Фейлона драгоценной свободы, превращая его в высокопоставленного заключённого, заложника собственной неприкосновенности. — Могу я провести один день как обычный человек? Тем более это всего лишь десять минут. Судя по выражению лица Асами, он не собирался ему препятствовать. Не скрывая торжества, Фейлон направился в сторону терминалов, у которых становилось всё более людно, а к кассам уже стеклась порядочная толпа иностранцев и галдящих туристов с материка. Местная мафия нищих, пользуясь сердобольностью и оглушённостью светлокожих европеоидов, бросила на них тяжёлую артиллерию — местных инвалидов, выпрашивающих копеечку, стариков и «мадонн» с грудными детьми, которые лежали у них на коленях в куче тряпья. Фейлон только поморщился, обходя очередного согбенного «ветерана войны». Они не конкурировали напрямую, так как целевая аудитория и методы её обработки были разными — просто давали друг другу жить. Сам Дракон старался лишний раз не общаться с ними. В глубине души ему претило заводить хорошие отношения с теми, кто не гнушается издеваться над детьми. Всё-таки, в силу более старшего возраста, подавляющее большинство конечных клиентов Фейлона обладало собственным мнением, капелькой мозгов и при желании могло спокойно противостоять соблазну. Асами шёл на пару шагов позади, и Фейлон автоматически протянул ему руку. Иногда, чтобы выдернуть медлящего прохожего из толпы, требовалось натуральное физическое усилие. — Ну, не тормози, — негромко сказал он. — Что случилось? — Чувствую странное шевеление в районе своего рюкзака, — отвечал Асами, снимая лямку с плеча. — Как будто кто-то… Да твою же ж мать! Ну конечно же. Кошелёк. Просить Асами Рюичи нести рюкзак не на спине, а, как все советовали, едва ли не в охапку, было бессмысленно — он не стал бы делать из себя посмешище. И вот теперь они оба пожинали плоды собственной беспечности и гордыни. — Неприятно, конечно, — вздохнул Фейлон, стараясь сдерживать нервный смех. — Но, может быть, ну её, такую сумму? — Да хер с ними, с деньгами, — скривился якудза, досадливо застегивая молнию внутреннего потайного кармана, и Дракон невольно округлил глаза, впервые услышав ругательство из его уст. — Там всё, нажитое непосильным трудом. И сам кошелёк — это подарок! Может быть, ты используешь свои связи, чтобы объяснить здешним стервятникам, кто здесь кто? Не слишком вслушиваясь в окончание фразы, Фейлон засунул в рот остатки вафли, выглянул из-за плеча якудза и осмотрелся. Естественно, ближайшие прохожие, которые усердно толклись вокруг, вели себя так, будто остальных людей, кроме них самих, и не существовало. Лишь на заднем плане, активно работая локтями, улепётывала кучка детей, от откровенно маленьких до вполне взрослых, околоподросткового возраста. Быстрее всех бежал голодранец лет двенадцати — очевидно, самый виртуозный карманник с добычей. Остальные же либо тренировались, либо наблюдали, учась, но в любом случае были подельниками, толкая и отвлекая жертву. — Вон он! — крикнул Дракон. — А ну стоять, засранец! Уже не заботясь о политесе и сохранении невозмутимости, Асами рванул за парнем. Фейлон побежал следом, стараясь обойти толпу с краю, запнулся и едва не полетел носом вперёд: путь ему ловко преградил один из грязнющих попрошаек неопределённого возраста с картонкой на шее, при этом сохраняя невозмутимо-отрешённое выражение лица. И тут под ноги Дракону буквально подкатился малолетний пацан, размазывая слезы по исхудавшей чумазой мордашке. На нём была сносная на вид футболка и грязные синие джинсы, обрезанные ниже колен. — Не трогайте моего друга! — закричал тот возмущённо, отчаянно шепелявя при этом. Фейлон с запозданием понял, что речь идёт не о безвозрастном вымогателе, а о убегающем от Асами воре. Пытаясь