Мёртвые птицы

Глава IV Ни на чьей стороне       В просторной спальной комнате на мраморном полу сидела девушка. Прижав колени к груди, она расположилась прямо перед огромным арочным окном, и лучи искусственного закатного солнца нежно обрамляли её силуэт, заставляли гореть тёплым светом её короткие пшеничные волосы. Она была одета в легкое белое платье, и оттого казалось, что она была частью этого места, словно персонаж картины без которого она потеряет всякий смысл.       Асуна сидела на кровати и молча смотрела на Юри. Девушка же не обращала никакого внимания на хозяйку комнаты. Она была слишком увлечена, раскладывая самоцветы на полу в причудливой композиции, любуясь тем, как они переливались в свете иллюзорного солнца.       Асуна не понимала, но для Юри в этом был какой-то особый смысл, ведь она занималась этим на протяжении получаса и ни разу не переключила внимание. Асуна не пыталась отвлечь её. Она лишь молча наблюдала и сама отвлеклась лишь тогда, когда поняла, что подобно Юри, она уже долгое время просто наблюдает, совсем позабыв о том, кто она и где находится.       «Интересно, о чём она сейчас думает?»       Не смотря на то, что они общались прежде, Асуна только сейчас начала понимать, что очень плохо знает её. Они говорили о многом: чаще всего обсуждали кино, музыку, одежду и другие повседневные темы, но никогда не касались собственных жизней за пределами SAO… то, что творилось в Айнкраде они так же почти не обсуждали.       В том для Асуны была своя прелесть, ведь рядом с Юри она могла ненадолго забыть о своей ответственности, как перед игроками в Айнкраде, так и перед родителями в реальной жизни. Тем не менее, сейчас, проведя рядом с Юри неделю, Асуна начала ощущать дискомфорт.       В SAO было не принято интересоваться реальной жизнью игроков, но почему-то ей так хотелось узнать хотя бы настоящее имя этой девушки. Это было странно, ведь она до сих пор не знала, как в реальности зовут Кирито. Но в его случае это было вполне естественно. Они полюбили друг друга в тот момент, когда Айнкрад изменил их настолько сильно, что прежние они казались лишь бледным миражом.       Асуна Юки, раздавленная авторитетом собственной семьи, осталась далеко позади, как и тот человек, которым прежде был Кирито. Та Асуна несла с собой лишь сожаления. О ней хотелось забыть, ведь здесь и без того было полно забот. Возможно Кирито думает так же о прежнем себе.       В таком случае, почему ей так хотелось знать имя Юри? Ответ напрашивался сам собой.       В лучшую или худшую сторону Айнкрад изменил тех, кого она более-менее знала. Даже если ей об этом не говорили прямо, то догадаться было легко, ведь несложно узнать в человеке то, через что прошел ты сам. Тем более люди даже нехотя, но всё же обычно говорят или хотя бы намекают о наболевшем. Но Юри отличалась от них.       С самого своего появления здесь она не стремилась ни к чему. Юри долгое время была в гильдии, но по её же собственным словам, она присоединилась к ним только потому, что её угнетало отчаянье, переполнявшее игроков, решивших не покидать пределы города на первом уровне.       Юри покинула гильдию, как только те присоединились к проходчикам, не желая подставлять себя под удар, а затем вела жизнь простого торговца расходниками. Она никому не мешала, но и не помогала, и возможно кто-то сказал бы, что дело было только в страхе, но Асуна была уверена в другом: Юри попросту осталась верна самой себе, даже не смотря на хаос творившийся вокруг.       К этому сложно было отнестись правильно. Кто-то мог бы сказать, что она просто бесчувственная трусиха, отсиживающаяся за спинами тех, кто ежедневно рискует жизнью. Но Асуна смотрела на это иначе. Если Юри не переломилась под тяжестью таких ужасных обстоятельств, как это было с ней или Кирито, то это значит, что она уже была вполне довольна тем, кто она есть, что у неё попросту не было внутреннего конфликта.       В это трудно было поверить, а может вовсе не хотелось признавать, ведь до сих ей не встречались такие люди. Даже её мать и отец, добившиеся столь много в жизни, никогда не были до конца довольны собой. Даже сама Асуна, изменившись так сильно, всё ещё остро ощущала собственные недостатки.       