Lumos

До Больничного крыла дети добежали прямо в том, в чем присутствовали на матче — в игровой форме, шарфах и шапках. Мадам Помфри не очень хотела пускать их в чистый лазарет, но после нескольких минут уговоров и судорожного подбора аргументов студенты все же вошли в просторную комнату. Потолок здесь был не ниже, чем в Большом зале, но вместо искусственного неба и парящих свечей его украшали несколько старинных люстр и факелов, но они, скорее всего, нужны были целительнице только ночью — днем свет проникал через высокие окна с узорами на решетках. Ученики не часто тут бывали и, по правде говоря, старались избегать этого места, ведь в Больничном крыле всегда лежали студенты, получившие серьезные травмы или увечья, сильно огорчающие друзей и знакомых. Лоркан лежал на самой дальней кровати; на нее падала тень от орнамента чугунного кружева. Саламандер увидел своих друзей, когда те были у входа — юноша медленно повернул голову в их строну. Но это движение не было ленивым, как могло показаться сначала — третьекурснику, видимо, было тяжело двигаться после серьезного падения с метлы. — Чувак, ты в порядке? — первым поинтересовался Лисандер, улыбаясь брату. Лоркан кивнул и попытался ответить улыбкой, но и это ему удалось с трудом. — Выглядишь паршиво, — Саламандер сказал чистую правду: пострадавший третьекурсник лежал на кровати в неудобной позе и почти весь обернутый бинтами — исключение составляли только правая рука и грудная клетка. — Когтевран победил, — вполне серьезно произнесла Роза, беря друга за уцелевшую руку. — Ты можешь считать, что упал не зря, — хотя лицо Лоркана не выражало эмоций, в глазах его заблестела усмешка. А у Скорпиуса из-за того, что ему напомнили о сокрушительном провале на матче, наоборот испортилось настроение. — Увидимся на решающем матче, — не без тени усмешки кивнул Лисандеру Альбус, а потом перевел взгляд на Лоркана. — Надеюсь, до этого времени ты поправишься. Дальше разговор не вязался, и ученики просто сидели в тишине и чистоте лазарета. Как только Роза посчитала нужным оповестить Лоркана, что «из-за этой травмы ты пропустишь контрольную по Истории магии», студенты сразу вспомнили о надвигающихся тестах и контрольных — второе полугодие скоро кончается, а значит, профессора устроят серьезные проверки знаний учеников по всем предметам. Успокаивало детей то, что после этого сложного периода наступят рождественские каникулы, означающие возвращение в Лондон и просто долгожданный отдых — в этой четверти ученики пережили многое, требующее тщательного осмысливания и обработки. Через нескольких минут Скорпиус, Лили и Лисандер ушли — игрокам нужно было переодеваться в повседневные мантии, а у Поттер в тот день была назначена дополнительная Астрономия — профессор Синистра наконец рассчитала момент, когда отчетливо были видны все звезды северного полушария (что крайне важно для первого курса изучения этого предмета), но в тот раз это произошло в очень неудобное время — вечером дня, когда проводился матч по квиддичу. Роза тоже не могла слишком задерживаться в Лазарете, но тянула свой уход до последнего, пообещав на следующий же день прийти снова с тяжелым фолиантом «Современной Истории магии», ведь «если ты не будешь сдавать экзамен, то это не значит, что ты не должен знать теории». Лоркан не очень-то возражал — может потому, что и пошевелиться толком-то не мог; Мадам Помфри заверяла, что немного Костероста, и Саламандер будет полностью здоров — конечно, с магией любые заболевания лечатся быстрей, чем это делается в магловском мире. * * * После Астрономии Лили, даже не оставляя учебники