выпутаться из цепких ручонок, Фейлон упустил драгоценное время, и ему оставалось только наблюдать, как мальчишки бросаются врассыпную: кто через дорогу, едва ли не под колёса встречных машин, а кто — в соседние закоулки. Пацанёнок, обхвативший его за колени, поднял голову, и Фейлон остолбенел: перед ним был один в один Тао, едва ли не ещё меньше того, что он встретил в Гонконге, уже выйдя из тюрьмы более чем полгода спустя. Дракон растерянно посмотрел вслед бегущим, проглатывая привычное имя, так и вертящееся на языке. В своей прошлой жизни Дракон случайно наткнулся на Тао, однажды возвращаясь домой, и всегда поражался, насколько ему повезло с ним. Тот не плакал, не просил денег — лишь бродил по улицам города, словно потерянный. Маленький мальчик с потухшим, совершенно не детским взглядом жадно впитывал внимание, заботу и ласку, никогда не просился домой, к маме (которая, теоретически, должна была у него быть) и никогда не рассказывал о том, что ему пришлось пережить перед тем, как он попал к Фейлону. Дракон не лез к нему в душу — он не очень хорошо умел обращаться с эмоциями и считал, что не стоит бередить очевидно болезненные раны лишними воспоминаниями. Ему было удобней считать Тао сиротой, дать ему шанс начать жизнь с чистого листа и сделать его частью своей новой семьи, в которой он сам так остро нуждался после того, как остался один. Благодаря ласке и усердным занятиям с приходящими учителями Фейлону удалось в краткие сроки избавить своего воспитанника от уличных замашек и вновь превратить в живого, брызжущего энергией и любопытством пятилетнего ребёнка. Но сейчас… Было ли это действительным прошлым Тао, которое тот пытался забыть, или же здешняя реальность исказилась до неузнаваемости, превратив юную, не успевшую ожесточиться душу в одного из таких вот волчат? Они все работают вместе, иронически отвечал внутренний голос. Попрошайничают, обчищают карманы. Если так, то за ними должны были следить взрослые, которые оперативно докладывали обстановку наверх и, вероятнее всего, раздали бы пацанам знатных люлей за то, что привлекли к себе внимание. А то и покалечили бы, чтобы компенсировать прибыль. Как взбредет в голову боссу. Тем временем воришка, чувствуя, что его настигают, успел швырнуть свою ношу на асфальт. Видимо он ожидал, что преследователь затормозит и переключится на украденное, но Асами догнал его и крепко схватил за ухо, отчего тот заголосил как резаный. Якудза от души отвесил ему пару подзатыльников и только потом разжал руку. После чего он подобрал кошелёк и неторопливо направился обратно. Фейлон невольно выдохнул и опять взглянул на мальчонку, вцепившегося в него как клещ. — Не так уж сильно мы его потрогали, — криво усмехнулся он. — Он ведь вернул то, что украл. Кстати говоря, воровать нехоро… шо… Не успел он закончить предложение, как «Тао» разжал руки и рванул прочь — через дорогу, на красный свет, наперерез поворачивающей машине. Оглушительно заорал клаксон. Еще несколько секунд — и его силуэт окончательно слился с толпой на противоположной стороне улицы. А Дракон остался стоять, будучи совершенно ошарашенным нежданным открытием. «Всё так, как и должно быть, говорите? Полная гармония? Давно ли ему в голову приходили столь наивные мысли? Если какая-то видимость стабильности и наступала в его жизни, всегда было дно, куда ему предстояло падать. Почти в отчаянии оглядевшись, он увидел сидящего на асфальте давешнего нищего с картонкой. Тот не принимал участия в групповом забеге, но явно намеренно — теперь Дракон был точно уверен в этом — тормознул его на пути. Фейлон крепче ухватил попрошайку за ворот замызганной футболки и рывком приподнял опущенную голову за подбородок. — Пацан, который тёрся здесь и пытался