Всё могут короли

Утро для Чунмёна наступило раньше обычного. Он проснулся от того, что кто-то с силой колотил в дверь его спальни. - Кто там? – Чунмёна буквально выбросило из постели, он сунул рубашку под подушку, стянул через голову свитер, в котором умудрился уснуть и едва не опрокинул так и не выпитый джин на журнал. - Я! – информативно отозвались из-за двери, но хотя бы стучать в неё перестали. Чунмён накинул на плечи тяжёлый халат и приоткрыл дверь: - Тэён? - Могу я войти? - Входи, - Чунмён посторонился, пропустил брата в комнату и снова запер дверь. - И давно ты стал… Прятаться? - Я не прячусь, - Чунмён пожал плечами. – Я контролирую положение вещей на своей территории. И я решаю, кого пропущу дальше, а кого разверну с порога. - И как? Работает? - Пока да, - Чунмён запахнул халат и сел на край своей постели. – У тебя что-то срочное? - Можно и так сказать, - Тэён тоже забрался на постель, уселся по-турецки и взглянул на старшего брата строгим взглядом полицейского: - Чунмён, это серьёзно. - Я слушаю тебя, - Чунмён уже понимал, что разговор ему не понравится. - Я знаю, что у тебя кто-то есть, - начал Тэён. – Это Мина? - Что? – Чунмён так удивился, что даже разжал руки, которыми придерживал полы халата, чтобы не расходились на груди. – С чего ты это взял вообще? - Что именно? Что кто-то есть? Или что это Мина? - И то, и другое, - Чунмён не собирался пить с утра, но теперь у него просто не было выбора. Он сделал несколько глотков из стакана с выдохшимся тёплым джином, но едва ли заметил его вкус. – Тэён, серьёзно, как это тебе в голову пришло? - Ты слишком сильно изменился. И слишком быстро, - торопливо проговорил Тэён. – Тебя как будто подменили. И это как-то связано с театром. С того дня, как ты поехал туда с матерью вместо меня… Что там произошло? - Ничего, - Чунмён пожал плечами. – Не веришь мне, спроси Джихё. Правда, мать может сказать, что я чересчур увлёкся прима-балериной, но это же мать. На деле я едва обменялся с ней парой слов. - Я спросил Джихё ещё до того, как прийти к тебе. - И что она сказала? - Она сказала, что не следила за тобой, что была увлечена своим женихом. Я ожидал чего-то подобного, - Тэён на глазах утрачивал уверенность. - Хорошо, допустим, свидетелей у меня нет. Моё слово тебя не устроит? – Чунмён подался вперёд, что не пропустить реакцию брата. - Смотря какое слово. - Тэён, что тебя беспокоит на самом деле? Не отказала ли тебе Мина, прикрывшись карьерой, чтобы упасть в мои объятия? - Да, что-то в этом духе, - Тэён немного смутился. - И ради этого ты поднял меня на рассвете, предварительно перебудив всех обитателей этого крыла? - Я просто понял, что не могу больше ждать, - Тэён нахмурился, признав справедливость упрёка. – Она так сказала… - Кто она? - Мина! Она сказала, что ты очень помог ей. И что всегда был с ней очень любезен, - Тэён говорил вслух то, что его тревожило, и сам наконец понимал, как нелепо это звучало. - И? - Я видел, ты говорил с ней на приёме… - Тэён-а, я много с кем там говорил. И я могу тебе с уверенностью сказать, что буду ещё не раз и не два с ней говорить. И ты будешь, потому что есть фонд, есть обязанности по нему, есть работа, - Чунмён вздохнул. – Я понимаю, что ты всё ещё любишь её. Но Тэён-а, я твой брат. И я бы никогда… - Я понимаю, - Тэён закусил губу. – Но я всё равно постоянно об этом думаю. И когда я один, мне всё время кажется, что я прав. Что ты ей нравишься, что между вами что-то есть, что-то такое, чего между нами не было. - Ты ревнуешь просто, - Чунмён потрепал его по волосам. – К тому же, даже если я ей и нравлюсь… Меня же это ни к чему не обязывает, правда? - Что ты имеешь в виду? - Что я не обязан отвечать взаимностью каждому, кто выразит мне симпатию, - пояснил Чунмён. – Не пойми меня неправильно, я очень ценю чужое доброе отношение, что уж тут