Звуки музыки

От автора: Простите пожалуйста, что так задержалась) Я просто сразу перескакнула на написание следующей главы, а там кровь, файтинг, ой... жуть, кошмар) Потерпите еще эту главу разговоров - просто без них ни хрена не поймешь) P.S. По-моему, Тенса получился такой милый))) Что аж еще один пейринг хочется добавить хД P.P.S. А я сегодня разгадала тайну улыбки Гина!) Купила с подругой хурмы. Откусила - полдня ходила "аля-Ичимару" - вяжет рот, сволочь, жуть как, но вкусно! Вот вам и секрет хД P.P.P.S. (O_o) Моя фраза на рынке "не охурменная какая-то хурня, Гин не одобряэ!" вогнала в каплю продавщицу и вынесла мою подругу хДДД Когда Гриммджо с головой оказался в воде, он, к стыду своему, вцепился в Куросаки мертвой хваткой. Лишь минуту спустя, после десяти прерванных Ичиго попыток всплыть, арранкар обиженно булькнул: - Сразу не мог сказать, что здесь можно дышать? Тихо ржущий в кулак рыжик фыркнул: - А зачем? Когда я еще увижу такой ужас в синих глазках? - Запомнил, гаденыш! Это моя фраза! – Секста попытался пнуть Куросаки, но тот ловко увернулся, закручивая вокруг себя маленькие водовороты. Потом мягко улыбнулся, указывая куда-то в глубину: - Нам туда. Еще пара минут ушла на то, чтобы Секста разобрался в искусстве плавания. «Насладиться» водичкой в Хуэко-Мундо могла разве что Трэс, потому профессионалом Гриммджо не был. Впрочем, когда они добрались до места, плавал арранкар уже сносно. - Что это? – выдохнул Секста, выпуская изо рта цепочку мелких пузырьков. Перед ним в непосредственной близости висел… шар. Тот самый, сотканный из разноцветной реяцу, что снился Ичиго уже не раз. Сфера запульсировала сильнее, чаще, словно чувствуя приближение чужеродной силы арранкара. - Это Зангецу,- печально улыбнулся Ичиго,- вернее, Тенса Зангецу. - Тен… Твой банкай? – Гриммджо вспомнил, что уже когда-то слышал это имя,- так в чем проблема? - Как это, в чем проблема??! – привычно вспылил рыжик,- что, непонятно?! - Нет,- абсолютно серьезно кивнул Секста,- это ведь твой банкай! Бери его и вперед – проламывать черепа очередным врагам! Ичиго вздохнул тяжело и обреченно: - Я покажу. Стоило пальцам рыжика приблизиться к пышущей мощью сфере, как она зарокотала, заискрилась, разбрасывая мелкие черные капли реяцу и в Куросаки ударила… молния. Угольно-черная, подсвеченная красными бликами. Джаггерджак знал ее, эту черную силу. Гетсуга. Банкай обернулся против хозяина? Немыслимо. Ичиго отбросило в сторону даже через толщу воды – Гриммджо едва успел ухватить рыжика за рукав. - Ты как? – рыкнул Секста, не сводя глаз со странной молнии, которая и не думала исчезать. Ответа не последовало, да и бывший Эспада его уже не ждал. Куросаки был в его руках и дышал – больше ничего и не нужно было. Молния перед ними стала извиваться, корчиться словно в конвульсиях. Шипела, будто змея, заставляя воду вокруг закипать. А потом сломалась. В прямом смысле – черная зазубренная лента вдруг вытянулась по струнке, щелкнула, прочертив вправо антрацитовую линию, резко ушла вниз и снова направо. Из ниоткуда тут же возникла вторая молния, взрезав пространство такой же причудливой фигурой, перпендикулярной предыдущей. - Это… «Бан»? – прочитал Гриммджо,недоумевающе пялясь на иероглиф, дрожащий в толще воды,- что за… * - Он не пускает меня,- Ичиго сжался в комок в его руках,- я даже подойти толком не могу. Почему он… Договорить рыжик не успел. Его тело вдруг замерцало, пошло рябью, как изображение на старом телевизоре. Куросаки отшатнулся, с болью взглянув на изумленного арранкара: - Время вышло. - Что? - Я просыпаюсь,- с грустной улыбкой пояснил парень,- черт, не успели… Я уже не вспомню. Гримм! А ты – постарайся… не… забыть… Отголоски последних слов вознеслись вверх вместе с пузырьками воздуха и затихли. Бывший шинигами просто растворился в прозрачности воды. - Отлично,- буркнул Секста,- а мне-то как отсюда теперь выбраться? - Об этом можешь не