spyper

От Нью-Мексико до Калифорнии чуть больше семнадцати часов на красном Рено к западу.       В съемной квартире душный застой — кондиционер не работает. Солнце начинает склоняться к земле, разжелтевшее и знойное. Во влажном воздухе запах пыли и сигарет. Окна, конечно, открыты, но от них больше вреда, чем пользы — на улице даже жарче, чем в доме. Снаружи медленной вереницей текут по забитым дорогам автомобили. Их нагретые корпуса поблескивают в закатном свете и вздымают на дороге городскую пыль.       Снайперу скучно и душно, и он блуждает взглядом по квартирному натюрморту, пытаясь выискать что-то интересное. Он уже успел привыкнуть к тому, что солнце в Америке может быть почти таким же злым, как в его родном аутбэке.       Интересного так ничего и не сыскалось — деревянный пол, выгоревшие обои на стенах, старомодная мебель прямиком из пятидесятых. На экране телевизора откровенно одетая ведущая прогноза погоды беззвучно открывала рот, предвещая теплый антициклон. На полу, столе, тумбочке, шкафу — везде бардаком разложились старые письма без обратного адреса в Колорадо и Канзас и ворохи газет со всего США — датой от вчерашнего дня до начала позапрошлого месяца. По законам композиции, среди замыленных солнцем и потемневших от сумерек пятен бумаги, дерева и обоев, сидел Шпион, натирая своей белоснежной рубашкой Снайперу взгляд. С периодичностью в полчаса в душной квартире было слышно, как щелкает зажигалка и отлетают от горлышек пива металлические крышечки.       Шпион сидит на месте уже несколько часов с небольшими перерывами на пять минут, умудрившись не растерять своей идеальной осанки. У него широкие плечи и изящные руки, которые видно под закатанными до локтя рукавами — дань уважения, которую он позволил отдать июльской жаре. Из-за Шпиона под потолком стоит легкий смог, потому что тот не прекращая смолит одну за другой сигареты. За все время от утра и до нынешнего часа кособокая стеклянная пепельница на столе проглотила окурков на целую пачку.       Задание, которое им дала компания RED, было до ужаса методичным и довольно неприглядным — аккуратно «подчистить» ряды людей из всего разнообразия подставных компаний конкурирующего BLU. Проживание и бензин за свой счет, трупы прятать самим. Шпион благочестиво согласился работать в паре со Снайпером, который был ему правой рукой, глазами на затылке и каким-никаким, но собеседником.       Однако когда дело не доходило до убийств и стратегических отступлений, Снайпер чувствовал себя мебелью не меньше, чем тот колченогий стульчик, на котором Шпион возвышался одинокой холодной статуей. Тихая разведка осталась прерогативой Шпиона, оставив Снайпера один на один с бессовестной жарой, банками пива и утренними газетами (которые, как и все остальное, что подходило под категорию важного, Шпион гнал добывать Снайпера, обычно не дальше соседнего минимаркета).       Снайпер вздыхает по-собачьи, заканчивает в несколько глотков очередную бутылку пива. Он прижимается щекой к опустевшей бутылке, размазывая по лицу холодные водяные капли. Прикрывает глаза, поглощенный ощущением жаркого, спертого воздуха в легких, повышенной температуры тела и ледяной стекляшки у щеки. Снайперу большие города были неприятны — ревущие машины, большие человеческие толпы, пыльный, умерщвленный воздух. Он с ностальгическим умилением вспомнил родную ферму, где даже жара была своя, родная. Он вспомнил коров и стога сена, курятник и широкие пшеничные поля. И тихая речушка рядом, благодаря которой жило все село. Берега Тихого океана он видел лишь несколько раз — когда заезжал в крупные прибрежные города, которые действовали ему на нервы не меньше, чем это делали американские. А сейчас, когда его лоб взмок от пота, а Шпион не произносил ни слова почти весь день — мысли его сами перетекли к калифорнийским пляжам, словно их туда отнесло своим отливом море. В конце-концов, должно же и здесь быть что-то хорошее. — Пойдем на пляж? Шпион тут же оторвался от объявления в газете и оглянулся назад, развернувшись всем корпусом с видом полного недоумения. — Зачем? — Мне нравятся пляжи, — Снайпер вставил невпопад, небрежно пожав плечами. И, вероятно, слукавил, — тут есть один неподалеку. Лицо Шпиона — полосатое от падающего сквозь жалюзи света, принимает некое презрительно-брезгливое выражение, лишь на секунду, прежде чем отвернутся и хмыкнуть: — Посмотрим. В любом случае, это произойдет не раньше, чем мы закончим. Он расправляет газету и вновь с энтузиазмом вгрызается в колонку объявлений.