в спальню, направилась в Большой зал, где уже собрались все ее друзья; сегодня праздновалась победа Когтеврана — не очень приятный праздник для Слизеринцев, которые сидели, повесив головы и ковыряя вилками салаты. За столом Когтеврана и Гриффиндора царило полное радостное безумие — первые отмечали победу, а вторые предвкушали матч за Кубок Школы, планирующийся в начале четвертой четверти (времени на тренировки оставалось много — полгода как минимум). Только Роза не поддерживала всеобщего веселья, перебирая в тарелке виноград, свои любимые ягоды, и поглядывая на стол победителей, что она, в принципе, делала всегда, но сейчас в ряду когтевранцев была заметна дыра — место, где должен был сидеть Лоркан. Его брат тоже не особо веселился. Иногда, когда Лисандер забывался или придумывал какую-нибудь шутку, он разворачивался, пытаясь поймать всегда рассеянный взгляд брата и рассказать о своей идее, но, видя лишь пустое место, расстроенно тянулся за чем-нибудь вкусным. В горло ему лез только виноград, который, он, как и Роза, в большом количестве съел за вечер. Саламандер поймал взгляд гриффиндорки и грустно помахал ей. Роза ответила тем же, откладывая сухую ветку, которая еще пять минут назад представляла из себя виноградную гроздь. Больше девушка есть не хотела, поэтому, буркнув Альбусу что-то вроде «Увидимся в общей гостиной», встала и вышла из зала. Несколько учеников и некоторые профессора на секунду оторвались от пиршества, чтобы спросить у друзей или соседей «Эй, куда она идет?», но потом сразу же вернуться к ужину и к вопросам, обсуждаемым несколько секунд назад. Мантия Уизли развевалась на ходу, и уход девочки был в некоторой степени демонстративным. Роза очень устала за день — переживания и эмоции будто выкачали из нее все силы; оставляло желать лучшего и настроение девушки. Видимо, шесть учеников так сильно сдружились за прошедший месяц, что отсутствие одного из них ощущалось очень сильно. — Хэй, Роза, — окликнул второкурсницу чей-то голос. Девушка развернулась. Конечно, она не хотела сейчас никого видеть, но все же была рада встрече с Лисандером. — Я вижу, ты о чем-то задумалась, но мысль потихоньку гаснет в твоих глазах, — горько усмехнулся парень. — Одна из фраз нашей мамы, которую Лоркан любил повторять. Уизли ответила другу такой же грустной улыбкой. — Ты только что словил мозгошмыга. — Ты видела нарглов? — Да, у меня талисман. Учеников немного забавлял диалог, где оба подражали странностям друга, которого не было с ними. Они перекинулись еще парой усмешек, а потом постояли в тишине. Роза села на ступеньки и опустила лицо на руки. Сейчас, с распущенными волосами и в помятой мантии, второкурсница выглядела особенно подавленной. — Тебе тоже грустно без него, да? — Лисандер сел рядом. — Грустно, — согласилась Уизли. Студенты немного посидели в тишине, думая каждый о своем — Саламандер о брате, а мысли Розы унеслись немного назад; девочка начала обдумывать произошедшее за день, что обычно делала по вечерам в гриффиндорской гостиной. Она рассеянным взглядом оглядывала величественные стены замка, факелы и картины. Размышления девочки прервали громкие крики из Большого зала; Уизли подумала, что ее друзья все еще празднуют победу Когтеврана, а Лисандер встал и сделал несколько шагов назад, заглядывая в приоткрытые двери. — Что там? — почти без интереса спросила второкурсница. Ответ последовал не сразу, и девочке пришлось развернуться, чтобы узнать причину затянувшегося молчания. Когтевранец оглядывал зал так, будто видел его первый раз в жизни, стараясь приметить даже самые мелкие детали. — Вроде