Груз

      Постепенно ритм их жизни устанавливается: Сэм ходит на работу, Баки ищет себе занятие, периодически тоже ищет работу, возвращается и отчитывается унылым "Не взяли!". Сэм подозревает, что Барнс просто не может найти себе дело, достойное его сил, не хочет искать работу по специализации - возможно, чтобы не расстраивать Уилсона, - и считает скучным почти всё остальное (в самом деле, не уборщиком же идти!). Сэм подумывает о том, чтобы расспросить Баки, хочет ли он на самом деле в "Мстители", но пока не решается.       Утром Уилсон бегает в одиночку: Барнс, ещё сонный и растрепанный, что-то мычит, утыкается в подушку и из сонного становится спящим. Вернувшись, Уилсон делает приятелю и себе кофе, моется, переодевается и улетает на работу - это если у него смена, а смена у Сэма пять через два, а иногда и чаще, если сменщица болеет и надо подменить.       Если же не надо идти на работу, Сэм встаёт чуть позже, пинками поднимает Баки - тот со сна злится и бурчит, что сейчас одного надоедливого птеротыктиля поджарит на завтрак, потом лягается, промахивается, сваливается с кровати - и Уилсон побеждает, потому что тогда Баки встаёт, пусть и ругаясь, бредет за ним одеваться, сперва запинаясь, потом уже увереннее, и на утреннюю пробежку они выходят вместе.       Сперва Уилсон думал, Барнс будет постоянно обгонять - как Стив в первый раз, но нет, Джеймс постоянно держится рядом, даже ухитряется болтать на бегу, в отличие от Сэма - тот бережет дыхание, чтоб бежать рядом с суперсолдатом, и просто слушает болтовню открытого весёлого Баки.       По выходным они гуляют по городу, ездят на выставки, выбираются на пикники. Если место выбирает Баки, он тащит Уилсона туда, где много зелени, мало людей и тихо. Если место выбирает Сэм, то, кроме всего упомянутого, он выбирает ещё и места повыше, и часто после перекуса разговор их замирает, и оба лежат на траве, глядя в небо. Каждый думает о своем: своей жизни, своём деле, своих интересах.       Как-то Джеймс во время такого молчания поворачивается к чернокожему приятелю, чтобы полюбоваться и им - и замирает, впервые понимая, что крупно облажался. И смотрит, смотрит внимательно на Сэма, впитывая в себя жаждущий взгляд тёплых глаз, устремленный в небо.       С того дня он смотрит на Уилсона гораздо глубже, гораздо внимательнее, чем раньше, и оказывается, что Сэм часто заглядывается на небо и птиц - когда с восхищением наблюдая за полётом, а когда и с тоской и жаждой, скучая по собственным крыльям. Иногда его губы беззвучно и еле заметно шевелятся, будто Сокол читает молитву, и однажды Баки всё же разбирает слова - недаром же в Гидре его учили читать по губам: "Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, а Отец ваш Небесный кормит их". Джеймс озадачен: он думает, что у его бойфренда и с птицами, и с этой фразой связаны какие-то особые воспоминания, но спросить не решается, а вместо этого думает, как уничтожить эту тоску в глазах Сэма. А когда его осеняет, оказывается, что он нашел не одно решение, а два - и для Уилсона, и для себя.       Вечером перед рабочим днём Сокола Джеймс интересуется, любуясь цветом кожи любимого в горячей воде:       - Сэмми, ты любишь свою работу?       Уилсон поднимает левую бровь, глядя на него, пожимает плечом, рассеянно намыливаясь, пока Баки сидит на бортике ванны рядом:       - Работа как работа, не хуже других. Готовить я, в принципе, люблю, хотя для тебя готовить куда приятней, - он улыбается, брызгает в Джеймса водой. - Деньги-то нужны, работ плохих не бывает, любое дело может стать любимым. А ты это к чему-то или так?       - Пока не знаю, - Баки фыркает, вытирая капли с лица. - Вот птеродактиль водный!       - Мудак железнозадый, - дружелюбно фыркает Сэм, приподнимается встревоженно:       - Не заржавеет?       - Неа, - Джеймс в подтверждение своих слов левой рукой кидает в любовника пригоршню воды и с хохотом уворачивается от ответной порции брызг.       Не так далеко уже сентябрь, и Барнс планирует своё мероприятие очень тщательно, как Зимний планировал акции, когда от хэндлера не было дополнительных указаний или пожеланий по этому поводу.       На этот раз Баки - сам себе хэндлер.       - Эй, завтра твой день рождения, что планируешь? - спрашивает Баки утром, пока они бегут. Сегодня Сэму на работу, но завтра у него выходной.       Уилсон отзывается, чуть снизив скорость:       - Посидеть с тобой, угостить тебя, заняться с тобой любовью...       - Как-то слишком много меня, - ворчит Барнс, приноравливаясь к его темпу. - А для себя-то что думаешь?       - Лучший мой подарочек - это ты, - усмехается Уилсон и нажимает на скорость: он опаздывает.       Баки кивает: это, конечно, не то, о чём он думал, но... тоже сойдёт. Особенно после подарочка.       Подарок любимому он идёт доставать в тот же день, привычно надев походную амуницию, и уже на выходе предвкушающе улыбается: обокрасть склад Старка за день? Да не вопрос!       Куда проще, чем пытаться стащить "птичий костюм" из Ваканды...       К вечеру Баки уже дома, чист, открыт и весел, насвистывает что-то, готовя ужин, потом оставляет нехитрую еду напариваться, натягивает прогулочную одежду и мчится встречать с работы любимого. Иногда он так делает, но сегодня это особенно важно. Сэм тоже это понимает, поэтому, хоть и не удивлен, видя машущего ему от дороги Джеймса, но искренне счастлив. Он улыбается любимому, целует его и берет за руку.       - Соскучился? - спрашивает он мягко, улыбаясь. Джеймс кивает, стискивает его в объятиях.       - Я приготовил макароны по-флотски, с тебя кофе. Ладно?       - Да. А с тебя - помощь мне в приготовлении торта на завтра, а?       - Конечно, - Баки крепче сжимает его руку. - Жаль, что я не умею готовить настолько хорошо, чтобы самому приготовить тебе торт на день рождения, - в его голосе проскальзывает искреннее огорчение, и Сэм сжимает его руку в ответ.       - Наоборот, это здорово. Ведь это значит, что я могу приготовить для тебя. Съешь торт из моих рук? - теплые глаза на черном лице блестят в неоновом свете вывесок, и Джеймс улыбается.       - Мудак ты пернатый, - нежно говорит он и думает, что завтра Сэмми действительно станет пернатым. И если ОНИ отреагируют достаточно быстро - Шоколадка ещё и работу поменяет. Баки не знает, действительно ли он хочет состоять в той же организации, что и Стив, и Старк, но думает, что организация будет много лучше Гидры, раз уж они так встают скопом за своих.       А ещё он точно знает, что его Сэмми нуждается в крыльях.       - А ты железнозадый, - улыбается Уилсон тепло. - Смотри, вот заставлю завтра слушать вместе со мной весь плейлист старкфона...       - Я вытерплю, - Барнс улыбается, дёргая приятеля в сторону ближайшего к дому супермаркета, и задумывается над тем, почему рядом с Сэмом ему все время хочется улыбаться, как полному придурку. Ещё - так же всё время - ему хочется тискать этого шоколадного птеродактиля. Не трахаться - хотя это тоже было бы неплохо - а обжиматься, прижимать к себе, как невинной школьнице... - Особенно вот эту: "Do you remember the 21st night of September? Love was changing the mind of pretenders While chasing the clouds away. Our hearts were ringing...".       - Джей, ты чертов романтик! - Сэм уже улыбается вовсю, но Баки продолжает петь, пока Уилсон не присоединяется к нему. Вместе, идущие вечером и поющие бодрую песню, они кажутся другим странными, но обоим плевать: им просто хорошо вместе.       Они покупают продукты, дома Сэм варит обоим кофе, и Баки думает вслух, глядя на горячую жидкость:       - Может тебя "Кофейком" обзывать? По цвету - то же самое...       - Хоть кем, лишь бы от души, - смеётся Сокол, отхлёбывая свой кофе: он стоит спиной к окну, опираясь спиной на край стола, и смотрит на сидящего Джеймса - такой домашний, уютный...       Утро похоже на все остальные, разница лишь в том, что Баки не отпинывается, а встаёт почти сразу, в остальном - ванна, пробежка, разговор... У их подъезда Баки притормаживает.       - Ты иди пока, мне тут надо за подарочком забежать, - смущенно говорит он. - Я его сныкал, чтоб сюрприз был!       И чтоб не фонило, проскальзывает насмешливая мысль.       Сэм удивлен, но вида не подает: он послушно кивает и целует Барнса перед тем, как войти в дом.       Джей ныряет вбок, потом отгибает железную решетку подвала соседнего дома и ныряет туда. Там находит свёрток из своей свёрнутой одежды, выскальзывает наружу и разматывает его только в подъезде. Подумав, он скатывает свою грязную одежду в клубок и суёт в пакет, в котором находился подарочек. Как только за Баки закрывается дверь, свёрток с грязной одеждой летит в корзину для стирки, футболка, в которой Джеймс лазил в подвал, - тоже, а сам Баки, держа большой рюкзак за спиной, заглядывает в гостиную - Сэма там нет - затем в кухню: Уилсон как раз вынимает торт.       - Так! Ты, кофе-птеродактиль, кыш отсюда! - велит Баки, по-прежнему держа рюкзак за спиной. - Сначала я тут всё организую, а потом уже будешь резать торт.       - Деловой какой! - хмыкает Сэм, но послушно выскальзывает из кухни. Там творятся шорохи, тихая ругань, и Уилсон заинтригован, потом чиркает спичка - и Сэм моргает. Это то, что он думает? Но столько же воткнуть в один торт нереально...       Джеймс вносит торт, и Сокол изумленно выдыхает.       - Ровно сорок штук, - Джей супится и забавно делает губы "куриной жопкой". - Можешь даже не считать. Так что загадывай желание и дуй.       Сэм готов его обнять, но торт со свечками ещё в руках Баки, так что обнимашки пока откладываются. Сэм зажмуривается, загадывает желание, открывает глаза - и дует изо всех сил. У него, конечно, не лёгкие суперсолдата, но всё же на сорок мелких деньрожденных свечек его хватит.       Когда от огня остаётся только дымок, Барнс кивает и вытаскивает одну из свечек.       - Эта погасла последней. Возьми, чтобы желание сбылось, - и, когда Сэм берет свечу, ему в ноги с пинка что-то прилетает с шумом и звяканьем.       - Если я угадал, то твоё желание - вот оно. Если я не угадал... Ну, хрен с ним, всё равно с днем рождения тебя. Разворачивай подарок, а я пока вытащу все иглы из этого дикобраза.       Увидев знакомые цвета, знакомую форму, Сэм на секунду впадает в ступор, вызванный изумлением, потом присаживается на корточки и открывает рюкзак: всё верно. В боковом отделении очки, наруч, в специальном чехле - вторая большая драгоценность этого устройства. Сокол торопливо натягивает амуницию, проверяет уровень зарядки и кладёт пальцы на гладкую поверхность наруча на левой руке.       Рэдвинг с тихим шелестом выскальзывает из чехла, пролетает комнату, делает круг вокруг Сэма и долетает до Барнса, выдергивающего на кухне свечки, ласково "клюет" его в щеку, издает долгую трель - бесполезная для всех, кроме Сэма, функция - и возвращается к хозяину, падая в подставленные ладони.       Сокол улыбается.