***

      Шпион поправляет широкополую соломенную шляпку, усеянную красными искусственными цветами. Она смотрелась нелепо, но Шпион уверил Снайпера, что ничего лучше он не нашел. Променяв идеально сидевшую белую рубашку на широкую гавайку (на вопросительный взгляд Снайпера он проворчал: "Я не хочу пачкать свою одежду воспоминаниями об этом") и нацепив на нос темные очки, он окончательно перестал на себя походить. Снайперу не нравились перемены, в особенности те, которые были связаны с и без того зыбкой шпионской личностью. Шпион в шляпе и очках не был тем выхолощенным убийцей, которого Снайпер знал, и это заставляло его нервничать. Одно Снайпер мог сказать точно — этот Шпион был гораздо более раздраженным, чем тот, который подпирал лицо рукой после бессонной ночи над картами и планами несколько дней назад.       Шпион имел манеру становиться капризным в неприятных для себя ситуациях. Поход на пляж, наверное, входил в этот список, потеснив собой дешевую еду, кровать в снайперском фургоне и полуденный зной. Глаза слепило от солнечного света, в воздухе витал запах морской соли и скользких водорослей, а песок забился в обувь, стоило только к нему подойти.       Сделав первый шаг по пляжной линии, Шпион сразу заспешил под самый большой тент и юркнул туда, изящно примостившись на шезлонге. Когда Снайпер догнал его, Шпион уже успел разложить свои вещи, и съежившись в тени, вцепился в принесенную с собой книгу. Поймав снайперский взгляд, который колючками проводил его руки, раскрывающие книгу на 276 странице, Шпион сразу же перешел в контрнаступление: — Итак, я исполнил твое желание. Развлекайся, — и демонстративно уставился в книгу, сделав вид крайне заинтересованного читателя, хотя прежде, чем Снайпер скрылся из поля зрения, ему пришлось перечитать одну и ту же строчку три раза, чтоб написанное осело в голове. Снайпер промолчал, как обычно он это делал в спорах со Шпионом — мрачно и с чувством. И, без лишних слов скинув с себя одежду, побрел по обжигающему ноги песку в сторону лижущих берег волн. Вода была соленой и приятно холодной. Снайпер с трудом вспоминал, когда в последний раз плавал в чем-то, что было пошире ванны.       Когда соленый привкус морской воды на языке начал горчить, а внезапно подкравшаяся волна коварно напала сзади, заставив хлебнуть воды, Снайпер приполз обратно, отряхиваясь и содрогаясь на внезапно ставшим не таким уж и жарким воздухе. Шпион на шезлонге не сдвинулся ни на дюйм, лишь немножко уменьшилась толщина правой половины книги. — Я уже рискнул подумать, что ты все-таки утонул, — Шпион вытянул у себя из-за спины полотенце и передал его Снайперу, — не трогай сумку, ты ее промочишь. Снайпер молча взял пушистое полотенце и не то чтобы вытер, скорее взъерошил волосы. Где-то справа Шпион заверещал, как по команде: — Ах, чтоб тебя! Снайпер, отойди немедленно, ты на меня капаешь! — обернувшись на источник звуков, Снайпер увидел, как Шпион, отъехав в сторону и приняв театрально-оскорбленный вид, утирает с руки соленые морские капли. Шпион поднял на него глаза — чего Снайпер знать не мог, так как на месте Шпионских бледно-голубых глаз двигались два таких же Снайпера. Снайпер посмотрел на своих двойников, заключенных в темных стеклах. Они выглядели коварно.       