Груз

      С вечера Сэм звонит своему работодателю и просит три выходных дня, потому что к нему приехал племянник, и надо парня познакомить с городом. Начальство даёт два дня, но хотя бы не сердится. Сэм благодарно отключается и смотрит на сидящего прямо Зимнего.       - Джей? - тот вопросительно вскидывает глаза. - Хочешь со мной прогуляться?       - Опасно... - однако голос у него не слишком уверенный, и Сэм садится рядом, проходится пальцами по напряжённым плечам.       - Сейчас ночь, - негромко и очень просительно говорит он, проводя пальцами по плечам любимого, и Солдат кивает, глядя на него. - Я хочу с тобой сфотографироваться.       На лице Зимнего промелькивает за секунды множество самых разных эмоций, от испуга и растерянности до удивления и радости, и Сэм подтверждающе кивает.       - Да. Пожалуйста?       Солдат ещё некоторое время молчит, потом тоже кивает. Он согласен.       Сэм предлагает ему на выбор одежду из шкафа и говорит серьезно:       - Я потом тебя измерю и завтра поеду одежды тебе куплю.       Солдат снова кивает и удерживает собирающегося начать одеваться Сэма за плечо. Тот вопросительно смотрит на него.       - Спасибо.       Словесная благодарность. Необычно для Зимнего. Уилсон счастливо улыбается, мягко целует любимого и кивает.       А потом всё-таки идёт одеваться.       Ближайшая фото-кабина от них не так уж и далеко, потому Сэм и предложил, и они фотографируются вместе: одну фотографию делают, потому что так хочет Сэм, ещё четыре - по просьбе Солдата. Зимний на фото не улыбается, он не умеет, но глаза его из тревожных становятся сияющими, и последняя фотография получается лучше всех.       - Повесим дома в рамочку? - просит Сэм. Солдат кивает - на этот раз без задержки.       Вечером, перед сном, когда они лежат, обнимаясь, Сэм просит:       - Можешь сделать для меня ещё кое-что?       - Что?       - Я знаю, что ты привык, добираясь ко мне, спать вполглаза, отслеживать обстановку и не расслабляться. Но сейчас ты дома, со мной, и я хочу, чтобы ты завтра спал столько, сколько тебе на самом деле захочется. И ещё я хочу утром встать и сделать нам завтрак сам, потому что я думаю, что ты милый, когда спишь, но ни разу этого не видел.       Это полуправда. Сэм действительно никогда не видел, как спит, точнее, как просыпается Зимний Солдат, - почему-то у него ощущение, что Баки теперь, после предательства Стива, так скоро не появится, - но ещё он хочет, чтобы Солдат выспался. Позволил себе спать. Доверился ему. Это было бы...       - Хорошо. Я это сделаю, - Зимний обещает это таким растерянным тоном, что у Сэма в горле встает комок, и он крепко обнимает любимого, гладит, шепчет:       - Спасибо, любовь моя, - и чувствует, как вздрагивает от этих слов теплое тело в руках, затем вжимается вплотную. Солдат целует его - быстро, жадно, много, горячо, не умея насытиться, желая всё больше поцелуев, ласк, любви, секса... Что ж, Сэм счастлив давать ему всё это.       И всё же он немного скучает по Баки, и надеется, готовя утром завтрак и кофе, что Джеймс проснется уже Баки, что тот доверится ему...       Зимний спит даже на вкусные запахи из кухни, и Сэм присаживается с подносом на край кровати, разглядывая его. Смотрит на чуть растерянное во сне лицо, кажущееся таким юным, и сдерживает порыв растрепать волосы, коснуться щеки... Проводит ладонью в паре десятков сантиметров над Солдатом, представляя, как накрывает его защитным куполом, вроде тех, что в Ваканде, затем плавно отводит руку и продолжает смотреть, жадно впитывая в себя эту юность.       Мелькает ещё мысль, что Солдат моложе Баки, гораздо. Мелькает - и прячется, потому что Зимний шевелится. Или не Зимний? Сэм смотрит жадно, с надеждой и лёгким страхом. Лежащий раскрывает глаза, внимательно взглядывает на Уилсона, улыбается одними глазами.       - Здравствуй.       - Доброе утро. Будешь завтракать?       Лёгкий кивок.       Нет, не Баки. Точно не Баки.       Сэм отворачивается, не показывая лёгкой грусти, передвигает поднос к Джеймсу.       - Есть ещё кофе, я не наливал, чтобы не остыл. И шоколад. Держи поднос, я принесу.       Барнс кивает, ухватывает бионической рукой поднос, второй - Сэма за запястье и легко притягивает к себе для поцелуя. Потом отпускает, довольно сверкая глазами.       - Неси.       Они завтракают вместе, опираясь друг на друга, потом Сэм выспрашивает, какую одежду предпочитает Баки, какую - Джей, обмеряет, записывает... Залипает на созерцание тела любимого, встречается с ним глазами...       Зимний то ли на удивление понимающ, то ли не менее на удивление чувственен, так что обмеры продолжаются через полтора часа, потом Сэм едет по магазинам. Джею с ним нельзя: сейчас день, а Зимний Солдат - один из самых разыскиваемых террористов Америки, так что он остаётся дома.       Вкусы у Баки, как у подростка, а у Солдата один параметр: неброское, удобное, полезное, и Сэм зажмуривается порой, покупая одежду Джеймсу, потому что снова чувствует эту щемящую нежность к юноше-подростку, которого любит.       И ещё он чувствует себя старше лет на двадцать.       Приезжая домой с ворохом футболок, пуловеров, джинсов, штанов, белья, носков, с парой бейсболок и курткой, он застаёт Зимнего у плиты за готовкой, на мятую постель брошена книга - одна из нескольких его книг по психологии, и Сэм снова сглатывает этот дурацкий комок в горле, неуместную щенячью нежность.       