В глубине души она давно это знала, а сейчас поняла причины испытываемого ей отторжения к этой девушке, тем не менее, куда сильнее она ощущала восхищение. Наверное все испытывают такие смешанные чувства, когда сталкиваются с тем, кто имеет то, что изначально недоступно ни тебе, ни подавляющему большинству.       Асуна встала с кровати и направилась к Юри. Ей хотелось спросить о личном, а расстояние между ними было слишком большим для таких бесед, но приблизившись она лишь молча застыла в нерешительности, не зная куда деть руки. Удивлённый взгляд Юри, отвлекшейся от игры с самоцветами, уверенности не прибавлял.       — Ты хотела что-то спросить? — Юри уже не смущалась в присутствии Асуны, как было прежде, привыкнув к ней за две недели проведенных в одном здании. Осознавая это, а так же всё то, о чём она думала ранее, Асуна вдруг занервничала ещё больше. Они словно поменялись местами. Это было бы даже забавно, если бы не было так неловко.       — Я хотела спросить... почему ты выбрала именно такой ник-нейм? — прозвучало довольно глупо, особенно учитывая то, что изначально она намеревалась спросить другое, да и вообще хотела начать издалека. Давненько лидер сильнейшей гильдии Айнкрада не чувствовала себя такой дурой.       Юри явно была удивлена. Она уперла взгляд в пол и какое-то время молчала.       — Я не то чтобы долго думала над ним... просто он был свободен, и так называется мой любимый жанр ранобэ... вот я и...       После этих слов повисла мёртвая тишина. Юри уперла взгляд в пол, заливаясь краской по самые уши. Не ожидавшая такого поворота событий Асуна невольно взяла с неё пример.       Раздался стук в дверь.

***

      Если перечислять вещи, которые Арк ненавидит больше всего, то, как бы дико это ни прозвучало, начать следовало со всякого рода туманных предположений и допущений. Вероятно, странно будет услышать, что непроверяемые гипотезы кого-то могут раздражать сильнее, чем, например, мигрень или идиотизм национального (а то и планетарного) масштаба, тем не менее он был именно таким человеком.       Арк любил факты. Ему нравилось всё то, чего можно было коснуться, что можно было ощутить, быстро осмыслить и проверить и он до зубного скрежета ненавидел всё туманное, неясное и недосказанное. Оттого его ужасно раздражали философские рассуждения Лидера, который любил доставать ими своего подопечного. А, собственно, что ещё может помочь осознать собственную ненависть к философии, как ни регулярные в ней упражнения? Однако на этот раз Лидер превзошел сам себя.       — Арк-кун, как думаешь, если бы бог существовал, то какое имя подошло бы ему лучше всего?       Арк не хотел придавать остроты и без того идиотской ситуации, потому изо всех сил сдержался, чтобы не приложиться с размаху ладонью ко лбу или не закатить глаза. Помимо того, что разговор был на религиозную тему, его пугала перспектива того, куда он мог завести. Арк не планировал покидать гильдию, но если этот идиот вознамерился создать собственную секту в Айнкраде и сейчас спрашивал у него совета на счёт деталей, Арку явно придётся пересмотреть свои планы.       Длинноволосый дурень ждал ответа, потому времени подумать не было. Арк решил попытаться перевести разговор в другое русло, хотя и был уверен, что ничего из этого не выйдет:       — Может ты лучше расскажешь, где был, когда мы покидали убежище? Или куда уходил три дня назад? Мы в полной заднице, если ты не заметил. Если у тебя есть решение – выкладывай.       Арк старался выглядеть максимально возмущенным и серьёзным, но вышло из рук вон плохо.       — Удивительно. Ты каждый раз пытаешься свести разговор на нет, корча обеспокоенную мину, но ни на йоту не стал лучше в этом.       Арк продолжил раздраженно молчать. Не смотря на своё положение в гильдии, потворствовать этому болвану сегодня он не собирался. Их ситуация, мягко говоря, была незавидной. Они уже неделю торчали в узкой системе пещер на вершине горной гряды.       