ничего нового, хотя... — Лисандер замялся. — Роза! Тут почту принесли. Гриффиндорка вздохнула и хотела поспорить с другом, ведь совы приносили конверты по утрам, на завтраке, но все же встала и подошла с Саламандеру, лениво заглядывая в каменные двери. Третьекурсник был прав — под потолком кружили белые и бурые птицы, выискивая своих хозяев. Некоторые совы приземлялись прямо на стол, и ученики отвязывали от их лап посылки, а другие просто скидывали письма, надеясь, что они упадут точно в руки получателю. Но, когда Уизли присмотрелась, она заметила, что почти у всех сов одинаковые послания — свернутые пачки листов, обильно покрашенные черными чернилами. — Ежедневный пророк! — воскликнул Лисандер. Как только парень вбежал в зал, его коричневый филин отдал хозяину газету, и когтевранцу пришлось положить один галеон в мешочек у лапы птицы. — Это специальный выпуск. Розе было почти все равно; больше всего она сейчас хотела оказаться в теплой гриффиндорской гостиной, но для сна было еще слишком рано. Она медленно подошла к другу сзади, пытаясь разглядеть обложку газеты, которую он держал в руках, и то, что она увидела, очень ее удивило — на черно-белой фотографии репортеру о чем-то рассказывал со вполне серьезным лицом Гарри Поттер, являющийся главой Аврората. У Уизли появился интерес к содержимому статьи, и она терпеливо ждала, когда Лисандер найдет нужную страницу. Наконец, второкурсница начала жадно читать. Журналист, написавший это, излагал свои мысли немного непривычным для «Ежедневного пророка» образом — видимо, его статьи не часто появлялись в газете. «ОСТАЛИСЬ ДВОЕ... ИЛИ МЕНЬШЕ? Гарри Поттер, возглавляющий отдел Министерского мракоборства, ни капли не волновался на вчерашней встрече с «Пророком», а сегодня, так же смело рассказывал мне, что в том интервью упомянул не все подробности недавнего посещения Хогвартса. Несколько интересных фактов, которыми со мной поделился Гарри на сегодняшней неофициальной встрече: * Бельвина Фанкорт искала в Хогвартсе свою дочь, которую считала недостойной обучаться в школе волшебства. * Если бы не дочь Поттера(!), то Бельвина успела бы применить одно из непростительных заклинаний к гриффиндорцу МакМаусу. * Она использовала «Петрификус Тоталус», что очень облегчило работу мракоборцев. Сам Гарри применил «Обливиэйт», чтобы временно стереть память миссис Фанкорт, и вернул все до последней капли на слушании. Перед тем, как отправить преступницу назад в Азкабан, Поттер усилил охрану в тюрьме. * Другой преступник — Элдред Томиник — сознался, что это он убил Варнаву Кеддл, применив перед этим круциатус в надежде выпытать у пуффендуйки информацию о тайных проходах в Хогвартс. За это мистер Томиник получил поцелуй дементора, и теперь находится в отвратительно-опустошенном состоянии. Угрозы больше не представляет. * Несколько дней о двоих оставшихся нарушителях закона ничего не было слышно, но вчера, выходя из магической территории Замка один из отрядов мракоборцев (тот, который возглавлял Гарри, отправился через камин директора Минервы Макгонагалл), что бы трансгрессировать в министерство, на западной границе Запретного Леса нашли мертвое тело. Предположительно, это один из все еще разыскиваемых преступников, но труп находится на опознавании. Так же Поттер сообщил, что ученикам Хогвартса теперь можно возобновить тренировки по квиддичу — серьезной опасности всего один сбежавший не представляет, но все же на игровом поле лучше находиться с одним-двумя взрослыми преподавателями, а так же всем ученикам в обязательном порядке овладеть щитовыми чарами.

Керли Винтрингам, 9 ноября.