Как только Джей закончит, он заставит его примерить одежду, а пока всё бросается на кровать, и Уилсон идет помогать готовить, чем бы Джей ни планировал их накормить.       Выходит вкусно.       Два дня они вместе, два вечера гуляют по улицам, фотографируются, любуются звёздами и сидят на травке рядом, совсем близко к друг другу. Через два дня Уилсон возвращается на работу, а Зимний продолжает читать книжки по психологии, убираться и готовить в ожидании своего парня. Сэм предлагает купить ему какую-нибудь книгу, но Солдат качает головой и говорит, как всегда, серьезно, что ему хватает пока того, что есть.       Так продолжается три недели. Пару дней в неделю у Сэма бывают выходные, но даже в них Баки не появляется: Солдат говорит, что Баки всё ещё в шоке от всего случившегося и не хочет появляться. Сэм понимает и не настаивает - не столько для того, чтобы не напрягать Баки, сколько для того, чтоб Зимний не подумал, что его прогоняют.       Через три недели, возвращаясь с работы, Сэм попадает под дождь, нет, под ливень, да ещё с градом, и мысленно проклинает метеорологов, спеша домой под сильнейшими струями. Ведь обещали жаркий день, и с утра так и было...       Одна из градин бьёт по голове, вторая скользит по щеке, причиняя боль, и Сэм, шмыгая носом, вбегает в свой подъезд, затем оглядывает себя, пока ждёт лифт: одежда промокла до самого тела, носки и обувь тоже мокры и грязны. Он думает, что надо принять горячий душ, если не хочет заболеть.       Джей, вышедший на звук открывающейся двери и поначалу напряженный, хмурится, подскакивает к Сэму одним прыжком, проводит пальцами по щеке. Уилсон морщится.       - Кто тебя бил? У тебя кровь на голове и на щеке.       - Меня бил град, - Сэм снова шмыгает носом, морщится. - Крупные такие градины... Джей, я в душ! Сделаешь мне горячий чай с вареньем?       Зимний кивает и принимается его раздевать.       - Эй, я что попросил?!? - вяло негодует Сокол. Солдат, как всегда, отвечает чётко:       - Ты попросил сделать тебе горячий чай с вареньем. Но если надолго останешься в своей мокрой хламиде, точно заболеешь. Я помогаю снимать.       - Мудачина, - ворчит Сэм - и замолкает: так он называл только Баки.       - От мудачины слышу, - так же чётко и серьезно парирует Солдат, споро раздевая Сэма.       Горячая ванна, горячий чай и горячий секс не предотвращают того, что наутро Сэм просыпается с заложенным горлом, носом, больной головой и горящими, будто туда песок насыпали, веками. Он выхрипывает у начальства отгул и поворачивается спиной к посапывающему Зимнему: пусть лучше один болеет, чем двое разом.       - Ты не пошел на работу? - доносится до него через какое-то время серьезный и встревоженный голос, и Уилсон недовольно закутывается в одеяло.       - Болею, - сипит он мрачно. - Спи.       - Не собираюсь спать, - Солдат садиться, щупает лоб Сокола, и тот слабо улыбается, прижимаясь лбом к прохладной мягкой ладони.       - Прохладненький... Приложи ещё железку для холода, а?       - Зато ты горяченький... Лежи, за лекарствами схожу.       - День ведь, нельзя тебе... - Сэм вскидывается, мир вращается, и Сокола подхватывают в полете.       - Будешь дергаться - привяжу к кровати. Вы меня семь лет искали, не находили, и сегодня обойдётся. Лежи.       - Не вернешься - найду и клюну, - сипит Сэм и снова погружается в постельно-подушечный бред. Ему кажется, что он парит среди белых облаков на "Эхе Сокола", и видна вся Земля, только Баки нет нигде, и Сэм зовет его, силясь найти, холодея от осознания, что упустил самое ценное...       Холодная тряпка шлёпается на лоб, и сверху ворчат:       - Тише ты, пернатик. Птица феникс, ёлы-палы... Заканчивай свой птичий грипп и сядь: я тебе чай сделал с полезными и вкусными таблетками.       Сэм вслушивается в интонации, садится: он надеется, что рядом - Баки, хотя, во-первых, не уверен в этом, а во-вторых, Солдат же не спал - откуда взяться здесь Баки? А спрашивать как-то неприлично...       Таблетки всыпают ему в рот - всех по одной, - и последние он собирает губами с теплой ладони, потом прикладывает её к щеке.       - Джей... Баки... Неважно, кто из вас сейчас здесь... Вы нужны мне. Оба. Я люблю тебя, Джеймс...       - О, птица-говорун проснулась. Значит, поправляешься, - его сперва хлопают по плечу, потом целуют в висок, и мягко говорят:       - Мудак ты, Уилсон. Не дай бог, не выздоровеешь!       - Ты меня сам прибьёшь? - Сэм улыбается и ложится на подушки. Ему хочется спать.       - Нет, прихватизирую в личное пользование, и твой работодатель не увидит тебя вообще, - фыркает Джеймс. Приподнимает его, взбивает подушку и идёт менять мокрое полотенце на лбу. Сэм засыпает: ему приятна эта забота, но всё равно надо вылечиться поскорее, чтобы не надышать микробами на Барнса.       Судя по манере общения, рядом с ним Баки - но как?       Сокол ломает над этим голову, когда болезнь отступает, наблюдает за Джеймсом - и его не оставляет странное чувство озадаченности.       И он всё ещё думает над метаморфозами Барнса, когда однажды после работы видит на экране старкфона незнакомый номер.