Судьба, которая стала аварией

      — Молния! Ты почему не в тренировочном центре?! А ну живо сюда! — снова кричал в трубку надоедливый голос спонсора. Но едва ли Маккуин понял, что проспал, помчался в центр без завтрака.       Спустя несколько минут, красная тачка снова стояла, поджавшись, пряча глаза от босса, в его кабинете. Снова в этом до ужаса надоевшем кабинете. Сейчас только шесть утра, поэтому очень клонило в сон. Чемпион проносил мимо ушей эту часовую лекцию Стерлинга, а-ля «И ты хочешь обогнать Шторма? Тренируйся, а не спи! Какой из тебя чемпион…». Разумом Девяносто пятый уже давно был в царстве Морфея.       — Ладно, езжай. Сегодня будешь тренироваться весь день. Иначе нам не победить. Круз ждёт тебя возле тренажёров.       Молния уже на подсознательном уровне проделывал путь от кабинета до тренажёрного зала. Проезжая мимо этих стеклянных окон, которые тянулись от пола до самого потолка, нахлынуло чувство спокойствия, умиротворения и безмятежности. Маккуин любил дождливую погоду, любил туман, с видимостью почти «ноль». Ему это доносило лишь огромное удовольствие.

Он любил.

      И это как раз то дождливое утро, когда появляется сильное чувство безмятежности и думать о работе вообще не хочется. Но надо.

У Джексона Шторма

      Видя за окном этот «беспредел», который Шторм не особо любил, подъехав к окну и бросив ледяной взгляд, полный разочарования в погоде, лишь хмыкнул и вернулся в тренажёрный зал. Джексон определённо не видел всю красоту этой погоды, как Маккуин.       — Ну и где тебя носит?! Тренировка началась полчаса назад! — вопил тренер Шторма.       — Я сам решаю когда приходить на тренировку. — грубо отрезал Джексон, бросив высокомерный взгляд на тренера и вставая на симулятор. Тот лишь промолчал и включил всё, что нужно для тренировки.       Несколько часов на этом тренажёре шесть дней в неделю могли заставить выть. Но не Шторма. Он никогда не признает своих слабостей. Пока что его жизнь наполняли лишь тренировки и победы на треке, приносящие ему популярность и немалые суммы на банковский счёт. Он не жаловался. Ему нравилась победа.       Когда гонщик заехал в свой роскошный трёхэтажный коттедж и удобно устроился в гостинной, уставился в одну точку и провалился в прострацию, обдумывая события за день. Теплый, но едва освещающий комнату свет горел, осветляя область кофейного стола, на котором стоял вечерний напиток Шторма.       Как только он вышел из прострации, поехал на второй этаж, где уставился в окно, которое был, как и в тренировочном центре, в пол. Сумерки — вот его любимое время суток. В этот раз смешались дождливые облака и это прекрасное время. В душе он получал удовольствие от этой картины, что творилась за окном, хоть внешне он совсем не подавал вида. Странно, но Двадцатый не любит дождь именно днём, не любит пасмурную погоду, но ночью или в сумерки он принимает её со всей душой. Никто не знает, что у Джексона Шторма тоже есть чувства и состояния. Для других он бесчувственная, сконцентрированная машина для побед, но ведь это далеко не так…

Он чувствовал.

В доме Круз Рамирез

      — Круз! Ты где? — звал девушку черный автомобиль, крича на весь дом. Но жёлтого Ягуара не было дома. — Чёрт. Куда она подевалась? Почему не отвечает на звонки? — Кайл явно начинал нервничать.

В лесу.

      Мало кто знает, но неподалёку от города, за лесом лежит заброшенный гоночный трек, на котором в девяностых годах гоняли другие, нынче старые, гонщики. Желтая тачка подъехала к воротам, оставляя за собой деревья, верхушки которых скрывались в тумане.       — Никогда раньше туман не задерживался у нас так долго… — пробормотала Круз, оглядывая трассу и проезжая через ворота.       Она встала на линию старта, ещё раз подметив для себя, что дорога сохранилась очень даже неплохо с тех лет и какая она огромная. Ей самой никогда не доводилось участвовать в настоящих гонках, поэтому приходилось довольствоваться лишь заездами на личные рекорды.       Рамирез резко сорвалась со старта, ловя очередной драйв, наращивая обороты и ускоряясь. Счастье, которое переполняло девушку в тот момент, мечта, которая была неосуществима, благодать, что окутывала с колёс до самой крыши. Все эти чувства для неё были на вес золота.