— Они отсылают нам эту статью так, — фыркнул Лисандер, — будто мы не знаем, — юноша дождался, когда подруга дочитает, и сложил газету вчетверо. — Ну например про мертвое тело у Запретного Леса мы не знали, — спокойно возразила Роза. — И вообще, отдай, — она потянулась за бумагами, — там может быть еще что-нибудь интересное, например, про этого... Винтрингама. Ты раньше слышал о нем? Саламандер фыркнул, протягивая гриффиндорке специальный выпуск. — Нет, конечно же. Мне до него нет дела. — А очень зря, — тоном преподавательницы заявила Роза. — Зачем ты ее помял? Вообще то, в журналах и газетах есть и еще статьи, помимо той, что находится на первой странице. Их иногда полезно читать. Третьекурсник передразнил Уизли, что совсем не рассмешило подругу. — Я сейчас пойду в библиотеку, — развернулась она, — ты со мной? — Нет, наверное, — замялся Лисандер. — Но если найдешь что-нибудь интересное — приходи в девять в Выручай-комнату. Я все равно туда собирался. У Уизли не было желания спорить и расспрашивать, так что девушка просто буркнула «Пока» и побежала в сторону библиотеки. Несколько раз Роза спрашивала саму себя, зачем же ей все-таки этот Винтрингам, но успокаивала себя тем, что ищет информацию о нем потому, что он известный журналист, о котором всесторонне развитый человек обязательно должен знать. Библиотека была открыта, тут даже сидели несколько учеников, на вид третье- и четверокурсников, что очень удивило Гриффиндорку. В этот раз девушка не стала просить помощи в поиске нужного фолианта мадам Пинс, решив воспользоваться невербальным заклинанием Лоркана «Акцио»; по сути это было обычное бытовое заклятье, но Саламандер обнаружил новое его свойство — если нарисовать в голове яркий образ того, что ищешь, и мысленно произнести манящее заклинание, то оно неожиданно хорошо сработает. Вообще, как оказалось, всю первую четверть, когда Роза еще не общалась с Когтевранцем, тот практиковал заклинания из учебников четвертых-пятых курсов и невербальные заклятья (которые ему дались, как он признался, очень нелегко). Лоркан даже говорил подруге, что некоторые волшебники могут даже сами придумать фразу, впоследствии превращающуюся в заклинание, но тогда девушка не придавала этому значение, а теперь слова третьекурсника как то сами всплыли в сознании. — Акцио, — прошептала Роза (девочка еще не владела невербальными заклятиями), представив себе несколько увесистых черных томов и перечислив примерное содержание «Биографии журналистов», и книги, будто специально целясь гриффиндорке в голову, прилетели с книжных полок. Успев произнести «Вингардиум Левиоса» и подхватить в воздухе несколько фолиантов, второкурсница заняла ближайший стол в читальном зале и открыла первый том. На обложке серебряными буквами было выгравировано «Известные деятели искусства XX-XI веков», а сама книга была очень пыльной — видимо, ее не часто доставали с полок. Роза вытащила из сумки свое Прытко-Пишущее Перо, приобретенное пару месяцев назад в Хогсмиде, и попросила его найти чистый пергамент и записать имя журналиста в качестве заголовка. Сама же девушка аккуратно открыла фолиант и быстро нашла оглавление. Музыканты, художники, философы, писатели (подраздел — журналисты)... Да, вот то, что нужно. Уизли не торопясь перелистывая страницы за уголок (как ее учила мама), наконец нашла страницу 394 — нужный номер. Не обращая внимания на биографии Риты Скитер, Энди Смагли и Варнавы Кафф, Роза пролистала до конца главу о журналистах, сильно разочаровавшись в книге. Однако, гриффиндорка, не теряя надежды, заглянула в словарный указатель, ища журналиста по фамилии Винтрингам. Рядом с нужным словом был напечатан номер страницы — 145; второкурсница, недолго думая, поняла, что указатель отправляет ее на статью, совсем не входящую в рубрику «Писатели и журналисты». Вместо Керли Винтрингама девушка наткнулась на человека по имени Герман с той же фамилией. Биография его была небольшой, и ее