Снайпер, кинувшись на Шпиона быстрее, чем на самого Снайпера порой бросались пустынные скорпионы, схватил его руки, проводя холодными влажными пальцами по теплой коже. Шпион забрыкался и взвопил, пытаясь вырваться из влажной хватки, в итоге промочившись еще больше. Его спасли собственные конвульсии — неосторожное движение локтем пришлось Снайперу под ребра и тот сполз на землю, словно парализованный, издавая не то бульканье, не то задушенный смех. Шпион зло оглядел поверженного противника, размазав воду по рукам и отряхнул с расстегнутой на первые три пуговицы рубашки несуществующие соринки. На его штанах темнел мокрый след снайперской острой коленки. — Нечего было лезть. Ты скользкий, холодный и противный, — он понизил голос до злого шипения, — и я надеюсь, в следующий раз ты подумаешь дважды перед тем, как привлекать к нам ненужное внимание! — Ладно тебе, не бухти, — Снайпер ответил тихо и спокойно, так, словно не смеялся мгновения назад. И оглянулся исподлобья, надеясь, что Шпион этого не видит. А солнце медленно скользило вниз по горизонту, всевидящее, но безразличное.       Прежде чем Шпион упаковал вещи, прихватив под руки просохшего на солнце Снайпера, прошло еще несколько часов. Слепящий солнечный круг на горизонте встретился с водой, и она окрасилась золотым цветом, подергиваемая неспокойными волнами. Воздух остыл до приемлемой температуры. Шпион исследовал недра пляжного лотка с мороженым. Пожилая продавщица постоянно обмахивалась вычурным веером и следила за выражением шпионского лица.       Шпион наконец выбирает одно, изящным движением достает из сумки кожаный кошелек и зажимает в кулаке горсть мелочи. Снайпер позволяет себе проводить его тонкие белые пальцы жадным взглядом, пока глаза прячутся за непрозрачными стеклами его авиаторов. — Будешь? — Шпион оборачивается к Снайперу, который все это время стоял у него за спиной. Снайпер смотрит на мороженое — блестящее на солнце, такое, что оставит на языке приторно-сливочный привкус и вязко стечет в горло. И от него наверняка захочется пить. — Не. Я не хочу. Шпион вяло жмет плечами и разворачивается, пока Снайпер плетется следом.       Они медленно отходят от людных мест, прибрежных кафе и разноцветных пляжных зонтиков. Море ласково шипит на ухо, и Снайпер почти не замечает, как поравнялся со Шпионом. На линии горизонта кричит чайка, и Шпион поворачивает голову в сторону моря. Золотистый свет озаряет его лицо, он приподнимает солнечные очки — и его льдистые глаза окунаются в позолоту. Горизонт расцвел, окрасил воду вслед за собой, и как на палитре сине-зеленые морские воды мешались с алым небом. Шумел прибой. Вода поднималась. Снайпер почувствовал, как в его руку проскальзывают чужие холодные пальцы. Снайпер знал, что не стоило. И все-таки не смог сдержать порыв зажать их в своей ладони.       В мыслях зашевелилось воспоминание о том, как Шпион схватил его за руку — два прошедших года в его сознании растянулись в вечность — и увел его из-под огня в Бэдлендс. Тогда он поправил галстук и что-то впопыхах гаркнул на снайперское «спсиб». В этом не было ничего такого, обычная командная взаимовыручка на благо общей цели. Они тогда вообще редко переходили границы. Но Снайпер все равно запомнил ощущение тонкой кожи перчаток под пальцами и крепкий захват на его кисти. Шпион был таким, каким он запал Снайперу в память и даже немного глубже — в костюме и маске, строгий, холодный и немного взвинченный тем, что в лодыжке у него сидела пуля, а до конца матча осталось три минуты.       