говорить о любви. Но я не могу заставить себя кого-то полюбить на том лишь основании, что этот кто-то любит меня. - Я понимаю, - Тэён перебрался поближе, улёгся, положив голову Чунмёну на колени. – Но я всё равно об этом думаю. А кто, кто тогда? Если не Мина, то кто с тобой? - Кто со мной? - Тот парень? Журналист? - Ты говоришь о Ким Чондэ? - Да, о нём. Джехён говорил нам, что тот буквально влюбился в тебя, - Тэён в глаза не смотрел, изучал пристально тяжёлые тканевые обои с вензелями. - Даже если и так, я же не влюбился в него, - Чунмён пожал плечами. – Правда, Тэён… У тебя одна идея бредовее другой. То твоя бывшая девушка, то бывший парень Джехёна… Что дальше? - У меня ещё есть вариант, если хочешь. - И какой же? - Я уже говорил, Ким Чонин, - Тэён повернул голову и взглянул Чунмёну в лицо. – Ты слишком сильно им увлечён. И сделал для него столько… - То есть, ты не допускаешь мысли, что я просто сильно впечатлён его талантом и хочу поддержать творческого гения? - Допускаю, - Тэён пожал плечами. – Но тогда мы возвращаемся в начало: кто у тебя есть? - С чего ты взял, что у меня кто-то есть? Ну, кроме того, что, по твоему мнению, я изменился. - Кроме того, что ты стал открыто перечить родителям, провоцировать публику своим видом, общаться с журналистами и мотаться в театр через день? Кроме того, что ты завёл себе телефон и научился сбегать даже от своих охранников? – Тэён сделал паузу, но Чунмёна не проняло. – Да боже мой, у тебя следы на шее. Сейчас, сию минуту. И на груди тоже. Их, конечно, слабо видно, но всё же… - Какие следы? - Чужих губ! Поцелуев, понимаешь? Кто-то целовал тебя. И ты это позволял. Или будешь говорить, что этого не было? Чунмён! - Тэён-а, я могу поклясться тебе, что это не Мина. Но не проси от меня большего, не сейчас, - Чунмён вздохнул. Он не хотел признаваться так, он вообще не хотел, чтобы его братья и сёстры узнали об этом так быстро. - Почему ты не хочешь сказать? - А ты бы хотел? - Я же сказал. - Когда тебя припёрли к стенке, - напомнил Чунмён. – Когда стали выходить статьи, когда пошли слухи, что вы вместе, только тогда ты был вынужден рассказать семье, что у тебя роман. Пока не пронюхали журналисты, ты прекрасно обходился без срыва покровов. - Ты не доверяешь нам? - Доверяю, - Чунмён не хотел этого разговора. – Но это не то, чем я готов делиться. - Неужели тебя проняло? Неужели кто-то смог прорваться через твою оборону и похитить твоё каменное сердце? – Тэён снова сел, посмотрел с удивлением. - Почему каменное? - Ну не каменное, просто холодное. Я ни разу не видел тебя влюблённым. До этого времени… - уточнил Тэён. – А что там у тебя? Покажи, - он потянулся через Чунмёна и взял с тумбочки журнал. – О, это тот журнал, что девчонки говорили? Зачем он тебе? - Кёнсу принёс и не забрал. Я вечером хотел полистать, но уснул, - Чунмён переместился на постели так, чтобы прикрыть рукав рубашки, торчавший из-под подушки. - Можно? – Тэён принялся листать глянцевые страницы. – Скукота какая, я бы не долистал до конца… Хотя… Я вижу знакомые лица, - Тэён притормозил и принялся рассматривать страницу с общим постановочным фото. – Ты тут такой… странный. Словно что-то увидел такое… Шокирующее. - Ага, камеру. - Нет, серьёзно, - Тэён внимательно рассмотрел Мину на общем снимке и повернул страницу. – Ого… Ого! Невероятно! Как думаешь, родители видели это фото? – Тэён ткнул пальцем в многострадальный снимок. - Наверное, видели. - И мать до сих пор не попыталась уволить его? - За что его увольнять? - Да у него на лице написано, что он с тобой спит. И у тебя тоже, кстати. - Я видел его впервые в тот день, - Чунмён не скрывал удивления. Нет, ему самому безумно нравился этот снимок, но он в упор не видел того, что видела Бэкхён, что видели девочки, что видел сейчас Тэён. Ему такие определения даже в голову не