Спасительница 2. Девушка, победившая тьму

      

***

      Тишина в кабине корабля была густой, тяжёлой, как вата. После рёва двигателей и визга разрываемого пространства, эта тишина давила на барабанные перепонки. Корабль, получив последний импульс от сердца Николь, выполнил прыжок безупречно. Теперь он тихо парил в знакомой темноте земной ночи, заходя на посадку к одинокому сараю Джека.       Ариана сидела в кресле пилота, не двигаясь. Её руки всё ещё сжимали штурвал, хотя автопилот давно взял управление на себя. Взгляд её был прикован к чёрному стеклу, но видела она не приближающуюся Землю, а маленькую фигурку, растворяющуюся вдали, и тот сокрушительный удар о каменную плиту, который она услышала внутри себя, даже сквозь вакуум космоса.       Сзади раздался стон. Джек пытался приподняться на локте, его спина горела онемевшей болью от шокового разряда.       – Где… – его голос прозвучал хрипло. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть остатки паралича. – Где Николь?       Вопрос повис в воздухе, острый и неумолимый. Венера и Талена переглянулись, но промолчали, опустив глаза. Ответа не было. Только гул систем.       Ариана нажала кнопку, и с шипящим звуком открылся люк. Ночной, пахнущий травой и сыростью воздух Земли хлынул внутрь. Она встала, её движения были резкими, механическими, будто её конечности управлялись другой волей. Не оглядываясь на остальных, она шагнула на твёрдую, родную для других, землю.       – Эй! – голос Джека набрал силу. Он, превозмогая боль, поднялся и заковылял к выходу. – Я спросил, где Николь!       Ариана остановилась, но не обернулась. Её плечи были напряжены, хвост замер в неподвижной дуге.       – Её нет. – произнесла она ровно, без интонации.       – Что значит «нет»? – Джек спустился по трапу, его шаги были тяжёлыми. Он подошёл к ней сзади, и его тень накрыла её. – Где она осталась? На корабле? На орбите?       Ариана медленно повернулась. В тусклом свете луны её жёлтые глаза казались потухшими. В них не было слёз, не было паники. Только пустота, отшлифованная до ледяного блеска.       – Она осталась на Террдандиуме. Навсегда.       Она попыталась пройти мимо, к дому, но Джек грубо схватил её за плечо.       – Как это «навсегда»? Ты что, бросила её там? – в его голосе зазвучала хриплая ярость, рождённая непониманием и адреналином. – Мы не для этого летели! Мы не для этого…       – Мы ни для чего не летели! – Ариана резко дернулась, вырываясь из его хватки. В её голосе впервые прорвалось что-то живое – едкая, обжигающая горечь. – Ты летел непонятно зачем. Она летела, чтобы выполнить программу. И она её выполнила. Всё.       Она снова повернулась к дому, но Джек шагнул вперёд, блокируя путь.       – Какую программу? Что ты несёшь? Она отдала нам свой корабль, она… – он запнулся, мозг наконец-то начал складывать ужасающую мозаику: отчаянный взгляд Николь, её странные прощания, пустая панель управления… и взрыв энергии, которого просто не могло быть. – Нет. Она не могла…       – Могла, – отрезала Ариана. И в этом одном слове был весь ледяной ужас произошедшего. – Теперь отойди. Я не обязана тебе отчётов.       – Обязана! – взорвался он. – Я чудом не сгорел в атмосфере, меня чуть не пристрелили, я таскал тебя на плече, а ты… ты даже не можешь объяснить, что случилось с тем, кто нас туда привёл? С твоей сестрой?       При слове «сестра» что-то дрогнуло в каменном лице Арианы. Тень боли, быстрая и глубокая, как нож. Но вместо объяснений её губы сжались в жёсткую тонкую линию.       – Ты ничего не понимаешь. И тебе не стоит понимать. Это не твоя история, черепаха. Ты просто… такси. – она бросила на него взгляд, полный такого отчуждения и превосходства, что ему захотелось встряхнуть её. – Миссия завершена. Квиты.       