Всё могут короли

Как он добрался до постели, он даже не помнил. И как его пытались разбудить, тоже забыл сразу же, едва эти попытки оставили. Проснулся Чунмён, когда время уже давно перевалило за полдень. Во рту крепко поселился гадкий привкус – последствие вчерашнего злоупотребления джином, а голова казалась тяжёлой. Постепенно до Чунмёна дошло, что он спал в одежде: в перепачканных травой и землёй джинсах и свитере, в который уже буквально врос. Кто и как снял с него ботинки, Чунмён тоже не запомнил. Судя по времени на часах, у родителей в самом разгаре был какой-то очередной приём, на сей раз по случаю отъезда почётных японских гостей. И до этого момента Чунмён собирался там присутствовать. Но сейчас он просто лежал в постели, придерживал рукой гудевшую голову и пытался понять, что произошло. Почему в конце концов его оставили в покое. И чем ему предстояло за это расплатиться. - Вы уже проснулись, Ваше Высочество? – в спальню заглянул Кёнсу. В одной руке он привычно держал планшет, а в другой внезапно стакан воды. – Я кое-что принёс вам… - Что? – Чунмён опёрся на локти и попытался привстать, но Кёнсу только покачал головой: - Лежите, лежите. Вы сегодня на больничном. - В каком смысле? – Чунмён едва сдержал стон, так сильно вдруг заболела голова. - В прямом. Мы, конечно, не стали уточнять, что вы захворали из-за похмелья… И некоторых других проблем. В любом случае, Её Величество распорядилась, чтобы вас как можно скорее поставили на ноги. - Я вполне могу… - Чунмён снова попытался привстать, но Кёнсу сердито на него взглянул: - Не можете. Я вас умоляю, просто лежите. Я принёс вам лекарство, чтобы не болела голова. И было бы здорово, если бы вы ещё поспали, у вас такие мешки под глазами, что их уже невозможно закрашивать. - А это тоже проблема? – искренне поразился Чунмён, послушно укладываясь обратно. - Ещё какая, - Кёнсу растворил в стакане с водой какие-то таблетки, которые достал из кармана. – Пока, конечно, вас сравнивают с вампиром и всячески романтизируют. Но если это затянется, встанет вопрос о том, не болеете ли вы чем-нибудь серьёзным. - Ничем я не болею. - Это вы знаете, а публика нет. Начнутся разговоры, потом кто-нибудь предположит наркотики или что похуже… - Кёнсу отлично знал, о чём говорил. – Такие пересуды ещё никому не принесли пользы. Каждый ваш шаг станут разбирать ещё пристальнее, ваше право унаследовать корону поставят под сомнение… - Звучит не так уж плохо, - Чунмён на секунду представил, какой была бы его жизнь, не виси над ним дамокловым мечом долг перед семьёй. - Ваше Высочество, вы же понимаете, что лучшего короля чем вы у нас и быть не может? - Кёнсу-я, хоть ты не начинай. Ты правда думаешь, что я в это поверю? Да любой мог бы быть лучше. По крайней мере, мог бы хотеть им стать. А я даже не хочу. - Вы лучше других знаете, что такое долг и ответственность. - Правда? – Чунмён вытянул вперёд ладони с прилипшими к коже грязными бинтами. - У всех случаются ошибки. - Кёнсу-я, ты непробиваемый, - Чунмён вздохнул. – И что теперь? - Выпейте, - Кёнсу поднёс стакан к его губам. – Всё до капли. Я сейчас принесу аптечку и обработаю ваши руки. Шрамы, конечно, останутся, но женщины это любят. - Откуда тебе знать, что женщины любят? – хмыкнул Чунмён, с трудом осилив полный стакан. - Так обычно пишут в книгах, - немного смутился Кёнсу. – Впрочем, я могу сказать, что и мужчины любят… У Чанёля есть шрам на спине. И на сгибе локтя… Ещё с тех пор, когда он служил… - Кёнсу осёкся и поспешил свернуть тему. – Простите, Ваше Высочество. Сейчас вам надо просто лежать и ждать, пока подействует лекарство. - А как давно вы вместе? - О… - Кёнсу задумался не столько над цифрами, сколько над тем, чем ему мог грозить такой разговор. – Шестой год, кажется… - Вот как, - Чунмён помолчал немного. – Выходит, как только Чанёль пришёл сюда… - Вы