беспокоиться,- глухо проговорил красивый баритон за его спиной. Джаггерджак коротко рявкнул, развернувшись и мгновенно принимая боевую стойку. Его лазурные глаза встретились с такими же безмерно голубыми. Точнее, голубым. Одним. Второй глаз неизвестного был полностью черным, а радужка отливала светло-янтарным. Гриммджо вздрогнул – эти глаза он помнил. Еще также свежо, как Гетсугу. Они когда-то смотрели сквозь прорези маски Куросаки. Маски Пустого. Парень был высок и бледен – пожалуй, даже бледнее Шиффера. Чем-то он был похож на арранкара – не безумием в грации расширившихся зрачков, не белоснежным одеянием с черной подкладкой и даже не куском рогатого шлема, явно когда-то бывшего Маской. Он был похож выражением своей реяцу. В ней сквозила боль. Отчаяние. Одиночество. Вечное, беспробудное… Гриммджо мотнул головой, стряхивая наваждение, молча и угрюмо прошелся взглядом от слегка волнистых белых волос до неизвестно чем прикрепленного к поясу меча в ножнах цвета воронова крыла. Такого подозрительно знакомого меча. - Ты Зангецу? – как бы нехотя спросил арранкар. - Частично,- уклончиво ответил парень,- я Тенса Зангецу. Банкай Ичиго. И одновременно его Пустой. - Избавь меня от подробностей,- фыркнул Секста,- ты ведь не любоваться на меня пришел? - Нет. Да и ты сюда пришел только потому, что я захотел с тобой поговорить,- парень выдержал паузу, словно прикидывая, стоит ли арранкар его внимания,- ты знаешь что-нибудь о финальной Гетсуге? Гриммджо помнил смутно – он всегда помнил смутно вполуха прослушанные рассказы Урахары – но кивнул: - Та штука, что отняла у Ичиго силы. - Не отняла,- тяжелый вздох. Секста молчал, лишь вопросительно поглядывая исподлобья. Занпакто как будто все еще сомневался в правильности своей затеи. - Финальная Гетсуга превращает тело хозяина в себя саму,- голос звучал сначала тихо, но потом все громче и громче,- мы не любим учить своих хозяев подобным техникам, потому что очень велик шанс, что они просто умрут в процессе их использования… Потеря силы – это лучшее, чем может обернуться эта техника. Поэтому я не хотел отпускать Ичиго на ту битву. Но ты же и сам знаешь, что… - … Против Ямми не попрешь,- ухмыльнулся арранкар и, заметив недоумение в разноцветных глазах, фыркнул,- не парься. Я тебя понял. - Разъяснять шинигами, тем более, таким как Ичиго, суть этой техники – долго и не имеет смысла. Это лишь может дать ложную надежду,- как ни в чем не бывало продолжил парень. Но Гриммджо прекрасно заметил, как нервно бледные пальцы сжимают ножны меча у основания,- ты не отступишься так просто и тебе я вынужден сказать… Не путайся у Ичиго под ногами. - Ха-а? – насмешливо фыркнул Секста,- чего-чего??! - Прекрати орать,- Зангецу посмотрел на него недобро,- ты уже и так своим появлением перебаламутил этот мир. Душу Ичиго. Будь моя воля, ты бы отсюда не вышел, но Он желает видеть тебя рядом с собой. Перечить Ему напрямую – не в моих силах… - Ревнуешь, сопляк? – Гриммджо нарывался намеренно, добиваясь… да он и сам не знал, чего,- или в тебе говорит тот его Пустой? Вода вокруг вздыбилась, забурлила, а гарда звонко клацнула о ножны. Секста напрягся, готовясь к нападению, но Тенса Зангецу сдержался, лишь процедив сквозь зубы: - Все занпакто безмерно и бескорыстно любят своих хозяев. В отличие от некоторых неблагодарных тварей, мечи шинигами имеют чувства. Арранкара так и подмывало сказать: «Люби, сколько влезет, а достался он мне», но испытывать судьбу не стал. - Говори, что хотел сказать, и я уйду. Тенса глубоко вздохнул, словно слова, такие размеренно-спокойные, стоили ему огромных усилий: - Финальной Гетсуге требуется огромное количество реяцу, чтобы существовать. Силы, что использовал тогда Ичиго, никак не могло хватить. Но внутренний мир шинигами тоже состоит из чистой реяцу – она поддерживает существование этого измерения и мое. Чтобы использовать Финальную Гетсугу, Ичиго пришлось, хоть он и