Мир менялся. Другой Шпион, который ходил в соломенной шляпе, с красной линией загара от очков на переносице, в сущности почти не отличался от того Шпиона, который показывал ему трюки с балисонгом и запирался по вечерам в своей курилке. И может, тот пыльный вечер, когда Шпион вытащил Снайпера из-под пуль, не так уж и сильно отличался от тихого заката на берегу Калифорнии. Ведь шпионская рука обхватывала его собственную так же правильно, как она это делала два года назад.       Когда в поле зрения появились первые метры асфальта и кирпичи домов, Шпион поспешно высвободил руку, сделав вид, что поправляет выбившиеся из-под шляпы поседевшие пряди. Снайпер почувствовал, как к горлу подступила горечь. Все, что ему осталось сделать - перехватить ручку пляжной сумки поудобнее и делать вид, будто ничего не случилось.       Когда Шпион дважды повернул ключ в замке и разогнал сумерки в прихожей, дотянувшись до выключателя, Снайпер понял, как сильно он устал. Это была приятная усталость, тем не менее. Обычно Снайпер испытывал похожие ощущения только когда слышал завершающий битву возглас Администратора, а его собственный счет простреленных голов шел на десятки. Шпион вздохнул и повесил свою соломенную шляпу на вешалку в прихожей. Это расставание его явно не тяготило. Их квартира затаилась в тихом районе старой застройки. Ничего роскошного и претенциозного. В ней была маленькая кухня, столовая, гостиная с телевизором. И две спальни.       Неделю назад, заметив этот факт, Снайпер отпустил шутливый комментарий: «Что, уже гонишь меня из своей постели?» Он помнил ясно, словно этот момент был отпечатан на внутренней стороне его черепной коробки, как Шпион закатил глаза и ответил: «Никого я не выгоняю, спи где хочешь.» А потом продолжил, и голос его как будто стал глуше: «Ты же понимаешь. Нам нельзя привлекать внимание.» Снайпер опустил глаза и ничего не ответил. Он знал, что Шпион говорит так не только из-за работы. Снайпер предпочитал не разговаривать на эту тему. Он плохо ее выносил.       Вторая спальня, находившаяся в глубине квартиры, выглядела холодной и необжитой, с пустыми книжными полками и шкафом с раскрытой дверцей. На заправленной кровати среднего размера лежали три старых газеты, а у подножья стоял маленький кожаный чемодан.       Позже, когда удушливый воздух смягчается и в чужих окнах начинает гаснуть свет, Шпион тушит последнюю за день сигарету в пепельнице на прикроватном столике и удовлетворенно вздыхает, когда снайперская голова ложится ему на плечо. В комнате темно и Шпиону под веки словно насыпали песка, так, что глаза не раскрыть. Он слышит, как Снайпер широко зевает рядом, и, если бы он сейчас раскрыл глаза, наверняка увидел бы, насколько у Снайпера острые зубы и усталый вид. Шпион запускает руку в сухие, пахнущие солью и морской водой волосы. — Надо уезжать, — Шпион полушепотом бормочет, не раскрывая глаз. — Ммм, — Снайпер мычит ему в ответ, пытаясь расслышать Шпиона из-под навалившейся на него дремоты. Его лицо выглядит совершенно умиротворенным. Шпион давно заметил, как пропадает морщинка между его обычно сведенных бровей, когда Снайпер спит. — В Вайоминг. Mon dieu, надеюсь, там будет не так жарко. В ответ ему слышится только тихий храп. Ночью в Калифорнии горят фонари, окна, неоновые вывески и неполная луна в небе. И уже не так жарко, как днем. В Вайоминге нет жары, моря, пляжей и лотков с мороженым. Но Снайпер будет более чем доволен, если в Вайоминге с ним будет Шпион.