меня остановить. Белый верх, синие джинсы, — отрывисто произнёс он. — Ты знаешь, куда он побежал. Знаешь и скажешь мне. — Ничего не знаю, пустите, я ничего не делал! Пустите, больно-больно-больно! — плаксиво, на одной ноте заблажил тот. Фейлон автоматически захватил его шею левой рукой и крепко, не давая вырваться, притянул головой к своему боку в удушающем захвате. — Не ври мне! Кто за вами смотрит, чёрт вас дери? Навстречу Дракону шёл Асами. Якудза молча показал ему кошелёк — свой, по-прежнему полный, и ещё чей-то, только выпотрошенный. — Он тоже пытался у тебя что-то стащить? Словно очнувшись, Фейлон посмотрел на попрошайку, который выдирался из его рук, как дикий зверёныш. Теперь было видно, что ему скорее лет пятнадцать, несмотря на телосложение и рост. На них начинали обращать внимание. — К счастью, нет. Но мне нужно поговорить с ним, чтобы кое-что выяснить. И пока я это не сделаю, он никуда не пойдёт, — твёрдо заявил Дракон. — Да я и не настаиваю, — усмехнулся Асами. — Давай уже отойдём в место поспокойней, и вы разберётесь, кто что делал, не делал и во всём остальном, пока сюда уже не вызвали полицию. Ты же не хочешь загреметь в каталажку за попрошайничество? — с ухмылкой добавил он на ломаном кантонском в адрес парня, но, судя по всему, тот всё прекрасно понял, потому как замотал головой, смотря на Асами исподлобья. — То-то же. Так что веди себя прилично. …Детей, которых разными способами привезли в Гонконг и приобщали к воровскому бизнесу, держали в небольших квартирках и домах, зачастую в соседних спальных районах, наиболее бедных и отдалённых. Оттуда их каждый день привозили на популярные точки для зарабатывания денег и так же увозили, подсчитывая прибыль и забирая большую часть. Естественно, многие из них, особенно те, кто постарше, мечтали заработать достаточно денег для решения домашних проблем, но в итоге средств не хватало даже для того, чтобы банально выпутаться из кабалы. Торговля детьми была привычна для Китая. Через тот же Гонконг их вывозили тысячами, при этом не всегда путём похищения. Семьи победнее, не желая напарываться на штрафы в связи с политикой урезания рождаемости, частенько сами сбывали девочек торговцам, а те отправляли их за границу, на удочерение. В самом Китае оставались только традиционно более приоритетные для общества мальчики. Как и в любом виде деятельности, там имелась своя градация товара и разнообразные способы его сбыта — смотря кто и как собирается его применять, естественно. Неликвидный по различным причинам остаток, как водится, тоже куда-то сбывали. И если не отдавали приёмным родителям (за большие деньги, естественно), то использовали как бесправную и бесплатную рабсилу и попрошаек — даже с такого нежного возраста, умело играя на жалости людей. Мафия, управлявшая нищими и обиравшая их, напрямую была связана с ними своей «детской» ветвью. Те, кто поставляли им новые кадры, вели учёт каждому малолетнему попрошайке и карманнику и оперативно заменяли их, как только они переставали выполнять свои основные функции. В этом случае им приходила на помощь черная трансплантология, всеядное и вечно голодное чудовище. До этого Фейлон знал, где пролегают границы территорий торговцев детьми в городе, но только примерно. Познакомиться со всем этим вблизи пришлось только сейчас, когда дело коснулось его лично. — Неплохо тебя зацепило, — заметил Асами, когда они ехали домой на такси после разговора с подвернувшимся под руку попрошайкой. — Ты собираешься заняться этим только из-за того, что меня попытались ограбить? Как мило. Фейлон отвёл глаза. «Здешний» Асами и понятия не имел, насколько важной оказалась эта мимолётная встреча в толпе. Тао ещё не появился в жизни Фейлона, и он не был уверен, стоит