даже такое помните? - Помню, - Чунмён пожал плечами. – Я тогда ещё решил испытать его на прочность. Я всегда так делал, чтобы… Знать, на кого я должен полагаться. - И вы не нашли ничего лучше, кроме как сбежать, никому ничего не сказав. - Я всегда так делал, Кёнсу-я. И у меня не было причин делать для Чанёля исключение тогда, - Чунмён прикрыл глаза, в деталях вспомнив тот свой побег. - Вам не нужно оправдываться, Ваше Высочество. Если бы не это, возможно, у нас ничего бы и не вышло. Поэтому в глубине души я благодарен вам, хоть и не одобряю по-прежнему вашу привычку гулять без охраны, телефона и денег. - Телефон у меня теперь есть, - Чунмён вынул безжизненный аппаратик из кармана. – Только он не работает. - Так он и не будет работать, пока вы его не зарядите. Там же батарейка, она садится время от времени… - Кёнсу, видимо, хотел было пошутить на эту тему, но взглянул на Чунмёна и сдержался. – Впрочем, откуда вам это знать. Я найду вам зарядное устройство… И помогу, если нужно. - А ты знал, что у младших у всех… Давно есть телефоны? - Наверняка не знал, но догадывался, - Кёнсу потёр переносицу. – Слишком быстро они всегда договаривались. Я должен был доложить? - Нет, не должен был, - Чунмён покачал головой. – Это я так… Немного переживаю, что они все оказались мудрее меня. И пока я пытался выбить дверь головой или прорубить новую в каменной стене, они просто нажимали на дверную ручку. И она открывалась для них. - Вы же знаете, что риск не суметь закрыть эту дверь снова велик? - Не больше, чем риск разбить голову о камни. - Тут вы правы, - вынужден был признать Кёнсу. – Простите мне мою дерзость, Ваше Высочество, но что-то в вас изменилось. Буквально в последние несколько дней. У вас точно ничего не случилось? Чунмён торопливо закрыл глаза и отвернулся, прижал ладонь ко лбу, словно так пытался сдержать боль. - Точно, - он очень постарался, чтобы его голос прозвучал естественно. – Ничего такого, о чём ты бы не знал. - И всё же… Может, дело в этом мальчике? - Мальчике? - Да, в этом ребёнке, которому вы помогаете, - уточнил Кёнсу. – Кан Ханыле… - Ты считаешь, что я слишком о нём переживаю? - Нельзя переживать слишком. Нет никаких нормативов и правил, как нужно переживать за того, кто дорог, - Кёнсу взял планшет и открыл на нём какой-то документ. – Я хотел показать вам… Сегодня утром эти бумаги прислал лечащий врач Кан Ханыля. - И что там? - Там очень много всего, - Кёнсу пролистал несколько страниц. – Если кратко, то все анализы демонстрируют значительное улучшение состояния. Конечно, ребёнку ещё предстоят несколько курсов лечения, но у него есть все шансы вернуться к нормальной жизни. - Это лучшие новости, которые я слышал за последние дни, - Чунмён с трудом повернулся на другой бок: маленький белый зайчонок притаился за групповым портретом братьев и сестёр, единственным снимком, который Чунмён действительно был рад видеть. – Знаешь… А переставь вот эти вот красоты подальше… - Вы решили научиться нажимать на дверную ручку? - Что-то в этом роде, - Чунмён сам удивился тому, насколько это было проще. Переставить и забыть. Не сдерживать себя каждый раз, натыкаясь взглядом, не мечтать о том, как стекло разлетится осколками, столкнувшись с полом. Просто переставить. Не видеть и не вспоминать. - Тогда давайте займёмся вашими руками… И переодеться не помешало бы, потому что не ровен час Её Величество решит вас проведать. - Этот свитер… - Он вам очень дорог? - Больше, чем ты можешь себе представить. - Тогда давайте его снимем. Я отдам его Бэкхён, она приведёт его в порядок и вернёт вам. Вы же ей доверяете? – уговаривал Кёнсу, пока помогал избавиться от уличной одежды и оторвать присохшие бинты. – Вот и хорошо. Джинсы, правда, придётся выбросить… - Кёнсу-я! – прошипел Чунмён, когда секретарь дёрнул слишком уж сильно. - Простите, Ваше