Янтарно-зелёный

      – Мама, смотри! – пятилетний Дерек рассматривает янтарные следы, в солнечном свете напоминающие большие огненные кляксы, и радостно улыбается своей находке.       – Что такое, милый? – ласково спрашивает Талия, смотря на взбудораженного сына.       – Следы горят! – Талия мягко улыбается, а её лицо приобретает мечтательное выражение.       – Они не горят, дорогой, а светятся. Это следы твоей Родственной Души. Если ты пойдёшь по ним, то обязательно найдёшь её.       – Душа? Как ты и папа?       – Да, дорогой. Родственная Душа – это самый прекрасный человек на свете. Он будет любить тебя несмотря ни на что.       – Тогда пойдём по следам! Я хочу её найти, – мальчик тянет маму за руку, чтобы скорее отыскать нужного человека.       Дерек быстрыми шажками идёт вперёд, следуя за огненными кляксами, и радуется своей находке. Если он постарается сейчас, то станет самым счастливым на свете.       Но на окраине парка, где тропинка обрывается проезжей частью, Дерек видит несколько следов поверх друг друга, а дальше совсем пусто.       – Мам, их нет! – обиженно восклицает Дерек.       – Ничего страшного, дорогой. Поверь, вы обязательно встретитесь. Судьба сведёт вас, – Талия мягко улыбается и треплет сына по волосам. Дерек улыбается в ответ, потому что верит маме.

***

      Мечиславу пять, он стоит в парке и задумчиво смотрит на собачьи следы, сверкающие мягким зелёным светом.       – Мама, – зовёт мальчик, не оборачиваясь к подходящей к нему женщине.       – Что такое, сынок? – Клаудия смотрит на землю, пытаясь понять, что рассматривает Мечислав.       – А моей Душой может быть собака?       – Что? Нет, – Клаудия весело смеётся, присаживаясь рядом с сыном. – Почему ты так подумал?       – Потому что собаки хорошие. Их называют лучшими друзьями людей, – Мечислав хмурится, продолжая рассматривать большие следы.       – Ты прав – собаки очень хорошие. Но человек, который является твой Родственной Душой, всегда будет самым лучшим, – Клаудия улыбается сыну.       – А будет самым лучшим во всём? Или он будет лучшим, как папа, на которого ты ругаешься за разбросанные носки?       – Будет, как папа, – Клаудия смеётся и обнимает сына. – И в кого ты такой умный вышел, а?       – Сам по себе, – серьёзно отвечает мальчик.       – Давай, нам пора домой. Папа скоро подъедет за нами, – Мечислав протягивает руку маме и весело шагает по тропе.

***

      Дереку семь. У него быстро заживают коленки после падений, игра в бейсбол с папой, ворчащая старшая сестра и ещё одна – в животе у мамы. Дерек счастлив. У него большой дом, своя комната, огромный лес, где можно бегать, не боясь быть замеченным. Он рад жизни, любит свою семью и шумные завтраки, когда всем куда-нибудь нужно.       Дереку обычно не надо никуда собираться, потому что он на домашнем обучении. Но его всё устраивает, кроме клыков, которые вылезают сами по себе и не хотят исчезать, а ещё когтей, которые часто рвут одежду. Мама говорит, что скоро это пройдёт, Дерек начнёт контролировать себя и сможет ходить в школу, как остальные дети.       Да мальчик и рад подождать. Он ждёт первый поход в школу, ждёт сестричку, ждёт встречу со своей Душой. Дерек терпелив, он дождётся всего, что нужно. Потому что мама говорит, что он этого заслуживает.

***

      Мечиславу всего семь, а ему уже приходится узнавать, что такое настоящая боль. Он смотрит на заплаканную маму и отца, лицо которого скривилось почти, как от лимона. Мечислав не понимает, почему они такие грустные, но надеется, что скоро мама улыбнётся, как и всегда, а папа потреплет его по волосам перед тем, как уйти на работу.       Только вот Мечислав знает, что плачут обычно от горя. Он видел такое в фильме, но теперь это его жизнь. Может, мальчишка не знает причины боли, но он сделает всё, чтобы её уменьшить. Его родители плакать не должны.       Когда Мечислав обнимает папу и маму, он надеется, что это точно поможет. Когда так делает мама, всегда становится легче.