сам того не осознавал, задействовать все резервы этого мира. Реяцу, бывшая в глубине него, вырвалась наружу, образуя его новую силу. А та духовная энергия, что он использовал до этого… - Перешла сюда,- кивнул Гриммджо. Несмотря на кажущуюся запутанность этого рассказа, Секста все понял – большей частью потому, что и сам предполагал нечто подобное. Поменялось местами. Что было внутри, вышло на свет. Что было снаружи, ушло сюда. - Это позволило Ичиго использовать полную силу Гетсуги, не опасаясь за свою жизнь. Когда все было кончено, Гетсуга рассеялась, запечатав здесь остатки себя и его прежнюю реяцу – иначе этот мир был бы разрушен до основания. А с ним – и душа Ичиго. То есть… реяцу Куросаки действительно блокируют. Но только не Пустые, не Готей, и не Айзен… Это делает он сам. И сам же об этом не знает. И пытается… - Дурак… - прошипел Секста,- вот дурак… Впрочем, Гриммджо не знал, к кому он точно обращается – к Ичиго, или к себе самому. На губах духовного меча заиграла едва заметная улыбка: - Теперь ты понимаешь, арранкар? Я не могу позволить Ичиго использовать реяцу. Пока не придет время. Иначе он сам себя убьет… Это и есть – та пресловутая «потеря силы». Энергия все также живет внутри него, но использовать ее расточительно нельзя. Я позволю это лишь тогда, когда ее будет для этого достаточно. - И зачем ты рассказал это мне? – хрипло поинтересовался Джаггерджак,- почему не хочешь поговорить с ним? - Нельзя!! – крик всколыхнул спокойную воду и лицо занпакто исказило гримасой боли. Не физической, скорее, душевной. Голос сломался, затухая,- нельзя… Тенса Зангецу, словно оттолкнувшись от невидимой опоры, внезапно оказался в опасной близости от арранкара. Гриммджо зарычал, когда тонкая рука цепко схватила его за воротник. Но что-то в глазах занпакто заставило его унять звериную ярость. - Ичиго упрям и своенравен,- тихо продолжил духовный меч,- смириться с потерей силы ему было нелегко. У него не хватит терпения ждать, пока все вернется! Знать об этом ему не нужно! Для его же блага! В голосе парня слышалась плохо скрываемая боль – Гриммджо даже стало жаль его. Если это чувство вообще можно так назвать – он просто понимал, что имеет в виду занпакто и чувствовал, по большей степени, то же самое. - А тут еще явился ты! – хватка стала сильнее,- ты все снова разрушил! Если бы не ты, он не смог бы сюда попасть! Мне не пришлось бы… зачем ты вообще явился?! - Если не помнишь,- холодно ответил на выпад Секста,- он сам ко мне пришел. - А ты и рад был! – выплюнул парень, отпуская куртку,- из-за тебя в нем снова появились сомнения! Ты заставил его себя видеть, ты смешивал свою реяцу с его. Чего ты добивался?! Секста замер. А и правда… чего? Он ведь хотел, чтобы Ичиго вернул силу. Чтобы сражаться с ним. Чтобы победить его. Чтобы убить его. Но все изменилось, а он… В результате, опять сделал только хуже. - Я не позволю тебе вмешиваться. Я не допущу, чтобы его сила проснулась раньше времени. А потому, я прошу тебя – пока по-хорошему,- Тенса Зангецу развернулся, медленно уходя обратно в глубину,- оставь его. Уйди. Вычеркни себя из его жизни. Больше ни мне, ни ему ничего не нужно. Полы разорванного плаща подхватило неизвестно откуда взявшимся течением – Гриммджо вздрогнул, провожая взглядом черно-белые потоки реяцу. Внезапно окрасившись кроваво-красным, они сжались, пульсируя и перед Секстой снова повисла, мерцая, разноцветная сфера… Арранкар задумчиво сжал и разжал уже начинающую становиться прозрачной ладонь: - Извини, занпакто. Но выполнить эту просьбу я уже не смогу… * Если кто еще не понял, то Тенса высветил первый иероглиф слова «бан-кай» (卍解), который наши почему-то упорно называют «свастикой». Его же стилизованный вариант является гардой Зангецу, и он же теперь олицетворяет Ичиговское Полное Подчинение – а также все это изрядно приправлено глубоким смыслом от придумщика нашего великого Кубо =) На том и разойдемся)