Она мечтала.

Через несколько часов

      Желтая тачка уже подъезжала к своему дому, в котором её всё ещё ожидал Кайл. Обзвонив всех её друзей, но так и не узнав о местонахождении Рамирез, он начал беспокоиться не на шутку. Но услышав звук открывающейся двери, чёрный Ниссан словно подорвался и уже через пару секунд был в прихожей и ощутил сильное облегчение, увидев, что его подруга цела и невредима.       — Ты где так долго была? Почему не отвечала за звонки? Я волновался!       — Успокойся. Я была на трассе, тренировалась. Не отвечала потому, что связи не было.       — Ладно, главное, что ты цела. — вздохнул Кайл, слегка прикрыв глаза.

У Джексона Шторма

      — В смысле ты уезжаешь?! Джексон! Джексон! Не бросай трубку!       В ответ последовали короткие гудки…       Не сказать, что спонсор Джексона — подарок. Он своенравен, брезглив и всегда найдёт, к чему придраться. Но такая натура, как Шторм не давала спуску и даже своему спонсору, так что они находились исключительно в деловых отношениях, в глубине души недолюбливая друг друга. Но осознание выгодности контракта для обоих брало верх над собственными нравами.       — Джексон Шторм, может, Вы передумаете? Зачем Вам лететь в Милбрук? Нужно же готовиться к гонкам. — тихонько говорил автомеханик, стоящий справа от Двадцатого, наблюдав за всем происходящим.       — Объяснять ему я ничего не обязан. Мне нужно сменить обстановку, иначе дальше дело не пойдёт. Там есть гоночная трасса, так что за тренировки пусть не беспокоится. Его дело — дальше просиживать шины в своём кабинете, а моё — ездить. А где я буду ездить, это уже моё дело. — раздражительно проговорил гонщик, не смотря на механика и пытаясь потушить потоки раздражения внутри себя. — Собирай вещи. Я возьму только своего тренера и вылетаем.       — Слушаюсь, босс.

В кабинете спонсора

      — Как так можно?! Он ребёнок или гонщик в конце концов?! Так спонтанно взять и заявить, что улетаешь хрен знает куда, да ещё и накануне! — возмущался начальник, разъезжая по своему кабинету.       — Мистер Бакстер, я уверен, что он знает, что делает… — спокойно начал тренер.       — Этот самовлюблённый выскочка?!       — Он понимает, что на носу гонка, и что нужно усердно готовиться, что он и сделает. К тому же, он сказал, что улетает в Милбрук, а там находится гоночная трасса. Вы же знаете, снимет хорошее жилье и будет тренироваться, но в другой обстановке. ему нужно это. — всё также спокойно говорил тренер Кардер, пытаясь донести начальству плюсы мысли Джексона. Бакстер лишь слегка помялся и подъехал к своему столу, смотря на чёрный LX 570 напротив.       — Ты с ним поедешь? — уже успокоившись и как будто с пренебрежением спросил босс.       — Разумеется. Буду внимательно следить за его тренировками.       — Тогда езжайте. Езжайте, пока я не передумал!       — Да, сэр. Спасибо. — Кардер развернулся и скрылся за дверьми кабинета.       Спустившись вниз, он поехал в тренерскую комнату, в которой ждал Шторм. Комната была отделана в серебристых тонах с дорогой мебелью и белоснежным ковриком на полу. Двадцатый пристроился возле кофейного столика и пил кофе, а рядом с ним стоял механик с уже собранным багажом.       — Он не стал возражать, Джексон. Мы летим.       — Я бы и без его согласия полетел. — усмехнулся он, — Что ж, жильё нам забронировали, так что можно вылетать.       Кампания IGNTR была не беднее Dinoco, так что и частный самолёт заказать было несложно. Примерно через десять часов гонщик и тренер были уже там. Бакстер, конечно, был не в восторге от неожиданной прихоти Джексона, но он, всё-же, верил ему.