***

      Восьмой День рождения Дерек справляет уже вместе с крохотной девочкой в маленьком костюмчике и сотне пелёнок. Она пахнет молоком и любовью, немного слезами и иногда тем, что мама просит вслух не говорить. Дерек не говорит только потому, что такое бывает иногда, а в основном Кора пахнет счастьем всей стаи. Она и Дереком пахнет, а ему это очень нравится. Теперь он не самый маленький в семье, у него есть сестрёнка, которую он может защитить от всего плохого.

***

      Мечислав уже в восемь лет знает, что такое путанность речи, ухудшение памяти и лобно-височная деменция. Он неплохо разбирается в некоторых препаратах, всегда следит за временем, чтобы принести нужные таблетки маме, если вдруг папы нет рядом, и уже умеет заваривать вкусные каши из хлопьев.       Стайлз хорошо учится, старается не приносить проблем родителям и в каждый визит врача верит, что тот объявит его маме о выздоровлении. Что она больше никогда не будет забывать его имя, путать слова местами, а все вонючие таблетки можно будет выкинуть. Стайлз их ненавидит. И больницы ненавидит тоже.

***

      Все носятся по дому, собирая самые важные и необходимые вещи, спорят и сверкают яркими радужками. Все маленькие дети прячутся по комнатам, а старшие братья и сёстры бегают от одного к другому, чтобы помочь упаковать сумку.       – Лора, что происходит?       Дереку десять, и он в панике. Все пакуют вещи, дом пропитан тревогой, злостью и агрессией. Негативных эмоций так много, что закладывает нос. Дереку всё труднее дышать.       – Мы на время едем в Нью-Йорк, – отвечает Лора, пока закидывает нужную одежду и обувь в сумки.       – Почему? – не унимается Дерек. Он не хочет уезжать. Здесь его Душа, с которой он должен обязательно встретиться. Просто оказалось, что для такого маленького волчонка, как он, Бикон Хиллз – очень большой город.       – Дерек, – Лора кладёт руку на плечо брату, чтобы он почувствовал не только тревогу, но и уверенность, которой полна сестра, – здесь очень плохие люди, которые хотят сделать нам больно. Убить нас. Мы уедем отсюда, чтобы быть в безопасности.       – Но здесь моя Душа. Я не могу уехать, – Дереку хочется плакать, но он ведь уже мужчина, так что пытается сдержать себя. Он не будет плакать при сестре.       – Мы вернёмся, Дерек. Как можно скорее, обещаю, – Дерек кивает, тихо шмыгая носом, а потом наблюдает, как сестра дальше упаковывает его обувь.

***

      Мечиславу десять, он только что пришёл с похорон матери, а теперь стоит перед зеркалом, заплаканный и бледный, и дрожащими руками остригает отросшие волосы тупыми ножницами. Он каждые пару секунд шмыгает носом, смахивает с чёрного пиджака остриженные пряди и старается игнорировать тот факт, что перед глазами всё расплывается.       – Мечислав? – отец входит в комнату, от него немного пахнет виски, а лицо искривлено скорбью и болью утраты. – Прекрати это делать.       Но мальчик продолжает стричь себя, на голове волосы разные по длине, а отрезанные – разлетаются в стороны.       – Мечислав, прекрати! – злостно выкрикивает шериф и выхватывает ножницы из рук сына.       – Я не Мечислав! Мне не нравится это имя! Не зови меня так больше! И мне не нравятся волосы! Они нравились маме, но теперь её больше нет! Не хочу! Не хочу! Не хочу! – Мечислав топает ногами и плачет навзрыд, слёзы скатываются по раскрасневшимся от крика щекам, горло рвёт на куски от боли, а в грудной клетке увеличивается саднящий ком, давит на лёгкие – и мальчик задыхается.       Мечислав вдыхает всё глубже и чаще, и не может вспомнить, как нужно выдыхать, он валится на пол, давясь воздухом. Испуганный Джон падает на колени рядом с сыном, обнимая и притягивая к себе.       – Тише, дыши, ребёнок, давай, – Джон гладит Мечислава по спине, успокаивая, – давай, ребёнок, дыши.       Мечислав хватается пальцами за отцовский пиджак, всхлипывая и пытаясь отдышаться. Он утыкается в крепкое плечо, расслабляясь, и хотя пахнет смертью и виски, но ещё чувствуется отцовский одеколон и шампунь, поэтому становится немного легче.       – Я постригу тебя, Мечислав, – говорит мужчина, смотря на раскиданные по полу пряди волос.       – Не зови меня так больше, – всхлипывает Мечислав, смотря на пустую стену напротив. – Это сложное имя. И оно мамино, – он чувствует, как к горлу подступает тошнота, а к глазам – слёзы. – Но мамы… больше нет. Теперь у меня только ты. Зови меня… Стайлз.       У Мечислава была прекрасная жизнь и следы Родственной Души, оба родителя и смерть, разрушившая её.       Но теперь есть Стайлз. У него отец с повышенным холестерином, имеется СДВГ, незатыкающийся рот и непрекращающийся поток мыслей, новый друг по имени Скотт и тьма в душе от потери матери достаточная, чтобы потушить свет следов Родственной Души.