Высочество, я простой секретарь, а не доктор, я не особо хорош в оказании первой помощи. - А где Чанёль? - Её Величество привлекла его к охране японской делегации. Раз уж вы всё равно будете весь день в постели, - Кёнсу поморщился, увидев, в каком состоянии находятся раны. – Что вы делали вчера этими руками? Вы же вроде собирались только встретиться с тем журналистом. - Мы и встретились. А потом я немного выгулял Кая, он застоялся и начал буянить… Ты же знаешь, что конюхи к нему лишний раз не подходят, - Чунмён сильно смутился. - Лучшего времени не нашлось, - Кёнсу неодобрительно покачал головой. – Ваше Высочество, вы понимаете, что это заметно? Вы понимаете, что вам придётся это объяснять? - Я что-нибудь придумаю, - всё это Чунмён понимал. Но ему было наплевать. В последнее время с ним случились вещи и похуже. - Только не забывайте, что совсем не обязательно пробивать выход головой… - Кёнсу-я, - Чунмён вскинул на него взгляд. – Спасибо, что возишься со мной. - Я просто хочу, чтобы вы всё-таки стали королём. Может, это эгоистично с моей стороны, но я просто хочу знать… Что наш король прекрасный человек. Чунмён не стал это никак комментировать. Вместо этого он закрыл глаза и задумался. Коронация была неизбежна, как неизбежна была зима или, скажем, летние грозы. Конечно, существовали способы её избежать, но все они отдавали если не радикализмом, то откровенной глупостью. И как бы Чунмён ни стремился избежать ответственности, которую налагал королевский титул, он не собирался калечить или убивать себя, не собирался бежать или публично отрекаться. Эти варианты претили ему по разным причинам. Чунмён хотел жить. Особенно теперь, когда его жизнь заиграла новыми красками. Когда в неё вошли люди, которых он сам захотел любить. Ханыль и… Чонин. Прежде всего, конечно, Чонин. - Можно к тебе? – в спальню заглянул Джехён. – Я сбежал, сказал, что у меня живот прихватило, - он подмигнул, вошёл в комнату и устроился на краю кровати. – Лежишь? - Лежу… - Мы вчера поговорили ещё. - И как оно? - Тяжело, - Джехён помрачнел. – Но это было нужно нам обоим. Мы ведь тогда так и не попрощались… Да что там прощаться, мы даже не поговорили толком, мать же вмешалась… Просто вот представь, вчера ты был счастлив, строил какие-то планы, мог в любой момент протянуть руку и прикоснуться… Просыпался с ним в одной постели, - Джехён сглотнул. – А сегодня всё… Он просто исчез без объяснений. Как будто приснился мне. - Мать в своём репертуаре, - Чунмён протянул руку, на которой Кёнсу уже сменил повязку, и накрыл ладонь Джехёна. – Он обиделся? - Скорее, испугался. Мы ведь были… Подростками. И внезапно остались оторваны друг от друга… Без возможности связаться, без объяснений… - Ты его всё ещё любишь? - Я не знаю, что тебе ответить, - Джехён прилёг рядом, положил голову Чунмёну на плечо. – Я рад его видеть, я знаю его… Но я вижу другого человека, которого я не знаю. И я не могу… Я люблю свои воспоминания о нём, - Джехён вздохнул. – Как и он… К тому же, он сказал, что недавно встретил кого-то… И влюбился. - Тяжко? - Очень, - Джехён прижался как маленький. - Он тебе рассказал что-нибудь? - Ничего конкретного. Но он много спрашивал… Про тебя. - Про меня? – Чунмён неподдельно удивился. – А я его чем заинтересовал? - Не знаю, - Джехён чуть повернул голову. – Вообще ты красивый. И умный… Ну, будущий король, конечно, это минус. - Зато интригует, - неожиданно заметил доселе молчавший Кёнсу. – Полюбить – так королеву! В его случае, конечно, короля, но суть та же. - Я ещё даже не король, - попытался отвертеться от этой чести Чунмён, но Джехён не позволил: - Ты скоро им станешь. Я уверен, что втайне отец мечтает о том, чтобы выйти на пенсию и сложить все обязанности на тебя. Мама, конечно, едва ли жаждет так скоро утратить свои… иллюзии. Но своей королевы у тебя пока нет, так что место