Она с силой оттолкнула его плечо и пошла к тёмному дому, оставив его стоять одного посреди ночного поля. Её фигура растворялась в темноте, унося с собой все ответы и оставляя только тяжёлый, горький осадок.       Джек смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Гнев кипел в нём, смешиваясь с обидой и жгучим чувством потери. Он не знал Николь долго. Но она спасла им всем жизнь. Ценой своей. А та, ради кого это было сделано, даже не обернулась.       Венера, молча наблюдавшая за сценой с трапа корабля, тихо вздохнула. В её глазах читалось понимание, граничащее с грустью. Она видела не просто злость Джека и холод Арианы. Она видела две раны, которые только что начали кровоточить. И понимала, что самая сложная часть — осознание и расплата — начинается только сейчас, под холодными звёздами чужой для одной и родной для другой планеты.       Джек развернулся и пошёл к дому тяжёлой, раздражённой походкой. Каждый шаг отдавался глухой болью в спине, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что клокотало внутри. Пустота. Глупая, нелепая пустота, которую оставила после себя эта… эта тряпичная кукла-робот. И ледяное, абсолютное равнодушие той, ради кого она себя разобрала на запчасти.       Он втолкнул дверь в дом, и она с грохотом ударилась о стену. В гостиной было темно и тихо. Он прошёл мимо пустого кресла, мимо стола, где ещё стояли неубранные кружки с утра — с утра другой жизни, когда Николь ещё была среди них холодным, но живым присутствием. Сейчас её не было нигде. Только воспоминание о механическом голосе, сказавшем «я люблю вас», резало по живому.       Он схватил со стола первую попавшуюся банку с пивом, открутил крышку и залпом осушил половину, пытаясь смыть ком горечи в горле. Не помогло.       Тем временем к кораблю, все ещё шипящему остывающим металлом, осторожно подбирались две фигуры с фонариками. Лара шла впереди, её лицо было искажено тревогой, Эмили – растерянностью.       – Венера? Талена? Это вы? – крикнула Лара, заслоняя глаза от света фонаря.       Из люка показалась сначала Венера, её лицо в свете луны казалось усталым и печальным. Затем вышла Талена, которая тут же споткнулась о порог, всё ещё находясь под впечатлением от межгалактического путешествия. И наконец, появилась она.       Ариана спустилась по трапу медленно, оглядываясь. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по сараю, по очертаниям дома, по силуэтам двух новых мутанток. В нём не было ни страха, ни любопытства – лишь чистая, отстранённая аналитика.       – Вы… целы. – выдохнула Лара, подбегая к Венере и хватая её за руки, проверяя, всё ли в порядке. Затем её взгляд перебежал на Талену, и наконец – на незнакомку. – А где… где Николь? – спросила она, заглядывая за их спины в тёмный зев корабля.       Ариана, которая уже отвлеклась и рассматривала конструкцию сарая, ответила, не поворачивая головы:       – Её больше нет.       Фраза повисла в воздухе, простая и чудовищная.       – Что? – прошептала Эмили.       – Как «нет»? – голос Лары стал резким. Она отстранила от себя Венеру и шагнула к Ариане. – Что случилось? Вы её там… бросили?       – Её не бросили, – тихо вмешалась Венера, но Лара её не слышала.       – Она не была живой, чтобы её можно было «бросить». – Ариана наконец обернулась к ним. В свете фонаря её жёлтые глаза выглядели бездонными и абсолютно пустыми. – Она была бионическим роботом. Механизмом. Она выполнила свою основную задачу – доставила меня сюда. На этом её функции завершены.       – Ты говоришь о ней, как об инструменте! – вспыхнула Лара. В её глазах загорелось негодование. – Она была с нами! Она… она помогала, переживала! Как вы могли просто позволить ей… позволить ей погибнуть?!       