***

      Дереку четырнадцать, он хмурый, злобный, ненавидит старшую школу, охотников, полнолуния и семью.       Дерек хочет домой, вырваться из душного и пыльного Нью-Йорка в просторные леса, ночную тишину и объятия Родственной Души. Хочет услышать пение птиц на рассвете, увидеть звёздное небо в полночь и устраивать ночные прогулки по лесу. Он мог бы уже давно общаться со своей Душой, наслаждаться свежим воздухом и контролировать обращение в родном доме.       Вместо этого он в душном классе, полном отвратительных концентрированных запахов, старается не обратиться от злости и раздражающих звуков, и уже вторую неделю думает о том, что какая-то свихнувшаяся охотница к чертям сожгла их дом, чтобы запугать. В новостях говорили, что никто не пострадал. Но это неправда. Пострадал Дерек, его дом, его воспоминания, история его семьи и место, куда он всегда мог вернуться.       Но у него теперь слепящий глаза Нью-Йорк, бесконечный шум машин и удушливая комната-тюрьма в многоэтажке, из которой никуда не деться. Он думает о родителях, которые стараются контролировать каждый их шаг, чтобы уберечь, и это понятно. Но Лора злится, Дерек хмурится, а Кора бесится. Питер язвит и переходит на чёрный юмор, а остальные родственники, благо, живут этажом ниже.       К нему постоянно лезут девчонки и парни, желающие встретиться с ним, пригласить на свидание или даже залезть в штаны. Дерек их совсем не понимает. У них же есть Душа, такая же, как и у него, полная надежд и ожидания. Но им будто плевать. И от этого Дерек ненавидит Нью-Йорк ещё больше, гнусный, развратный город.       Дереку лишь хочется немного порычать и побегать всласть, чувствуя безопасность, хочется болтать и обниматься с Родственной Душой, которая ждёт и ищет его, хочется…       Мечтать не вредно, Дерек Хейл.

***

      Стайлз устал от своей жизни.       Во-первых, старшая школа – полный отстой. Большинство приходят туда парочками, потому что отыскали свою Родственную Душу чуть ли не в младенчестве. И постоянно об этом рассказывают, что крайне раздражает. А ещё они ходят повсюду, сюсюкаются и постоянно целуются, что бесит втройне. Скотт и Эллисон, Лидия и Джексон, Эрика и Вернон. Их компания – это передоз слащавости, влюблённости, сердечек и розовых соплей. Нормальным можно назвать разве что Айзека, потому что он такой же одинокий одиночка, как и Стайлз. Только вот если причина одиночества Лейхи неизвестна, то вот Стилински о своей прекрасно осведомлён.       Это его любимое во-вторых. Кажется, соулмейт Стайлза – собака. Огромная собака. И он не совсем уверен, что нужно с этим делать. Если говорить серьёзно, то по размеру следов можно предположить, что это английский дог, только они такие здоровенные. Интернет со Стайлзом был не согласен лишь отчасти, а учитель биологии – совсем. Он утверждал, что это волк и никто другой.       Тогда назревает два очевидных вопроса:       Первый, так это откуда волк в чёртовой Калифорнии;       Второй, почему его душа вообще волк (Стайлз всё ещё уверен, что это собака).       Стайлз за последние годы столько прочёл о родственных душах, что голова теперь пухнет. Серьёзно, у него знаний на учёную степень, не меньше.       Только вот проблему это не решает. Он не нашёл ни единого упоминания о том, чтобы душой человека был зверь. Поэтому параллельно он изучил духовных животных, мифологию Скандинавии, всякие сумасшедшие теории, хуманизацию, олицетворение и, собственно, его уже на второй ссылке занесло немного не туда.       И ладно бы только это, но есть ещё и прекрасное в-третьих. То самое, в котором упоминается, что его душа пропала так же, как и способность Стайлза видеть свет следов. В последние пару лет он редко встречал следы своей Души, а потом они и вовсе перестали появляться в течение полугода. Больше Стайлз ничего не узнал, потому что после смерти мамы или, как говорят книги, «тяжёлой психологической травмы», в его маленькой душе появилась темнота, из-за чего следы перестали светиться. Хуже только отцу, для которого следы жены теперь чёрные, как пепел.       Вся надежда Стайлза в руках его пропавшей Души.       Стайлз устал, вздыхает чаще своего отца и верит, что его Душа вернётся.

