Аврорская академия

Вечером, когда будущие авроры уже покинули здание казармы, а курсантам-невыразимцам в честь начинающегося уикенда разрешили поиграть в квиддич до отбоя, Малфой разговаривал в спальне с Забини. В другое время Драко с удовольствием бы погонял на метле, но сегодня он чувствовал себя виноватым. Блейз пытался его прогнать на поле, отшучиваясь, что не такой уж он озабоченный и убиваться из-за невозможности посетить Комнату желаний в течение трёх дней не станет, но Малфой решительно прервал его речи: — Конечно, ты переживешь это взыскание, Блейз, ты же человек, а не животное. Но в восемнадцать лучше бы иметь возможность… Хм… — Драко смешался и замолчал. Размышлять вслух об интимной стороне жизни было не в его духе. — Друг, ты иногда как барышня, смущаешься и краснеешь, будто даже слова «секс» не знаешь, — ухмыльнулся Забини. Вообще-то, он с большим удовольствием растянулся бы сейчас на своей неудобной спартанской койке, не шедшей ни в какое сравнение с мягкой кроватью из слизеринской спальни, но по уставу это было строжайше запрещено. От подъёма до отбоя кадеты не должны принимать лежачее положение, если целителем не был прописан постельный режим. Приходилось сидеть, несмотря на жуткое желание развалиться, закинуть руки за голову и расслабиться. — Тебе понравилось бы больше, если б я молол ерунду про шлюх и трах, как Уизли и его компания? — Драко высокомерно вздернул бровь. — Ты терпеть не можешь эту тему и этот лексикон, Драко, уж я-то знаю. Помню, как ты огрызался на Гойла, когда он про Милисенту и их жаркие свидания пытался рассказывать. Запечатывал ему рот «Силенцио», бедный Грегори потом при тебе слово вымолвить боялся. — Блейз сначала, было, улыбнулся, вспоминая старину Гойла, но его улыбка быстро угасла. — Как думаешь, как он сейчас? — Не знаю. Мы же в этой казарме от мира отрезаны, — Драко пнул ножку своей кровати. — Мама редко пишет, может, не хочет меня расстраивать тем, что тоскует по мне и отцу. Мы же как узники в этой академии! Нам и свидания не позволены! — А моя и вовсе в тюрьме… — Тихо парировал Блейз. — Как и мой отец, — Драко смешался и умолк. Родители были больной темой бывших слизеринцев, многие лишились одного или даже обоих. Забини и Малфою повезло больше, обошлось хотя бы без поцелуев дементоров. Нарцисса Малфой вообще осталась на свободе благодаря своему судьбоносному вмешательству в судьбу Гарри Поттера и его победу над Темным Лордом. Она затворницей жила в Малфой-мэноре, хоть и лишённая большей части семейного состояния. — Я бы спросил у нее про Грегори, Блейз, но у кого она может узнать, пришел ли он в себя или все так же помещен в специальную палату Святого Мунго? Родителей его уже нет в живых, спросить ей не у кого, — будто оправдывался Драко перед другом. — Да я понимаю… Лишь бы его там лечили, а не пустили все на самотёк. Кому нужен сын казнённых пожирателей, сумасшедший пацан, кидающийся на стены в поисках спасения от Адского пламени и зовущий оставшегося в этом самом пламени товарища… Тяжёлая тишина повисла в спальне. Малфоя накрыло воспоминаниями того страшного дня, когда он сам чудом спасся от языков огня, пытающихся утащить его в небытие, и если бы не вмешательство Поттера, Драко остался бы в Выручай-комнате вместе с Крэббом. Блейз же думал о своем последнем визите в больницу Святого Мунго в конце августа, как раз перед тем, как их всех собрали и доставили в академию, лишив всякого выбора, кем же им стать в будущем: победители решили, что невыразимцами, значит, так тому и быть. Сейчас же Блейза душили видения безумного Гойла, который сидел на полу в крохотной палате, оббитой войлоком, монотонно раскачивался из стороны в сторону и тихонечко скулил. — Блейз, — Малфой мягко положил руку на плечо друга, — ему наверняка уже легче. — Кого ты хочешь успокоить, Драко, меня или себя? — Печально улыбнулся в ответ Забини, а потом, словно стряхнув с себя оцепенение или желая прогнать тоску из серых глаз товарища, неуклюже перевел тему, — когда ты уже бросишь меня тут и рванешь в местный рай? — Интересное определение места для отправления вполне естественной для мужчин от пятнадцати и старше потребности. Предпочитаю официальное название — Комната желаний, — увильнул от ответа Малфой. — Основатели академии, к счастью, ханжами не были. Дали молодежи возможность выпускать пар, да как! За стенами академии волшебники приплачивали бы кучу галеонов, лишь бы попасть в комнату, где магия дает тебе видения, в которых ты с тем, кого желаешь сейчас больше всего. И ведь иллюзии настолько реальны, что не всем сильным волшебникам под силу такие. Вернее, вообще мало кому под силу. А нам такое благо бесплатно привалило. — Блейз томно повел плечами и вздохнул. — А ты из-за меня не сможешь пользоваться этим благом все выходные, — нахмурился Драко. — Да ладно тебе! Гриффы… Ой, вырвалось по старой памяти… — Блейз поспешил исправить оговорку, — господа будущие авроры туда почти не заглядывают. То ли стесняются показать всем, что не прочь заняться самоудовлетворением с помощью магии, придурки, то ли считают, что шлюхи лучше. Зашли б разок, знали бы, от чего отказываются. Мы, вон, нос не воротим и не жалуемся. — Это точно. Меня в бордель на аркане не затащишь. Как представлю, сколько там страждущих побывало, аж тошнит. — Ну, это ты у нас такой щепетильный Драко, а я б не отказался, и в бордель, и в Комнату желаний. Разнообразие ещё никому не мешало. — Да ну тебя с твоим разнообразием, Блейз! — Ну не всем же монахами жить, как ты, Малфой. Тебя в Хогвартсе ещё до Турнира трёх волшебников каждая слизеринка открутить пыталась, Панси вообще на все готова была, лишь бы рядом с тобой быть. Нам тогда девчонки только во снах снились, а ты их уже пачками отшивал. И кто тебе только нужен был? — Засунь свое любопытство знаешь куда? — Ой-ой, хладнокровный Драко Малфой, кажется, смутился, — совсем уже разошелся в своих подколах Блейз. — Отвали, Забини, а то сейчас позову Нотта с поля, пусть он охладит твой пыл, раз уж тебе самому не судьба ещё 72 часа. — Драко, прекрати делать вид, что ты не замечаешь очевидного. Нотт никогда не «охладит мой пыл», как изящно ты соизволил выразиться, даже если б я решил ему это позволить. Тео давно уже влюблен. В тебя, Драко, влюблен, и ты это знаешь. А если не знаешь, то ты — слепец.