Место было отвратное: ни мебели, ни толковых источников света. Только голые каменные стены поросшие льдом. Да и компания была под стать. А когда много плохих людей собираются в одном месте, да ещё при том и недовольных сильно чем-нибудь, это всегда грозит чьей-то смертью, а то и вовсе всеобщей резнёй. По большому счёту свору сдерживали только присутствие Лидера и Арка. Однако Арк уже и сам не был готов поручиться, что не начнёт поножовщину, и прямо сейчас он смотрит на свою первую потенциальную жертву.       Наблюдавший за своим закипающим подопечным Лидер обречённо выдохнул.       — Ладно, пёс с тобой. А я придумал такой замечательный монолог на тему иранского дуализма в современных реалиях…       Если бы умел, Арк бы точно просиял от того, какая жесть его только что минула.       — Расскажи его Киллеру666. Он оценит.       Лидер картинно поморщился.       — Сильно сомневаюсь, что человек с таким ником знает, что такое дуализм.       — Уж кто бы говорил..       Лидер смущенно прочистил горло, а Арк засчитал себе прямое попадание. Крыть Лидеру было нечем. По идиотизму его ник мало кому уступал.. хотя Киллер666 всё равно был вне конкуренции.       — Ладно... к делу, так к делу. Как ты знаешь, Каяба Акихико здорово облегчил нашему брату жизнь, подарив возможность использовать «Ложное искупление». Судя по всему, на этом его благосклонность не закончилась. Недавно некоторые командиры красных гильдий получил прямые сообщения от техподдержки SAO. Там не было никаких руководств к действию. Лишь указывалось, что после закрытия основного подземелья восемьдесят седьмого уровня безопасный режим на улицах городов будет... упразднён.       Арк, мягко говоря, не знал, как на это реагировать. Лидер понимал это, потому дал своему подопечному время всё обдумать. А подумать было над чем: начиная с возможности внезапной атаки по РыКам и заканчивая тем, что всё это может оказаться подставой.       Зачем вообще Каябе делать что-то подобное? Он же попросту открывает возможность для настоящего геноцида. В городах за день может помереть столько игроков, сколько в подземельях не умерло за последний месяц. Это смахивало на западню куда сильнее, чем на реальную подачку от администрации. Возможно Каяба понял, что искупление слишком сильно ударило по проходчикам, а теперь решил по хитрому исправить положение дел. Но Арк понимал, что Лидер уже успел подумать об этом.       — С чего ты взял, что это не ловушка?       Лидер лишь пожал плечами.       — Да, собственно, ни с чего. Список гилдмастеров, получивших сообщение, был указан в нём самом. Мы встретились и обговорили всё. Некоторые собирались в слепую вторгнуться на территорию РыКов не проверяя, но я убедил их действовать по моему. Каяба Акихико выбрал более менее разумных адресатов.       А вот это требовало отдельного обмозговывания. «Мёртвые птицы» были далеко не самой большой красной гильдией. Если в атаке примут участие ещё несколько гильдий превосходящих их числом... Но представить, что несколько красных гильдий будут работать вместе крайне сложно. Вполне возможно бойня начнётся ещё до того, как они успеют ступить на территорию РыКов.       — Арк-кун, я знаю, о чем ты думаешь. Риски слишком высоки, но...       Арк перебил его.       — Хорошо, что ты это понимаешь! Нас слишком мало. Другие красные рвутся в бой – ты сам сказал. Куда лучше будет дать им всё сделать самим. Мы в любом случае в выигрыше.       Лидер лишь покачал головой.       — Подумай, как следует. Если они просто ворвутся на территорию, то не смогут вырезать и половины РыКов, находящихся там. Они далеко не дураки. В сообщении ясно указывалось, что безопасный режим будет действовать только на улицах городов. На здания он не распространяется. Они попросту забаррикадируются в гилдхолле, а затем ударят оттуда, но уже более организованно, да ещё и проходчиков позовут.       Лидер на секунду остановился, а затем продолжил.       — Есть ещё кое-что, о чём тебе следует знать Арк-кун. Все оповещённые красные гильдии насчитывают более тридцати человек. Наша компания самая малочисленная из всего списка. Как ты думаешь, почему?       