***

      Дерек всё ещё не верит. Он стоит напротив восстановленного дома посреди леса, дышит полной грудью и впервые чётко чувствует своего волка, полного счастья.       Осталась неделя до школы, а это значит, что после скорого обустройства дома он пойдёт и отыщет Душу. Будет бегать по всему Бикон Хиллз в поисках следов, если только потребуется, но найдёт. А пока он стоит напротив родного дома вместе с Корой, Лорой и Питером, и чувствует себя самым свободным и счастливым на свете.       Узнать, что Лора приобретает силы альфы, потому что имеет поддержку волков из стаи, оказалось каким-то чудом. Но в итоге благодаря поддержке дяди и двух младших родственников девушка-таки стала полноценной альфой, у которой есть территория в прекрасном родном городке. А родители остались в Нью-Йорке со своей оставшейся семьёй, где им было гораздо комфортнее, хотя новая стая Хейл никогда этого не поймёт.       Неделя проходит быстро, даже слишком. Дерек соглашается на одну поездку на машине всей семьёй до самой школы, но обещает себе больше так не делать. Потому что Кора, Лора и Питер в одной машине – это страшнее Армагеддона.       Дерек прощается спешно, потому что на парковке он видит то, что так долго искал. Наконец-то! Хейл быстрее вылезает из машины и пару мгновений завороженно рассматривает золотистые следы, сияющие ярче прежнего, а потом глубоко вдыхает, стараясь почувствовать запах Души среди чужих. Увы, слишком воняет бензином и выхлопными газами, но Дерек хотя бы знает, где искать. И он найдёт. Сегодня. Во что бы то ни стало.       Пока Дерек идёт к кабинету, он завороженно и жадно рассматривает все следы, оставленные душой. Они яркие, как солнце, и, кажется, касались всего, что тут только есть. Причём, не только руки и ноги. Дерек насчитал уже семь отпечатков задницы и штук двадцать круглых отметин, напоминающих колени. Видимо, его Душа крайне неуклюжая, так что Хейлу придётся постараться, чтобы сохранить её целой.       До звонка осталась минута, а его, скорее всего, ещё заставят представиться. И нужно успеть записаться на какие-нибудь спортивные занятия. В Нью-Йорке от безысходности он только это и делал (порой у него возникало такое чувство, что он-то и оборотень лишь от безысходности, потому что занимался всеми видами спорта, какие находил, только вот обычный человек такого бы не вынес). Так что придётся всё уместить за один день. И он справится.       Первые три перемены не дают никаких результатов, кроме осознания, что у его Родственной Души две левые ноги. Дерек не уверен, но точно встретил пару отпечатков щеки и лба. В какой-то момент он надеется, что это не издевательства одноклассников. Иначе им всем не жить, это Хейл может пообещать.       Дерек записался в бассейн, на лакросс и кружок по баскетболу, где оказалась слабая команда, но, может, есть малюсенький шанс выдрессировать их за оставшиеся два года старшей школы. Познакомился с другими ребятами и уже успел получить три номера от девчонок, но только вот Душу свою так и не нашёл. Да Господи, это же не такая большая школа и точно не грёбаный Хогвартс, как можно за весь день не встретить человека, если к нему должна вести сама судьба?       Но в этот самый момент кто-то с размаху врезается в его спину – Дерек едва успевает устоять. Он резко оборачивается, чтобы прикрикнуть на кого-то столь неосторожного, да вот только натыкается на парня, всего покрытого светящимися янтарным светом следами.       – Ты! – восклицает Дерек, а парень перед ним нервно сглатывает и смотрит своими большими карими глазами.