изучение заняло у Розы совсем немного времени: «Герман Винтригам — музыкант группы «Ведуньи», играет на лютне. В 1994 году выступал с группой на святочном балу Турнира Трех Волшебников — выступление произвело фурор. Родился в 1970 году — ровесник своего коллеги по группе Хиткота Барбари. Возможно, они учились в Хогвартсе в одной параллели (если не на одном факультете) и после выпуска одновременно вошли в состав «Ведуний». Изображен на карточках от шоколадных лягушек. В 1998 году у Германа родился внебрачный сын Керли Винтригам. Мать — (?).» «Ну, хоть немного» — подумала Роза, закрывая книгу и диктуя последнюю строчку статьи Прытко-Пишущему Перу. Уизли отправила фолиант обратно на полку, заодно еще раз произнеся «Акцио» в поиске хоть чего-нибудь о Керли, даже не надеясь ничего найти — видимо, не такой уж он и популярный. Но с самых дальних и высоких полок к гриффиндорке плавно спикировала тоненькая книжка с бледно-голубой коркой. Подхватив ее на лету и убирая палочку в карман, девушка разглядывала книгу — на вид в ней было не больше ста двадцати страниц. На обложке был изображен белый контур пера, чуть выше неровными буквами напечатано название «Собственный»*. Оглавление книжки тоже практически ни о чем не говорило — «Восстановление», «Открытие», «Свет», «Левитация», «Разрушение»; эти слова было трудно обобщить, а еще сложнее — почувствовать связь между заголовком книги и названиями глав. Роза была готова еще много времени изучать необычную находку, но мадам Пинс сначала громко кашлянула у нее над ухом, а потом гневно показала на свои наручные часы: Уизли слишком засиделась в библиотеке — за окнами было темно, помещение почти опустело. Девушка быстро разложила книги по местам, оставляя себе только «Собственного», и покинула библиотеку. Только у входа в гриффиндорскую башню она вспомнила, что пропустила встречу с Лисандером в Выручай-комнате, но, кажется, она знала что делать. * По-английски — «Own» by Curley Vintringam * * * В гостиной она, даже не поздоровавшись с однокурсниками, сразу побежала к камину и зашла за него, пытаясь в темноте и пыли найти сквозное зеркало, и, сильно торопясь, опять применила «Акцио», и осколок сразу попал к ней в руки. В спальне, закрыв кровать пологом, Уизли тихо, но четко произнесла «Лисандер Саламандер». Через несколько секунд зеркало показывало уже не ее лицо, а улыбку когтеранца. — Привет, — сказала Роза, надеясь, что ее не услышат соседки. — Я нашла книгу Керли Винтрингама, — похвасталась она. — Правда, по-моему, этот парень — кто-то из разряда Полумны и Лоркана. — Дай угадаю, — усмехнулся третьекурсник, — он доказывает существование нарглов или описывает поведение мозгошмыгов? — Нет, вроде, — покачала головой девушка. — Хотя я еще не прочитала ни одной главы. Давай встретимся завтра рано-рано перед занятиями? Например, в Выручай-комнате... Кстати, что ты там сегодня делал? Саламандер отвел взгляд: — Да так, ничего. Ладно, давай завтра в шесть утра. Прихвати мантию-невидимку, если не хочешь попасться Филчу или его противной кошке. — Хорошо, — Розу немного обидело, что от ее вопроса просто так отмахнулись, но сил спорить уже не было, и она отложила зеркало на кровать; Уизли провалилась в сон сразу же, как только ее голова коснулась подушки. * * * На следующий день второкурсница проснулась раньше будильника, хоть и думала, что проспит. За окном было тихо, пасмурно и (хоть Роза не выходила на улицу, но была уверенна) зябко. Птицы, постоянно летавшие над верхушками деревьев Запретного Леса, спрятались от морозов в гнезда, а другие, более теплолюбивые, улетели на юг. Из трубы в хижине Хагрида выходил густой дым; видимо, великан, чтобы согреться, затопил печь. Камин в гостиной Гриффиндора тоже заработал, делая воздух душным и жарким. Второкурсница взяла недавно найденную книгу и на всякий случай прихватила с собой карту Мародеров. Уизли, стараясь издавать как можно меньше шума, вышла в прохладный коридор и