приходили. - А с виду и не скажешь, - Тэён даже потрогал страницу ещё раз: - Ты тут так смотришь, что он просто загореться должен. Правда, в первый раз? - А смысл мне врать? Да и где я мог его видеть до этого? Он только дебютировал в «Снежной королеве», - Чунмён сначала сказал это, а потом мысленно отвесил себе подзатыльник. Ему не стоило слишком уж демонстрировать свою осведомлённость. - Всё-то ты о нём знаешь, - проницательно заметил Тэён. – А ты помог ему? Ну, с тем ребёнком? - С Ханылем? Да, помог, - кивнул Чунмён. – Но ты же знаешь, там иначе нельзя было. - А ты уверен? Ну, что это правильное решение? - А почему нет? - Он же когда-нибудь женится, кто захочет вешать на себя чужого ребёнка? – Тэён заглядывал слишком далеко. - Да кто угодно. Тебя послушать, так после развода или смерти партнёра жизни больше нет. Нормально же и женятся, и замуж выходят. И дети не мешают… Даже в королевских семьях такое встречается везде и всюду. - Это где? - Да хоть в Японии. Кронпринц Осакский – сын от первого брака. Во втором браке детей нет, - пояснил Чунмён. - Да? Как-то я это пропустил. - Ты просто родился позже, а семья Юты это не особо афиширует, - Чунмён вздохнул. – Ну что, полегчало тебе? - Не слишком, - Тэён снова потянул к себе журнал. – Но, по крайней мере, насчёт Мины я успокоился. - Ну хоть что-то. Тэён-а, она действительно любит балет больше, чем людей. И на приёме у посла она лично просила меня позаботиться о тебе. Понимаешь? Я точно так же ей не нужен, как и любой другой мужчина. Да и что я вообще могу предложить ей? Корону? Ей она не нужна. Карьеру? Я ей для этого не нужен. Деньги? У нас их не так уж много, любой успешный предприниматель может предложить больше… - Всё, всё, убедил, - Тэён спешно пролистал оставшиеся страницы. – Ух ты! Смотри, это фото даже лучше, жаль только, что маленькое, - Тэён указал на снимок, который Чунмён раньше не замечал. Впрочем, справедливости ради, он ни разу ещё не долистал до той страницы. Фотография была действительно небольшой и ютилась в углу страницы, но смотреть на неё долго Чунмён не мог, отвёл глаза и принялся изучать рисунок на ковре у кровати. - Хороший снимок. - Ты точно уверен, что вы не виделись раньше? - Точно, - Чунмён снова украдкой взглянул на фото. На первый взгляд, в нём ничего такого и не было: его затылок и лицо Чонина, который что-то ему шептал. Но у Чонина были прикрыты глаза, а губы наоборот приоткрыты так, словно он собирался поцеловать шею Чунмёна. Или только что поцеловал. - А что он тебе говорил? - Я даже не помню такого, - Чунмён и правда не помнил. - Я с ним не пересекался так близко. Я сказал речь, рассказал о фонде… Не помню, чтобы он что-то мне говорил. Тем более, так близко. - Может, это монтаж? Знаешь же, что люди с руками и не такое могут слепить из фотографий, - Тэён вчитался в статью. – Хотя, конечно, такое не пишут. А подпись занятная: «Кронпринц и юный гений танца легко нашли общий язык». - Не помню, - Чунмён вздохнул. – Может, правда, монтаж. - Если монтаж, то он шикарно сделан, как настоящий, - Тэён вздохнул. – Ладно, давай… Я тогда пойду. Но имей в виду, я не забуду, что ты обещал рассказать, как только… Как только дозреешь, да. И не затягивай, иначе я сам расскажу, что видел сегодня. - А что ты видел? – Чунмён плотнее запахнул халат. - Чунмён! - Иди уже, - Чунмён дождался, пока брат выйдет, уже машинально запер дверь и тут же сбросил халат, бросился в ванную комнату, где висело огромное зеркало. Он смотрел на потемневшие следы на своей коже и кусал губы, чтобы сдержаться. Чунмён не знал, почему это его так тронуло, так сильно пробило, но он чувствовал, что глаза уже жгло от едва сдерживаемых слёз. Он поднял руку и осторожно, словно след мог растаять, стереться, пристать к пальцам, тронул пятнышко на груди, на сердце. «Я хочу поцеловать твоё