ли вообще давать знать якудза о его слабости. А если и стоит… то как это объяснить ему? — Я понимаю, — продолжал Асами, — соблазн утвердить над ними власть велик. Их способы выглядят действительно мерзковато. Но если ты и правда планируешь разнести к хренам это осиное гнездо, остатки роя будут таскаться за тобой годами. Фейлон нахмурился. Якудза был прав. Сейчас Дракон только-только начинал подниматься на ноги, подобно новорожденному младенцу, и осторожными шажками шёл по болотам и топям, ежедневно рискуя потерей лица. И, как бы ни захлёстывали его сейчас эмоции, как бы ярко он ни видел перед собой абстрактную лоснящуюся морду, в которую опустошает всю обойму, действовать надо было осторожней. Умней. Играть по их правилам, пусть Фейлон и противился этому всем существом. Даже если очень хотелось почувствовать себя спасителем в белом плаще, положительный герой из него был… никакой. Так, ходячий набор двойных стандартов (в самом деле, чем торговля смертью лучше торговли детьми?) и сомнительных привязанностей. Да и всех, как давно известно, на практике не спасёшь. Он мог только надеяться вытащить из этого болота лишь одного человека. Причём так, чтобы неосмотрительными действиями не развязать войну между конкурирующими кланами. Да и сам Тао… разве он согласился бы с бухты-барахты пойти с Фейлоном куда глаза глядят? Всё было бы гораздо проще, если бы мальчик сам искал помощи; в ином же случае — как можно было бы заслужить его доверие? Чем Фейлон отличался бы от очередного великовозрастного извращенца в его глазах? Захочет ли он вообще оставаться с ним? Получится ли у него создать с мальчиком те же трогательные, почти семейные узы, что связывали их в прошлой жизни? Получится ли у Фейлона вообще найти его? Не затеряется ли он среди десятков таких же оборванных несчастных безо всякой надежды? Так, мучаясь сомнениями и взвешивая в уме вариант за вариантом, несколько дней подряд Дракон добывал информацию по «нищенской мафии» и торговцам детьми в Гонконге, сравнивал их специализация, изучал связи друг с другом, прикидывал примерную верхнюю планку стоимости и в итоге вышел на нужные контакты. Он даже отодвинул на задний план текущую сделку с Арбатовыми (что было неслыханно, на самом деле), но в голове стояло только одно: лохматая макушка Тао, улепётывающего через дорогу, и его нехарактерно худенькая фигурка. — Учтите, мальчики нынче в цене, — принялся окучивать его местный «менеджер», едва Дракон позвонил по найденному телефону. — Какой пол вам предпочтителен? Для каких целей берёте? — Пол мужской, — автоматически отвечал Фейлон, немного ошалевший от такого подхода. Буднично обсуждать характеристики «товара», словно речь шла о породистой кобыле или молодом рабе, он был не в силах. — Что до остального, я предпочёл бы обсудить все детали на личной встрече. Поздним вечером этого же дня он едва ли не крадучись выбрался из собственного дома — не хотелось объясняться перед Асами и удовлетворять его почти инквизиторскую любознательность. Через полчаса он уже находился в Тюн Мун, близ условленного места, у которого его должны были встретить. И действительно, вскоре телефон Дракона тренькнул. После недолгой переписки с неизвестным контактом Фейлон увидел, что из соседнего здания, на первом этаже которого располагался видавший виды ресторанчик, вышел человек, представившийся как Ву Таклун (очень сомнительно, что это было его настоящее имя), и кивком пригласил его внутрь. Первый этаж обдал их целым шлейфом запахов, так раздражающих сейчас: рыбы, острого перца и подгоревшего масла. Провожатый Фейлона жестом показал, что им надо вниз, на цокольный этаж, и Дракон с некоторым облегчением повиновался. Сейчас, в момент наивысшего нервного напряжения, еда лишь