Венера попыталась взять сестру за руку:       – Лара, не так всё просто…       – А как? – Лара вырвала руку. – Как это «просто»? Вы взяли её с собой, и она не вернулась! И ты стоишь тут и говоришь «функции завершены»?       Ариана вздохнула, звук больше похожий на лёгкое шипение. Она явно считала этот разговор бессмысленным.       – Вы привязываетесь к вещам. Это ваша слабость. – сказала она холодно. – Она была запрограммирована на самопожертвование в критической ситуации для обеспечения успеха миссии. Ситуация возникла. Протокол был выполнен. Эмоциональная оценка здесь не требуется.       Она отвернулась, закончив разговор, и её внимание снова привлекло что-то во дворе. Она подошла к забору, провела рукой по шероховатой древесине, будто изучая её состав, затем посмотрела на небо, как бы сверяя видимые созвездия с картой в памяти.       Лара стояла, ошеломлённая, глядя ей в спину. Эмили тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Талене, которая обнимала её, но сама смотрела на Ариану с сложной смесью жалости и научного интереса. Как может кто-то быть таким… пустым?       – Она врёт. – тихо, но твёрдо сказала Лара Венере. – Или с ней что-то не так. Николь была… больше, чем просто программой. Я это чувствовала.       Венера кивнула, глядя на стройную фигуру ящерицы, которая теперь присела на корточки, рассматривая траву у забора.       – Возможно. – так же тихо ответила Венера. – Но её правда сейчас – это стена. И мы эту стену не пробьём вопросами. Только время или что-то очень сильное может её разрушить.       А в доме, у окна, стоял Джек. Он слышал каждый взрывной вопрос Лары и каждую ледяную, отточенную как скальпель, отговорку Арианы. Он сжал банку в руке так, что алюминий затрещал. «Эмоциональная оценка не требуется». Правильно. Какая может быть оценка у того, у кого вместо сердца – шестерёнки, а у той, у кого, кажется, вместо сердца – кусок льда.       Он отшвырнул смятую банку в угол и потёр лицо ладонями. «Покойся с миром, Николь. Твою создательницу, судя по всему, твоя смерть волнует ещё меньше, чем нас.» И эта мысль злила его больше всего.       Остывали все по-разному. Венера — обняв тихо плачущую Эмили и глядя в темноту. Талена — лихорадочно записывая в блокнот всё, что помнила о прыжке и устройстве корабля. Лара — яростно пиля дрова у сарая, хотя в этом не было нужды. Ариана — методично выгружая из корабля немногие уцелевшие приборы и свою потрёпанную сумку.       Именно Венера сделала первый шаг. Она подошла к кораблю, где Ариана, стоя на колене, проверяла целостность какого-то цилиндрического устройства.       – Ариана? – тихо начала она. Ящерица подняла голову, её взгляд был вопросительным и отстранённым. – Ты… ты должна быть истощена. Иди в дом. Отдохни. Хоть немного.       Ариана промолчала, оценивая её взглядом. Доверие явно не входило в её список приоритетов.       – Это не ловушка. – добавила Венера, и в её голосе прозвучала усталая искренность. – Просто… здесь безопасно.       Безопасно. Это слово, кажется, сработало. Ариана медленно кивнула, одним движением взвалила сумку на плечо и поднялась.       – Показывай.       Дом встретил их тишиной, пахнущей деревом, пылью и старой пепси-колой. И немым, тяжёлым взглядом Джека. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, со скрещенными на груди руками. Не баррикада, но и не приглашение. Просто присутствие, заряженное невысказанным укором: «Ты здесь, а её нет. Почему?»       Ариана на секунду замерла на пороге, её зрачки сузились, адаптируясь к тусклому свету. Затем она перевела дух, резким движением сбросила сумку на пол у ног. Металлические части внутри звякнули.       – Гравитация слабее. – произнесла она негромко, скорее себе, констатируя факт. – И воздух… плотнее. Давно я здесь не была.       