первой леди всё равно её. - Оно и останется за ней, - Чунмён поморщился - Вот ты бы не зарекался, - Джехёну явно стало легче: он перестал цепляться за брата, как утопающий за соломинку, и снова начал улыбаться. – Наша мама уже планирует грандиозный бал. - За счёт казны? - А как же, - Джехён усмехнулся. – Я слышал, как утром она обсуждала с Джихё списки. - И какой смысл у этого бала? – Чунмён уже догадывался, что ответ ему не понравится. - Найти тебе будущую королеву. - Приехали, - Чунмён подцепил ближайшую подушечку и положил себе на лицо. – Придуши меня прямо сейчас. - А что такое? Ты против? - Что ты, кто бы здесь был против? Я просто немного устал жить, - глухо проговорил Чунмён из-под подушки, а потом всё же собрался с силами и сел прямо. – Джехён-а… Есть вещи, которые я просто не хочу объяснять. И я считаю, у меня есть на это право. Да, я не собираюсь бежать от своего долга, от короны и всего прочего. Я не собираюсь подставлять Тэёна, потому что он следующий в очереди. Я не собираюсь вам вредить… Но и портить жизнь женщине, которая могла бы быть счастлива с другим, я тоже не собираюсь. В конце концов, неужели в истории не было королей без пары… - А наследники? - А вы мне зачем? Приносите пользу, рожайте детей – и будут наследники. - Тут я тебе не помощник, - Джехён засмеялся. – Ты сам знаешь, что с меня в этом богоугодном деле не будет толку. - Кроме тебя у меня ещё две сестры и два брата. Уж кто-нибудь должен… Вот выдадим Джихё замуж… - И её первенец станет наследником отца, - напомнил Джехён. - А вдруг им так понравится процесс, что будут ещё дети? - А вдруг нет? - Тогда женим Тэёна. Он у нас парень видный, второй в очереди на престол, так что любая принцесса будет рада… - Чунмён, конечно, в основном шутил, но в главном оставался серьёзен и непоколебим. - Кстати, о принцессах. Мама хочет пригласить китайских и тайских принцесс на свой бал. Может, конечно, и ещё каких-то других, но я успел расслышать только про этих. - У Юты ещё две кузины… Если я правильно помню, - Чунмён взглянул на Кёнсу в надежде, что тот подскажет. - Правильно, Ваше Высочество, - Кёнсу кивнул. - Её Высочество принцесса Осакская Сана и Её Высочество принцесса Киотская Момо… - Звучит-то как, - Джехён усмехнулся. – Ты только представь, к нам в поместье съедется весь этот цветник. - Да уж, - Чунмён передёрну плечами. – Уже в дрожь бросает. - Ваше Высочество, сохраните это чувство до визита Её Величества, - Кёнсу встал и собрал аптечку. – Кронпринцу Сеульскому нужно отдыхать… - Да, я понимаю… Мне тоже надо возвращаться, - Джехён поднялся, оправил на себе одежду и уже в дверях обернулся: - Спасибо, что дал мне с ним поговорить, мне это было нужно. И… подумай на этим, он очень хороший парень. - Только этого мне ещё не хватало, - пробормотал Чунмён, когда за Джехёном и Кёнсу закрылась дверь. – Хватит с меня одного хорошего парня. Чунмён повыше натянул одеяло, закрыл глаза и позволил себе то, на что уже очень давно у него просто не было времени. Он принялся представлять, что было бы, если бы он мог просто отказаться от трона. Без последствий и вреда для семьи. Наверное, он всё же остался бы в политике, он хорошо в ней разбирался, да и отличное образование должно было сыграть свою роль. Возможно, он даже дошёл бы до какой-нибудь высокой должности, а может, предпочёл бы остаться в стороне, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Уже сама мысль, что можно жить незаметно, чрезвычайно манила его. Что можно совершать ежедневные дела, перемещаться по миру и оставаться никому не интересным. Можно быть рядом со своим человеком… и только вдвоём, даже при случайных свидетелях. Со своим человеком – это, конечно, с Чонином. Чунмён очень ярко представил, как ходил бы на все его спектакли, сидел бы не в ложе, из которой и видно-то ничего толком не было, а в первом