***

      – Стайлз, уже восемь! – подросток подскакивает на кровати, сразу же падая на пол.       – Что?! – выкрикивает парень, подрываясь и рывком стягивая с себя пижамные штаны, чтобы натянуть валявшиеся на полу джинсы. И, разумеется, валится на пол. – Пять минут назад звонил будильник!       – Он звонил сорок пять минут назад, – отвечает шериф из коридора.       – Вот чёрт! – Стайлз припоминает, как хотел пару минут полежать после будильника, потому что по летней привычке лёг поздно и не выспался. И вот чем закончилось. Господи, за что, первое занятие ведь у Харриса. В этот момент Стайлз уверен, что плакать не стыдно. Наказание в первый учебный день – отстой.       Наказание, собственно, Стилински получает, ведь это же Харрис. Разумеется, что парень по-любому оказался бы в полной заднице.       Зато Стайлз общается с Эллисон, которая уезжала на месяц к родне во Францию. А ещё с Лидией и засранцем Джексоном, которые всё лето отдыхали в Лондоне. Со Скоттом, Айзеком, Эрикой и Верноном он тусовался всё лето, весело проводя время, но встретить их тоже очень круто. Вся их компания снова в сборе, так что можно пожаловаться на Харриса, а потом слушать о красотах провинций во Франции и достопримечательностях Лондона.       Стайлз рад видеть своих друзей, с ними весело и комфортно, кроме разговоров о Родственных Душах. Но это и понятно. У Стайлза Родственная собака-волк или кто там вообще, так что он бы никогда не хотел говорить об этом. Ни-ког-да.       А уже через полчаса важно только то, что он бежит из библиотеки на урок литературы, потому что у них новый учитель, а позориться не охота. Только вот вместо того, чтобы успеть, Стайлз резко сворачивает за угол и вдруг врезается в какого-то парня. А когда тот оборачивается и смотрит ему прямо в душу, то и вовсе уже прощается с жизнью. Этот парень сейчас убьёт его одной левой, Господи Боже.       – Ты! – Стайлз нервно сглатывает, надеясь, что сейчас пройдёт какой-нибудь преподаватель и спасёт его от избиения. Но только вот у него есть оружие получше (или похуже, это как посмотреть).       – Да, это я. И что? Врезался я в тебя, подумаешь. Что, я сломал тебе позвоночник? На твоей железобетонной спине вряд ли даже синячок одинокий появится. Так что нечего тут начинать, понял? Если хочешь, то могу извиниться, хотя мне и не за что. Я, между прочим, шёл согласно всем правилам, хотя не сказать, что шёл, пусть будет «передвигался», но не суть, потому что движение – это…       – Стой! – воскикнул незнакомец, который показался Стайлзу крайне растерянным, если не испуганным, и даже вытянул руки вперёд, быстро махая в попытке остановить. Пару мгновений он молчал, пока, наконец, не решился заговорить: – Ничего страшного, что ты врезался. «Ты» означало то, что ты моя Душа!       Ладно, окей.       Обработка данных…       Погодите-ка, что?       – Волче? – у Стайлза возникло жизненно необходимое желание пошутить о красной шапочке, он ведь не зря напялил красную байку именно сегодня, только вот всё равно ничего не понятно.       – Что? – вот теперь его якобы Душа точно выглядит напуганной, а Стайлзу кажется, что у него нет самой главной детали, чтобы понять «какого чёрта».       – После тебя остаются следы волка, хотя я честно думал, что это собака.       – У меня волчьи следы? – спрашивает… м-м, а как его зовут-то вообще? Они точно не встречались раньше.       – Я не знаю. Я их больше не вижу. И как тебя зовут?       – Ты… – у парня то-самое-лицо, которое появляется у всех, кто узнаёт, что Стайлз не видит следов. Все знают, что это происходит только после чего-то ужасного и исчезает только с появлением Родственной Души. Стайлз никогда не хотел, чтобы его Душа смотрела так, тем более, когда у неё такие очаровательные глаза. – Я Дерек.       – А я Стайлз. И я бы хотел знать, какого чёрта. Типа, почему у тебя вообще такие следы? Я изучил кучу литературы, но нигде о таком не говорилось.       – Да, это всё будет, я объясню. Позже, – бормочет Дерек, неловко улыбаясь. – Но пока мы можем заняться твоей проблемой.       Стайлз знает, как решаются его проблемы – прикосновениями, но он всё равно не может перестать удивлённо смотреть в зелёные глаза напротив. Следы были такие же, когда Стайлз видел их нормально в последний раз: насыщенно-зелёные, отливающие тёплым светом. Парню кажется, будто он тонет в этих удивительных глазах, погружается всё глубже.       – Я не думаю, что… – начал было Стайлз, но его останавливает чужое горячее дыхание на губах, которые вдруг осторожно его целуют. Совсем нежно и любяще, будто они уже сотни лет вместе и всё ещё счастливы.       Боже, Стайлза целуют. Его целуют. Просто потому, что хотят. Хотя Стайлз и не молился, но его ночные стенания явно кто-то услышал. Спасибо ему, кто бы он ни был!       Когда Дерек отстраняется, Стайлз чувствует лёгкость и тепло во всём теле, приятную дрожь и покалывание в пальцах.       А ещё жар на лице, настоящий пожар, когда он видит собственный смазанный янтарный след на губах Дерека и понимает, что у него наверняка такой же.       А потом до Стайлза доходит, что он видит следы. Они повсюду. Пока бледно-зелёные, почти невидимые и блёклые, но это невероятная помесь из волчьих следов и рук, и это так странно, но всё же прекрасно. И они мешаются вместе с его – янтарно-солнечными, усыпающими весь пол. Господи, у Стайлза есть Родственная Душа, и он нашёл её!       – Я вижу! – восторженно шепчет Стайлз, начиная улыбаться, как идиот. – Я их снова вижу!       – Да, я теперь тоже. И ты не шутил, – Дерек улыбается в ответ, и Стайлз понимает, что это самая прекрасная улыбка, которую он только встречал. Он знает, что хочет видеть её всю оставшуюся жизнь.       – Мы Родственные Души, – выдыхает Стайлз поражённо. Боже, они и правда… Бо-оже…       – Ага, – выдыхает Дерек, едва краснея и улыбаясь шире.– Ты, может быть, хочешь сходить в кафе после школы?       – Нет, – говорит Стайлз, виновато улыбаясь, и спешит добавить, замечая резко растерявшегося Дерека. – Я проспал и опоздал на химию. Харрис не упустил шанса наказать меня.       Дерек сразу выдыхает, заметно расслабляясь. Господи, неужели он может допустить вероятность, что Стайлз ему откажет, тем более, если это прекрасное создание – его Душа?       – Это не проблема. Я тебя дождусь. Моё желание узнать, откуда на полу столько отпечатков твоей задницы, слишком велико.       – Поверь, это не так уж и интересно, – усмехается Стайлз, потирая шею. – Я бы лучше услышал твою историю. А ещё мы пропустили уже пол-урока литературы.       – Плевать. Я вернулся в Бикон Хиллз только ради тебя, – Стайлз не уверен, требует ли это ответа, но всё же решает воспользоваться правилом «откровенность за откровенность».       – А я знаю всё о волках и из-за твоих следов серьёзно углубился в зоологию и ботанику, – ладно, это суперхреновая откровенность, но если у его Души следы волка, то что-то же для Дерека это должно значить.       – Вау, – выдыхает Дерек, и Стайлз слышит в одном его слове столько удивления. – Просто вау. Я готов послушать об этом на нашем свидании, – Дерек целует его так быстро, что Стайлз даже не успевает возразить, и широко улыбается, шагая спиной вперёд. – Буду ждать тебя у кабинета химии.       – Ага, – мямлит Стайлз, медленно кивая и краснея. Стайлзу кажется, что у него сейчас случится паническая атака, только от переизбытка счастья и удивления.       И, Боже-спаси-помоги, он идёт на свидание! Он… он теперь чья-то Родственная Душа.       Стайлз нежно поглаживает поцелованную щёку подушечками пальцев, медленно шагая в кабинет. Теперь он может рассказать всем, что нашёл свою душу. Теперь он знает, что будет счастлив.       Они вместе будут счастливы. Дерек и Стайлз. И трое детей. И их собака. Две.       Может быть, ещё и попугай.