надела мантию-невидимку. Девочка достаточно хорошо ориентировалась в Хогвартсе, так что дойти до восьмого этажа не составило ей труда. Во всех проходах и помещениях было безлюдно, так что Роза могла не скрываясь ходить по Замку; она высунула голову из-под мантии-невидимки, поэтому со стороны могло показаться, что голова девочки плывет по воздуху. На восьмом этаже гриффиндорка сверилась с картой — в этой части замка она бывала крайне редко, а точнее — всего один раз, когда на первом курсе торопилась на Астрономию. На темном пергаменте Уизли наделась найти красивую надпись «Выручай-комната», выведенную Мародерами, но рядом с собой увидела только «Гостиная Когтеврана», хотя дверей перед ней было две: одна — толстая, деревянная и с виду тяжелая, а другая — каменная с незамысловатым узором. Роза отворила вторую, тяжелую, воспользовавшись заклятием «Алохомора», хотя дверь была не заперта. За ней находился длинный коридор, увешенный картинами и портретами. Лили рассказывала второкурснице об этой форме Выручай-комнаты, так что Уизли не очень удивилась увиденному. Изображения в золотых, серебряных, отделанных разными камнями и простых деревянных рамках начали ворчать: «Повадились они сюда ходить, в прошлый раз двое приходили, теперь опять», или «Да нет, изволь, это другие — тогда с тем юношей была первокурсница». Девочку это немного оскорбило, но большого значения словам засидевшихся на своем месте людей она не придавала. Дальше по коридору она разглядела святящийся бледно-синий огонек, и тут же его хозяина — Лисандер уже пришел на встречу с ней. — Привет, — он улыбнулся так же непринужденно, как и всегда. — Ну, рассказывай, что ты там вчера нашла. — Да, сейчас, — засуетилась Роза, снимая мантию-невидимку и доставая из кармана небольшую тонкую книжку в бледно-голубой обложке. — Вот, подержи, — девочка дала ее Саламандеру, а сама думала, куда бы пристроить мантию-невидимку, чтобы она не мешалась и не терялась. Бросив ее на пол около входа, Уизли продолжила: — Я еще не читала. Странное название, не правда ли? И заголовки там все непонятные... Лисандер не дал подруге продолжить: — Роза, да тут же все понятно! Это что-то типа учебника или научного труда, — листая книжку, когтевранец остановился на одной из первых страниц. — Но название действительно необычное. В каждой главе тут про разные чары... Световые, разрушающие, открывающие, невербальные. Очень полезная книга, обязательно оставь ее себе. — Неужели? — удивилась Уизли, заглядывая в книгу. — Тогда скажи, почему под первой главой про световые заклинания написано странное слово — Литевен. Насколько я знаю, такого заклятья не существует. Этот Керли Винтрингам немного... того. После напечатанного кривым шрифтом заголовка «Световые Чары» мелким курсивом было выведено это самое «Литевен». Ученики догадались, что иностранное слово, вероятно, является заклинанием — ведь и сам автор-журналист не был англичанином. — Литевен, — вполголоса произнес Лисандер, немного опасаясь, что это заклятье может быть опасным. В первые секунды ничего не происходило, ученики стояли, затаив дыхание, но потом в коридоре резко потемнело; портреты начали возмущаться, когда огоньки с факелов полетели к концу палочки третьекурсника, пропадая в ней. — Я поняла, — воскликнула гриффиндорка, — оно работает по принципу Делюминатора, то есть похищает свет. А теперь верни освещение. Все еще сомневающийся Саламандер замялся. — Давай лучше ты попробуй. — Я не могу, — закатила глаза Роза; ее мимика говорила: «Это же предельно понятно», но девочка разъяснила. — Ты же похитил свет, и сейчас он в твоей палочке. Верни. — Ладно, — буркнул Лисандер. На время улыбка с его лица сошла, — Литевен. В помещении снова стало светло — огоньки вылетели из палочки парня и разлетелись по своим местам. Ухмылка вернулась на лицо когтевранца. — Да зачем вообще заклинание, действующее так же, как делюминатор? Если мне понадобится своровать пару фонарей, то