ряду партера. И после каждого концерта дарил бы Чонину цветы… Просто так. Цветы… Чунмён даже сел в постели. Его поразило, насколько очевидные вещи до сих пор ускользали от его внимания. Он ведь мог послать Чонину цветы с какой-нибудь запиской. Или подарок. Что-нибудь небольшое, чтобы не привлекать внимания, но ценное, чтобы выразить свои чувства. Сонливость как рукой сняло. Чунмён принялся думать о том, что можно было бы подарить Чонину так, чтобы сохранить их связь в секрете. К тому же, круг подарков мужчине в представлении Чунмёна был сильно уже, чем если бы он собирался одаривать женщину. Его фантазия кронпринца то и дело сводило всё в сторону ювелирных изделий, украшений и часов. Но что-то ему подсказывало, что Чонин был бы рад чему-то более личному. Но чему? Чунмён мог бы попросить совета у того же Кёнсу, который за пять с чем-то лет приобрёл недюжинный опыт в выборе подарков, но тогда пришлось бы объяснять, зачем ему это было нужно. Делиться с кем бы то ни было своими переживаниями Чунмён по-прежнему не собирался. Оторванность от обычной жизни накладывала свой отпечаток на мыслительный процесс, и Чунмёну всю дорогу приходилось себя одёргивать. Он не мог дарить квартиры и машины, не мог заваливать Чонина дорогими побрякушками, даже если ему этого хотелось. А ещё он совершенно не знал его вкусов, его интересов помимо балета и Ханыля. Ханыль! Идея, которая пришла Чунмёну в голову, так его взволновала, что он едва не вскочил. Теперь нужно было только дождаться Кёнсу и объяснить ему новую задачу. Конечно, Чунмён не смел считать это своим подарком Чонину, но он надеялся, что тот оценит. К тому же, его проблемы с жильём должны были решиться со дня на день, а значит, главное препятствие в оформлении опеки над Ханылем решалось само собой. Ну, практически. Дрожа от нетерпения, Чунмён метался по постели, превращая роскошное шёлковое бельё в подобие гнезда. Ему не терпелось претворить свой план в жизнь как можно скорее. Кёнсу как назло где-то задерживался и показался в спальне только в сумерках, когда Чунмён уже совершенно извёлся и был готов сам отправиться на его поиски: - Ваше Высочество, - с порога доложил Кёнсу, - кронпринц Осакский покинул нас, но обещал посетить бал, который состоится… - Кёнсу-я, давай про бал потом. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, только так, чтобы… - Чтобы на нас никто не подумал. Всё как обычно, Ваше Высочество, - Кёнсу всем своим видом изобразил готовность. – Кстати, пока не забыл, Ким Чондэ ожидает сигнала… - Ну вот, дашь ему сигнал… Но мне ещё кое-что от тебя нужно, - Чунмён поманил Кёнсу ближе к себе. – Это очень важно. И касается жизни ребёнка… - Я понял, - Кёнсу моментально подобрался и приготовился слушать. Он не задавал лишних вопросов, только помечал, что должен сделать. А Чунмён впервые в жизни так вдохновенно врал. Нет, конечно, положа руку на сердце, спешить с бумагами нужды не было. Ханыля ожидало ещё несколько курсов терапии, которые он должен был пройти в центре реабилитации. Как не было и нужды выяснять ближайшее расписание спектаклей с участием Чонина, заказывать ему цветы и среди них скрывать конверт с документами. Но Чунмён хотел произвести впечатление. Он пережил срыв и теперь должен был собрать себя заново, обрести уверенность. Он собирался править целой страной, поэтому должен был вернуть себе самоконтроль. А ещё Чунмён хотел хоть немного, но вернуть Чонину тех эмоций, которые получал сам. Он хотел не мести, но… взаимности. Чтобы и Чонин тоже утратил покой хоть на какое-то время, в полной мере ощутив, что значит чужая пылкая страсть, которая обрушивается сверху и буквально сбивает с ног, не оставляя шанса. Когда Кёнсу снова ушёл, чтобы тут же приступить к выполнению новых распоряжений, Чунмён тяжело рухнул на подушки и прикрыл глаза. Теперь ему оставалось только ждать.