раздражала. Внизу действительно почти не пахло, хоть и столики, стоявшие у стен, больше всего напоминали обеденные. За один из таких, под круглым алым светильником, они и уселись, и Дракон попытался хотя бы выглядеть более расслабленно, даже если внутренне был напряжён как готовая распрямиться пружина. Он положил на стол десяток крупных купюр и молча подвинул в сторону его проводника, зная, что именно этим гарантированно развяжет ему язык. — Так значит, вы предпочитаете мальчиков… — мурлыкнул Ву, и Фейлон нахмурился, пытаясь уловить двойной подтекст в его интонации. Он регулярно забывал, что сейчас выглядит очень молодо и сам мог считаться мужчиной с большой натяжкой, исключительно благодаря поведению и деловой хватке. По незаметному щелчку пальцев к ним подбежал одетый практически в одни короткие шорты (настолько скудное количество ткани прикрывало верх) подросток, опасливо глянул на Фейлона и тут же уставился в пол. — Возможно, я выразился недостаточно ясно во время последнего телефонного разговора, — почти безжизненно произнёс Дракон — настолько ровными были его интонации. — Мне нужен мальчик не старше шести лет. Его окинули характерным оценивающим взглядом. — За отдельную плату мы можем подобрать вам желаемый типаж. Европеец, азиат, худенький, полный, своенравный, покладистый… Стараясь держаться по-прежнему хладнокровно, Дракон принялся рассматривать титульную страницу каталога, который положили на столик рядом с ними. Оформлено всё было на удивление качественно, будто выпускной альбом детсадовцев или младших школьников. Как если бы ему действительно предлагали на усыновление какого-нибудь приличного парнишку из частного приюта. И, к счастью или к сожалению, фотографии Тао среди них не оказалось. На мгновение сердце Фейлона упало, но он старался не терять надежды. Наверно, Тао по непонятным пока причинам действительно отфильтровали в иную категорию. — У вас ведь есть и другие дети? — осторожно сказал он, выкладывая на столик ещё одну пачку купюр, уже потолще. — Я видел некоторых из них в центре, на набережной, и никого похожего здесь не нашёл. Ву усмехнулся. — Так бы и сказали, что у вас кто-то на примете. — Вы правы, — признал Фейлон, — но не мог же я подойти и сообщить ему о своих намерениях, не связавшись с вами. — И действительно, — подтвердил Ву, хмыкнув. Кажется, ему понравилось, что Дракон не стал нарушать негласные правила. — Не стоило бы так делать. Он поднялся и лаконичным жестом попросил Дракона следовать за собой. Если на центральных улицах района застройка была более-менее новой, то чем дальше они заходили, тем обшарпаннее и неухоженнее выглядели дома, а само окружение напоминало промзону. Ещё через пятнадцать минут они стояли на одной из улочек перед фасадом неприметного двухэтажного здания, узкие зарешеченные окна которого были столь грязны, что наводили на мысль о полной непригодности для жилья. По стенам стекали вертикальные полосы копоти от старых кондиционеров. — Что же, мы пришли. Но предупреждаю, — сказал Ву отрывисто, распахивая калитку деревянного забора. — Там некондиция. — В смысле? — уточнил Фейлон. Ему стало немного не по себе. Еще несколько дней назад Тао — если это, конечно, был он, и Фейлон не обознался — выглядел как слегка худоватый для его возраста (и, возможно, чуть ниже ростом), но в целом вполне здоровый на вид мальчик. — Некондиция разного рода, — невозмутимо отвечал Ву. — Кто-то болеет. Кто-то увечен. Кого-то требуется приструнить, перевоспитать, кого-то — обучить. Лучше всего для этого подходит работа на улице. «Здесь! — мысленно воскликнул Фейлон. — Возможно, это здесь!» Откидывая носком ноги куски разбитого асфальта, Дракон с бьющимся сердцем вошёл в маленький холл и буквально провалился