я вполне смогу воспользоваться этим прибором, — немного обиженно ворчал Лисандер. Уизли еще раз вздохнула, доказывая другу неверность его утверждений: — Делюминатор в единственном экземпляре изобрел Дамблор, оставив его в наследство моему папе, — девочка поймала взгляд бывшего директора, висевшего дальше по коридору. Альбус улыбался ей с портрета, махая одной рукой и перебирая лимонные дольки другой. — Ладно, нам пора. Через полчаса начнется завтрак, и если ты не хочешь, чтобы что-либо заподозрили, то... Уизли потянулась за мантией и направилась к выходу, когда ее остановил третьекурсник. — Погоди, — он сощурился, — там на задней корке... надпись. Да подожди ты. Роза нетерпеливо перевернула «Собственного» — на обложке сиреневой ручкой действительно было выведено несколько строчек, а внизу стояли подпись и роспись, точно такие же, что и на специальном выпуске «Ежедневного Пророка». «Дорогая Ирма Пинс! Спасибо за доступ к библиотеке и Запретной секции. Ты, верно, уже и не вспоминаешь обо мне, но это не важно — сейчас я отмечаю первую публикацию моей работы. Придумывать заклинания очень увлекательно! Отсылаю тебе бесплатный экземпляр в надежде, что ты найдешь мои статьи о заклинаниях интересными. Керли Винтрингам, 10 августа 2000 года» — Значит, в написании ему помогала наша библиотекарша. И он подарил ей книгу, а она, видимо, не очень заинтересовалась странной книжонкой, вот и убрала на дальнюю полку, и никто из учеников ее не находил, — рассуждала Уизли. — Ладно, встретимся послезавтра тут же, хорошо? Нам задали огромный доклад по трансфигурации на пятницу. Лисандер фыркнул, подавая гриффиндорке ее мантию-невидимку: — Когда это тебя пугало количество домашней работы? — Ну-у-у-, — притворно задумалась Роза. — Например, сегодня. Обменявшись еще парочкой фраз, студенты разошлись. На этот раз девочка с головой пряталась под мантией — нередко мимо проходили ученики или профессора, торопящиеся на завтрак или надеющиеся прийти заранее на первый урок; второкурсница последовала их примеру, прибавляя скорости. В Большом зале Альбус с Лили о чем-то оживленно спорили, но сразу же умолкли, когда Уизли села за стол. — Привет, — сказал Поттер. — Что делаешь сегодня вечером? — спросил он, отрывая взгляд от запеканки. — Кроме уроков и чтения, — улыбаясь, добавил он, зная, что без этих занятий не обходится ни один день второкурсницы. — Ничего, вроде, — недолго думая, ответила Роза, накладывая в тарелку разных сортов винограда. Последнее время его слишком часто подавали. — А у вас какие планы? — Мы с Альбусом и Скорпиусом идем к Черному Озеру, — подала голос Лили, уплетая омлет; раньше Роза редко замечала, что у учеников на завтраках повышается аппетит. — Да, — кивнул гриффиндорец. — У нас же задание по Травологии, помнишь? — мальчик поднял брови. Уизли будто очнулась ото сна — с этими статьями, Лорканом и квиддичем она совсем забыла об учебе и большей части школьной жизни, а об этом забывать себе дороже. Здравый рассудок вернулся к ней, и девочка быстро сообразила: — Вы уверенны, что нам можно выходить из замка? Один преступник все еще на свободе. Лили и Альбус посмотрели на второкурсницу так, будто она только что прилетела с другой планеты. Младшая Поттер протянула Розе газету, и гриффиндорка сразу поняла, что это свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой странице красовалась небольшая статья, а сверху — фотография радующихся и переговаривающихся между собой взрослых — сотрудников министерства. Ровным черным шрифтом было написано, что последний сбежавший пойман, и школе волшебства больше не грозит никакая опасность. — Ну тогда ладно, — буркнула Уизли, — пойдем к озеру. Если говорить честно, то Гриффиндорка даже не помнила, какое задание по Травологии им было дано; все внимание девочки привлекла подпись под статьей. «Керли Винтрингам». Все-таки, это был интересный человек. Девочка решила, что всю эту ночь посветит чтению «Собственного».