В тренировочном центре

      Солнце скрылось за однотонным покрывалом облаков. Трибуны пустовали, а на треке всё ускорялась красная тачка. Круз наблюдала за ним. За его стремительностью и скоростью, хранив в себе свою давнюю мечту выступать так же.       Маккуин стремился быть ещё быстрее. Быстрее, чем Шторм, как требовал начальник, и быстрее для того, чтобы остаться в спорте. Это всё, чего он хотел. Остаться и чувствовать ветер в лобовое стекло на скорости 200 миль в час, чувствовать дух соперничества и снова выступать за себя и свою команду. Определённо, это было то, ради чего Маккуин был готов на всё. Потому что любил своё дело. Любил всей душой и лишиться его означало лишиться самого себя.       Нельзя сказать, что Маккуин так уж сильно ненавидит Джексона Шторма, как это освещают все СМИ. Круз говорила, что злость и ненависть нужно использовать в тренировках, потому что эмоции и являются главным мотиватором. Но лишь Молния знал, что, в общем-то, никакой ненависти и нет, если судить относительно самого Джексона Шторма. Он питал горечь к поражениям, потому что они стали угрозой для его счастливой жизни, в которой остался лишь этот смысл. Но ненависть не была сильнее мечты оказаться вновь на гоночном треке и выступать за свою команду. Он стремился быть быстрее.       — Отличная работа, мистер Маккуин! — воскликнула Рамирез, выезжая на пит-лейн.       — Недостаточно… Тренировки ещё нужны. — проговорил красный автомобиль с пониженной интонацией, а Круз лишь промолчала. Ведь и так было ясно, что этот автомобиль подавлен. Слишком сильно. Его словно прижали огромным гоночным колесом к асфальту трека и сказали проговаривать свои последние слова, после чего его карьеру и мечту раздавили бы. Да и как быть оптимистично настроенным, когда твои шансы равняются 2,3%?       Лёгкий пар шёл от кузова, который был объят холодным сумрачным воздухом.       Кажется, скоро дождь пойдёт.       Жёлтый Ягуар возвращалась домой, осознавая все накопившиеся проблемы и одну самую важную, которую принимать даже не хотелось, — то, что Маккуин не наберёт достаточной скорости к гонкам, которые начинались уже на этой неделе. Она, как тренер, это прекрасно понимала. Но не хотела признавать даже самой себе, что уж говорить о её кумире.       Автоматическая дверь в дом начала свой скрип, поднимаясь вверх, как вдруг машину окликнул знакомый голос.       — Хэй, Круз! Привет, как ты?       — Кайл. Доброго вечера тебе. Ничего нового.       — Тренировки проходят всё так же?       — Да. И я не представляю, что делать. — взгляд был всё ещё на асфальте, хотя в это время Рамирез была в себе и прокручивала в голове совсем не воодушевляющие, но такие реальные исходы этой недели.       Кайл Грей заметил поникший настрой Круз и предложил поскорее заехать в дом, потому что на улице уже было темно и холодно.       В доме было значительно теплее, а через мгновение кухня-студия, совмещённая с залом, были охвачены тёплым, но глуховатым светом настольной лампы. Круз не любила зажигать большие люстры, а гораздо более любила настольные лампы и согревающие напитки, которые и предложила Кайлу. Атмосфера расслабляющая, но всё же поникшая.       — Эй, никогда не видел Круз Рамирез настолько грустной. Ты всегда видела во всём плюсы. Или это тебя твой старик заразил горем?       — Он не старик. Просто. просто настала пора посмотреть правде в глаза. Мы весь месяц тренировались и делали всё, что в наших силах, но к старту Маккуин не наберёт нужной скорости для победы. А это значит, что его карьера будет кончена.       — Но ты-то почему такая?       — Ты ведь никогда не видел, как единственная мотивация к твоей мечте угасает, потому что она — и есть твой кумир. И если у Маккуина нет искры, то у меня-то ей откуда взяться?       — Маккуин приехал в этот комплекс не для того, чтобы давать надежду кому-то, а для того, чтобы старому Молнии дали искру. Для этого ему дали тебя. А знаешь почему? Потому что ты и есть самая сильная искра для него. А если будешь хандрить вместе с ним, то вряд- ли из этого получится что-то путное. Подумай, как бы сделал Маккуин: проиграл красиво или даже бы не пытался что-то делать для победы?       Слова Кайла явно имели смысл. Словно маленький талый огонёк внутри, который вот-вот должен был погаснуть, разгорается. Она вновь чувствует искру. И она обязана поделиться ею с Маккуином. До заезда осталось 5 дней. Круз решила — если не получится поднять скорость Молнии за эти дни, то она сделает всё возможное, чтобы хотя бы поднять его дух.