в темноту: из-за сырости и отсутствия нормального освещения ему казалось, что он очутился где-то в ином измерении, явно откатившись во времени на десяток лет назад. Обшарпанный коридор. Захватанные ручки дверей, за которыми слышались шорохи и едва слышные приглушённые голоса. В целом посещение напоминало то ли маленькую школу с несколькими классами, то ли опустевший частный садик, который дельцы переоборудовали под свои нужды, пользуясь невниманием властей. Двери, двери, двери… В единственной проходной комнате со старой мебелью, стоящими друг на друге столами было чуть получше, светлее, но, возможно, иллюзию создавали несколько высоких окон и когда-то крашенные в белое стены, сейчас покрытые тонким слоем сажи. Дракон почувствовал себя чужеродным здесь, персонажем некоего антиутопичного чернушного комикса, к мрачным интерьерам которого приложили его контрастно выделящуюся бумажную фигурку. Ву вынул из кармана связку ключей и открыл одну из «классных комнат». Как ни странно, там оказались дети, которые даже и не думали подавать голос или звать на помощь, а смиренно сидели, дожидаясь, пока их навестят. «Видимо, это как раз те, кому требовалось «перевоспитание», — подумалось Фейлону. В квадрате открывшейся двери он успел заметить край металлической двухьярусной кровати, которые стояли вдоль стен, и кусок незаправленного матраца и угол измятой простыни. Он даже не переступал порог, а в нос его уже ударил насыщенный запах мочи — свежей и застарелой. Единственное окно в комнате, прямоугольное и узкое, оказалось наверху, а ручка с него была предсказуемо снята. Почувствовав «аромат», Ву скривился и, не сказав ни слова, наотмашь ударил по лицу первого попавшегося мальчика, который вышел им навстречу. Тот со всхлипом отшатнулся. Связка ключей рассекла ему скулу. — Ничего, — тут же сказал Фейлон, осторожно переступая порог, — просмотру это в любом случае не помешает. Из-под его руки в коридор тут же выбежал самый старший из находившихся в комнате мальчиков — выливать переполненный горшок. Дракон быстро огляделся: среди десятка тех, кто сейчас находился внутри, Тао не было. Он покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Ву Таклуна и заставил себя спокойно выйти. Так им пришлось открыть ещё несколько дверей, и везде картина повторялась: кто-то бежал в туалет, кто-то — в прачечную, которые оказались в конце коридора. У каждой Фейлон не терял надежды. Но когда неотсмотренной осталась только единственная комната в доме, он уже готов был махнуть на всё рукой: ведь чем дальше они шли, тем хуже становились условия, в которых держали маленьких пленников. И если он не найдёт здесь мальчика, то ему придётся вновь перетряхивать город, перепроверять информацию и, возможно, ставить на уши тех, к кому он предпочёл бы не обращаться. Ву открыл последнюю дверь, и Фейлон затаил дыхание, входя. За порогом стояла тишина, такая, как обычно бывает в палатах для тяжёлых больных. Чувствовалось, что воздух здесь спёртый, но не такой удушающе зловонный, как в предыдущих. Тут не было окна; комната освещалась только тусклой лампочкой на самом верху. Вместо кроватей на полу лежали небрежно набросанные матрацы, в углу стояла полупустая бутылка воды, а рядом высилась горка контейнеров из-под лапши и немытых стаканов. Помещение не выглядело постоянно жилым — скорее, напоминало кладовку, куда периодически загоняли особо непослушных и упорных. «Карцер», — пришло в голову Фейлону. Это было единственное определение, которое подходило под то, что он видел. На матраце, скорчившись и тяжело дыша, лежал подросток. На его лице и теле синели кровоподтеки. Темноволосый парнишка помладше сидел рядом с ним, обхватив руками колени и опустив голову. — Один из них не выполнил задание