Думать тут было нечего. Единственное, чем выделялись «Мёртвые птицы» на фоне остальных, помимо идиотских ник-неймов, было то, что в их рядах был обладатель специального навыка.       — Ясно. Значит решение зависит от меня.       Лидер кивнул.       — Более чем. Подумай, Арк-кун. Всё что от тебя требуется, так это убить кого-нибудь на улицах города так, чтобы это не спровоцировало массовой паники, но хватило, чтобы выманить как можно больше РыКов из гилдхолла. С твоим навыком это проблем не составит. Заодно и проверишь, правду ли сказал Каяба. Ты ничем не рискуешь. Можешь просто исчезнуть, когда начнётся бой.       Звучало слишком гладко. Разумеется, всё пойдёт иначе, чем Лидер задумал, ведь речь шла о неорганизованной толпе головорезов. Арка не особо заботило то, что станет с его гильдией. Если их перебьют, он сможет дальше выживать самостоятельно, как было прежде. Более того, вопреки собственным словам, ему ох как хотелось провернуть что-нибудь подобного масштаба. Это первый случай за всю историю SAO, когда красные смогут дать реальный отпор, а не прятаться по пещерам. Решение было очевидно.       — Я сделаю это.       Его командир расплылся в улыбке. На этот раз он вовсе не кривлялся. Когда Лидер улыбался искренне, обычно кто-то умирал. Хоть это и маловероятно, но Арк надеялся, что этот «кто-то» будет не он сам.       — Отлично. Насколько я знаю, проходчики уже трое суток торчат в главном подземелье восемьдесят седьмого. Через день или два они его закроют. Нам нужно начинать подготовку.       Лидер пошагал вглубь пещеры преспокойно насвистывая себе под нос привычный мотивчик. Однако Арк не был так спокоен. Десятки вопросов разрывали его голову. Каким образом Лидер смог убедить этих отморозков? Почему Каяба вообще всё это затеял? Почему этот ублюдок так спокоен? Да и какого хрена вообще происходит?!       Однозначный ответ на каждый из них дать было нельзя, потому он просто бросил ломать голову. Хаос – это стезя Лидера, а не его. Он в нём себя, как рыба в воде чувствует. Арк же поступит как и всегда – сделает то, что задумано, а дальше... разберется на месте.

***

      В просторной спальной комнате, расположившись прямо на полу перед большим арочным окном, сидела девушка. Она раскладывала самоцветы перед собой, выстраивая из них слова на корейском.       Юри было интересно, помнит ли она ещё хоть что-нибудь из языка, который только начала изучать перед тем, как оказалась запертой в этой игре. Как и ожидалось, практически ничего. Два года сделали своё дело. Но ей нужно было как-то убивать время, особенно после того, как с лавкой расходников было покончено. Однако торговля уже успела утомить её, ведь любимым делом она всё равно заниматься не могла.       Юри любила учиться. Ей нравилось почти всё, что связано с литературой и языками. В будущем она планировала поступить в университет на литературный или лингвистический факультет, но Каяба Акихико, если не навсегда, то по крайней мере на время, забрал у неё эту возможность.       Хуже всего для Юри было то, что здесь она не могла продолжать обучение. Айнкрад был сплошным информационным вакуумом, что вовсе не кажется ужасным, пока ты сам не попадёшь в такое место. От навалившейся в первое время скуки она даже решила вступить в гильдию, хотя всем вокруг говорила, что её начало угнетать отчаянье людей, решивших остаться на первом уровне.       Она не боялась говорить правду о себе, но врать было проще. Люди всегда слишком остро реагировали, если она вдруг начинала откровенничать. Это приводило к конфликтам, а их она старалась избегать настолько, настолько было возможно, но получалось далеко не всегда. Всё началось ещё со школы, в которую её заставляли ходить родители, хотя уже с середины средних классов она просила перевести её на домашнее обучение. Ничего не вышло.       Юри не повезло родиться в семье с богатой историей, традициями и кучей денег. Ко всему прочему её родители были известными меценатами. Иными словами, она выросла в кругу очень закомплексованных и чрезмерно пекущихся о чужом мнении людей. Потому конфликты начались ещё с семьи, ведь с ними она предпочитала быть честной... по крайней мере поначалу.       