сердце». «Я не покину тебя». «Проснись со мной». Чунмён сделал усилие, чтобы сглотнуть ком в горле. Он должен был найти в себе силы и перестать смотреть, но он не мог оторваться. Ему даже казалось, что он чувствовал тепло Чониновых губ на своей шее, на плечах и на груди. Он ходил по лезвию. Чунмён понимал, что не сможет скрывать всё вечно. Он должен был, но не мог. За ним наблюдал не один десяток внимательных глаз. А сейчас ещё и самые близкие взяли его в оборот. Чунмён был к этому не готов. Он не знал, как отгородиться от этой настойчивости, не разрушив доверие и хорошее отношение младших. Он не знал и не хотел об этом думать. Он хотел Чонина здесь и сейчас. Он хотел смотреть на него, на себя, на них обоих в объятиях друг друга. Он хотел видеть свои руки на спине Чонина, его ноги на своих плечах. Он хотел, чтобы сплетение их тел отражалось в многочисленных зеркалах, дробилось и множилось, чтобы потом возвращаться в эту комнату и легко краснеть, вспоминая, что видели и слышали эти стены. - Это невыносимо, - Чунмён подошёл вплотную к зеркалу, практически навалился на него грудью, чтобы хоть немного остыть. Его тело горело, его голова горела этим жаром. Он весь пылал и растрачивал свой жар впустую, потому что Чонин был слишком далеко от него. Постепенно Чунмён сполз на пол, повернулся к зеркалу спиной и обнял себя за колени. Он должен был найти способ, какой угодно, но любой ценой встретиться с Чонином, провести с ним хоть немного времени вместе, попутно избавив его от всех рисков. Ему нужно было что-то придумать, а он мог думать только о том, какие сладкие были у Чонина губы в их последнюю встречу. Ему потребовалось много времени, чтобы успокоиться и прийти в себя. Наконец он поднялся и вернулся в спальню, вытащил из-под подушки рубашку и вдохнул её запах, а потом достал телефон и набрал номер, который успел запомнить наизусть: - Доброе утро, моя любовь. - Мой принц… Это лучшее утро, - мурлыкнул Чонин, который, судя по голосу, всё ещё оставался в кровати. – Ты рано, что-то случилось? - Не совсем. Я просто нашёл ещё одно фото с того дня, когда мы познакомились. И там ты что-то шепчешь мне… А я такого даже не помню. Мне казалось, мы практически не разговаривали в большом зале. Тем более, так близко. - Мы и не разговаривали, ты правильно помнишь, - Чонин чуть замялся. – Это моя вина. Ты тогда уже сказал мне всё, что нужно было. И я просто… случайно оказался рядом. И увидел, что на нас нацелена камера. И я наклонился к тебе… А ты меня даже не заметил. - Вот оно что, - Чунмён выдохнул. По крайней мере, он мог расслабиться: он точно ничего не забыл. – Зачем тебе это было нужно? - Сам не знаю. Просто порыв, глупость… Я их много сделал в эти дни, - Чонин чем-то шуршал и гремел. - Например? - Нет, я тебе не скажу. Показать могу… - Показать? - Да. Именно показать. Я хочу, чтобы ты раздел меня и увидел… - Чонин! - Извини, - Чонин не скрывал радости. – Может, так ты решишься быстрее. Имей в виду, пока ты сам не снимешь с меня всю одежду, ты ничего не узнаешь. - Хорошо, я обещаю, что… Что сделаю это с тобой. - И не только это, - Чонин, казалось, задался целью довести Чунмёна до сердечного приступа. – Я хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что пожелаешь… Я могу быть разным. И люблю, когда по-разному. Ласково, нежно, томно, страстно, горячо, безудержно, жёстко, дико… Как ты захочешь… - Чонин, Чонин, пощади меня… Пожалуйста, пощади меня, не мучай, - простонал Чунмён. – Ты видишь, что ты делаешь со мной? - Не вижу. Но я хочу видеть. Хочу слышать. Хочу трогать тебя. Я помню, что я тебе задолжал… И на сей раз я не позволю тебе уйти. - Чонин! - Приходи вечером к Ханылю, - неожиданно сменил тему Чонин, а Чунмён поперхнулся воздухом: - В смысле? - В центр реабилитации приходи, Ханыль скучает по тебе. - Я сделаю всё, что могу.