несколько дней назад, чем подверг опасности всю команду, — бесстрастно уточнил Ву. — Теперь он отбывает наказание. Второй вызвался ухаживать за ним. Фейлон вспомнил, как Асами отвешивал подзатыльник юному карманнику и как отпустил того восвояси. Возможно, если бы они задержали его, кары бы не последовало? Или, что ещё хуже, за неимением виновника она перенеслась бы на ближайшего приятеля юного воришки, что сидел сейчас у его постели. Мальчишка поднял голову, и Фейлон изо всех сил вцепился в облезлый дверной косяк. «Не трогайте моего друга!» — прозвенело в его ушах недавним воспоминанием. Тао — а это действительно был он, как бы его здесь ни звали — смотрел сквозь него тоскливыми глазами загнанного звереныша. Ничего хорошего он от этого визита явно не ожидал. — Я нашёл то, что искал, — вполголоса сказал Фейлон, мысленно вознося благодарность всем богам. Они в кои-то веки его услышали. — О, замечательно, я рад за вас. Желаете снять его? — столь же буднично осведомился Ву. — На ночь? На сутки? — Навсегда, — ответил Дракон быстрее, чем осознал и сказанные им слова, и все последствия этого шага. Он понимал только, что подобрался совсем близко к цели. Денег у него хватит, чтобы заключить сделку, пусть даже для этого придётся совершить парочку безумных действий с самым невозмутимым лицом. — Я хочу купить его. И парня, который лежит на матраце рядом с ним, тоже. Повисла краткая пауза. Мальчик моргнул и встретился с ним взглядом — будто смысл произнесённых Драконом слов только что дошёл до него. После пары секунд прострации пришёл в себя и Ву, быстро осознавая, что, невзирая на абсурдность происходящего, он вот-вот сорвёт большой куш, и главное сейчас — не прощёлкать клиента. — Так вы не против? — уточнил Фейлон почти утвердительно. Ву Таклун поднял брови. — Я бы мог предложить вам более выгодный вариант за такие деньги. С подобными изъянами они не… — Мне не нужен другой вариант, — перебил его Фейлон. — Извините, конечно, но моё решение окончательно. И нет, если вы так боитесь, я не буду скандалить и возвращать покупку. Могу даже гарантированно подписать нужный документ. — Ну тогда… — Ву развёл руками, как бы снимая с себя всякую ответственность. — Платите деньги, подписывайте отказ от претензий, и вы в вашем праве. — Могу я рассмотреть их ближе? — с надеждой спросил Фейлон. Ву показательно отступил на шаг, пропуская Дракона вперёд. Фейлон вошёл в комнату и присел у матраца с лежащим на нем подростком. Коснулся его плеча, тут же нарвавшись на предупреждающий зырк от обоих мальчишек. — Сможешь встать, если я дам тебе руку? — вполголоса поинтересовался он у старшего. После недолгих колебаний тот просто кивнул. Если он и мог бы ответить что-то более колкое, рядом был его друг, за которого стоило бояться больше себя. Беспроигрышная стратегия послушания. И все это понимали. Фейлон поднялся на ноги. — Тогда меня всё устраивает, — сказал он тускло, оборачиваясь в сторону Ву, стоящего за его спиной словно зловещая тень. Главное сейчас — вести себя как можно более отстраненно. Его голос не должен дрожать, а состояние — соскальзывать в истерику от сострадания и безумной радости оттого, что его замысел вот-вот сработает и он нашёл того, с кем так мечтал воссоединиться в этом похожем и чуждом одновременно зеркальном мире. Как ни хотелось придушить и выпотрошить Ву Таклуна за все замашки и обращение с детьми, он помогал Фейлону достичь главной цели: найти и забрать мальчика. А уж вершить правосудие можно было, заплатив нужную сумму, каким бы бесчеловечным ни казался ему сам факт покупки. «Не покупка. Выкуп», — повторял он про себя, пересчитывая заготовленные заранее крупные купюры и подвигая их в сторону дельца. И немного искупление, как он надеялся.