В школе было тоже самое. Очень тяжело не стать предметом травли, когда ты не можешь найти общего языка с окружающими при том, что ты ни в какую не хочешь меняться в угоду им.       Она отличалась всем: начиная от весьма специфического представления о том, что есть хорошо, а что плохо, и заканчивая романтическими предпочтениями. Последний вопрос так же становился причиной раздоров.       Обычная история: симпатичная девушка, не имеющая парня, становится объектом воздыханий противоположного пола, что вызывает зависть, а иногда и агрессию со стороны других девушек. Ситуация была смешной, ведь как раз до противоположного пола ей не было никакого дела.       Сама она тоже влюблялась, но зачастую очень быстро разочаровывалась. Девушки, которые были ей интересны, чаще всего в итоге оказывались набитыми закомплексованными дурами, признаться которым означало совершить социальное самоубийство, но та, что интересовала Юри сейчас, была совершенно другой.       В попытках найти способ убить время Юри открыла для себя, как она это сама называла, графоманство. Она в своё время перечитала кучу литературы, потому писанина у неё выходила более-менее сносной. Ей нравились романтические истории. Чаще всего героинями её рассказов становились девушки из уже знакомых произведений. В последнее время она старалась писать что-то оригинальное, но вдруг начала понимать, что с каждой новой историей её персонажи всё больше напоминали её саму и Асуну. Печалило и то, что её рассказы с каждым разом походили всё меньше на лёгкую романтику и всё больше на откровенную эротику.       Юри, пожалуй, никогда не интересовалась кем-то другим так сильно, как сейчас. Она была влюблена в девушку, которую совсем не понимала. В отличи от неё Асуна переживала за окружающих, её трогала несправедливость по отношению к другим, потому она всегда вступала в конфликты и боролась за что-то прямо к ней не относящееся.       Её возлюбленная была из числа тех людей, которых принято называть человеком с большой буквы. Но Юри считала иначе. Поступки людей похожих на Асуну казались ей очень глупыми. Такие, как Асуна, рискуют закончить свою жизнь молодыми и прихватить с собой ещё дюжину следующих за ней. Юри же никогда не принимала ничью сторону, если могла этого избежать. Тем не менее она всё равно любила Асуну, хотя и совсем не понимала почему.       Юри была погружена в свои мысли как вдруг почувствовала чужое присутствие. Рядом с ней стояла Асуна. Она была одета очень по-домашнему: лёгкая белая футболка и короткие шорты, открывавшие вид на её стройные длинные ноги. Взгляд Юри всегда задерживался на них немного дольше дозволенного. Асуна молчала и выглядела очень неуверенно.       – Ты хотела что-то спросить? – задала она совершенно обычный вопрос в такой ситуации. Юри ещё никогда не видела Асуну такой нерешительной. Обычно это была её прерогатива. Это даже казалось немного забавным.       Асуна ещё какое-то время сомневалась, но затем очень неуверенно произнесла:       – Я хотела спросить... почему ты выбрала именно такой ник-нейм?       Вопрос был неожиданным и странным. Юри какое-то время не знала, что ей ответить, но она чуть ли ни кожей ощущала исходившее от Асуны напряжение, потому решила сказать хоть что-нибудь:       – Я не то чтобы долго думала над ним... просто он был свободен, и так называется мой любимый жанр ранобэ... вот я и...       ...и зачем-то сказала правду. Теперь уже Юри начала серьёзно нервничать, ведь очень легко провести параллель между этим и её сексуальными предпочтениями. Она не знала, как исправить ситуацию. Лишь глупо молчала, уставившись в выложенное самоцветами на полу слово «дверь», заливаясь краской при этом.       Оставалось надеяться лишь на то, что Асуна никогда в жизни не интересовалась мангой или новеллами. Спустя несколько бесконечно долгих секунд она всё-таки решилась взглянуть на Асуну. Объект её обожания выглядела смущённой не меньше её самой.       Раздался стук в дверь.