Тем временем у Джексона Шторма

      При всей тяге Джексона к роскоши, он выбрал именно уютный Милбрук. Скорее всего ему хотелось уединения и покоя. Нужно было настроиться на гонку, а что может быть лучше уединённого испытательного полигона, который кампания IGNTR смогла арендовать без всяких помех. Сумма конечно была внушительная, но Шторм ясно выразил свою позицию. Именно поэтому этот трек полностью в распоряжении кампании и гонщика.       Время 5:31.       Спать почему-то не хотелось. За окном солнце только вставало, ещё не успев нагреть росу на траве. В воздухе парил туман, не успевший уйти ещё с ночи. Было прохладно, и кузов обдавал мягкий свежий ветерок. Джексон съехал с террасы своего большого коттеджа на мокрую травку. Он вдохнул свежий утренний воздух. Заезд через 4 дня. Это важно. Нужно настроиться на победу Джексона Шторма, которой от него так ожидают. Но не сейчас. Не в эту минуту. С маленького холма виднелась трасса и маленькие дома, а самое главное — горы и поля. Это определённо расслабляло в какой-то степени даже такую замороженную, как принято считать, глыбу как Джексон Шторм. Но это сейчас не важно. Так не важно. Сейчас он не Шторм, не «двадцатый», а просто Джексон. Тот, каким он может быть только наедине с собой. Фанаты и телевидение о нём знают ровно столько, сколько позволяет сам Джексон и кампания. Одним словом — имидж. Но не сейчас.       Уже, наверное, шесть утра, а колеса уже сделали пару кругов для разминки на полигоне. Слышен лишь шум мотора, ветер в лобовое стекло и, самое главное, было одиночество. Полное. Это сейчас было нужно. Нет рядом надоедливых и постоянно недовольных голосов Крю-чифа и механика.       Заезд через 4 дня. Нужно готовиться. Нужно победить. Шансы высоки, но нельзя заранее сдавать назад.

***

День заезда

      За эти прошедшие 4 дня Круз сделала то, что хотела. Маккуин был уверен в себе, или же, по крайней мере, хорошо мотивирован. Рамирез поделилась с ним своей искрой и сейчас терпеливо ждёт, пока гонщик по традиции настраивается к заезду.       Я скорость…       Комментаторская будка и телевиденье трещали об этом событии. Первый заезд, открывающий гоночный сезон. Зрители взволнованны. Гонщики уверенны. Приехали спонсоры. Крю-чифы готовились. Автомеханики готовили шины.       Гонка. Для кого-то очередная победа, а для кого-то — последний шанс не потерять свой смысл жизни.       Однако, нужно быть осторожным.       — Мистер Маккуин, Вы как?       — Отлично, Круз. Я собираюсь выиграть. И стать быстрее чем Шторм. Сегодня.       — Рад это слышать, Молния, — ввязался в разговор Стерлинг. — Ты знаешь уговор.       — Гонщики, на старт!       — Я должен сделать это…       Маккуин занял свою позицию. Волнение было, но нужно превратить его в решительность. И сегодня он хотел победить. Значит сделает всё возможное для этого.       И вот, долгожданный флаг опустился вниз, давая начало гонке. На всём этом гоночном треке среди большого количества гонщиков, для Маккуина был всего один соперник — Шторм. Несколько сотен кругов, несколько часов пролетели словно с такой же скоростью, с которой эти тачки наворачивали круги.       Три последних круга. Маккуин по-прежнему второй.       — Сможет ли Маккуин обогнать Шторма? Сможет ли доказать, что он ещё чего-то стоит? Должен победить. Обязательно.       Молния нарастил темп и довёл свой двигатель до предела, пренебрегая даже пит-стопом. Быстрее. Ну же. Должен победить. Перед глазами была лишь удаляющаяся вдаль фигура черного Ниссана. А затем… темнота? Что случилось? Почему вокруг темно? Полёт? Шины стоят на земле? Нет, не стоят… Вдруг сильный удар кабины о твёрдый асфальт. Затем ещё. И ещё. Пусто и темно. Авария. «Я должен был победить…» Последний слышный вдох и на мгновение вокруг стало слишком тихо. Слышны сирены скорой помощи. Крик Салли. Салли. Как она сейчас? Сколько времени прошло? Почему здесь так темно? И разве ж это моя судьба? Которая стала аварией?