Эмили, робко выглянув из-за спины Талены, не удержалась:       – А ты… откуда ты? Прямо с той планеты?       Ариана обвела взглядом комнату: грубая мебель, потрескавшиеся стены, примитивная техника. Её лицо не выразило ничего, кроме лёгкого профессионального разочарования.       – Нет. Я с Земли. На Террдандиум попала… по глупости. Хотела вернуться, но осталась. Думала, найдётся место для ума. Ошиблась. – она прошла дальше, касаясь пальцами поверхности стола, изучая текстуру. – А это… ваше жилище? Интересно. Я ожидала, что земная цивилизация продвинется дальше примитивных каркасных построек и открытого огня.       Джек фыркнул, не выдержав.       – Если тебе тут так тесно и примитивно, дверь на том конце. Никто не держит. Можешь вернуться в свой сверхтехнологичный ад.       Ариана повернула к нему голову. В её жёлтых глазах мелькнуло не раздражение, а что-то вроде холодного любопытства.       – А ты всегда такой… занудный? Или это специально для меня включаешь режим «грубый ретранслятор очевидного»?       Напряжение в воздухе сгустилось настолько, что его можно было резать. Лара, вошедшая сзади, уже открыла рот, чтобы вступиться за Джека, но её опередила Талена.       – Так! – её голос прозвучал неестественно громко и бодро. Она шагнула между ними, будто физически раздвигая конфронтацию. – Все голодные. Я это вижу по вспыльчивости и необоснованным архитектурным претензиям. На кухне есть тушенное мясо, картошка и, кажется, даже не прокисший суп. Предлагаю временное перемирие и направление всех когнитивных ресурсов на пищеварение.       Она ухватила за руку сначала остолбеневшую Эмили, потом бросила взгляд-приказ Венере и Ларе, и наконец, слегка подтолкнула в сторону кухни Ариану.       – Идём. Даже межгалактические путешественницы и обиженные ниндзя должны есть. Особенно когда пахнет так… по-земному.       Ариана, слегка ошарашенная такой прямолинейностью, позволила себя направить. Её последний взгляд, брошенный через плечо на Джека, был уже не ледяным, а устало-оценщивающим. Мол, «интересный экземпляр, требует дальнейшего изучения, но не сейчас».       Джек, оставшись один в опустевшей комнате, провёл рукой по лицу. Запах борща из кухни действительно был на удивление убедительным аргументом. И, чёрт возьми, он был правда чертовски голоден. Война могла и подождать.       Кухня, тесная и пропахшая чаем и старой плитой, стала нейтральной территорией. Все расселись за столом: Талена и Венера по одну сторону, Лара и притихшая Эмили — по другую. Ариана выбрала место у края, будто рассчитывая на быстрый отход. Джек встал у раковины, демонстративно отвернувшись к окну, но его спина выражала такое же напряжённое внимание, как если бы он сидел рядом.       Ели молча. Звук ложек о тарелки казался неестественно громким. Тушёнка с картошкой была простой и сытной, но вкус будто приглушался тяжёлой атмосферой.       Именно в эту зыбкую тишину Талена осторожно бросила свой вопрос. Не с вызовом, а с мягким, учёным любопытством.       – Ариана… а как так вышло, что тебя поместили в ту клинику? Ты же учёный. Ты создала Николь. Это же гениально.       Ложка в руке Арианы замерла на полпути ко рту. Она медленно опустила её. Подняла глаза на Талену. В её жёлтых зрачках что-то дрогнуло — не гнев, а глубокая, копящаяся годами усталость. Когда она заговорила, её голос был ровным, но в нём слышался лёгкий, предательский металлический отзвук напряжения.       – Это… долгая история. Не для ужина. Если кратко — я не вписалась в устои. На Террдандиуме для женщин уготована одна роль. Я отказалась её играть. А мой мозг… мой мозг они сочли не столько даром, сколько болезнью, которую нужно лечить. Или подавлять.       Джек у окна слегка повернул голову. Вспомнился тот тип в лифте — высокий, с янтарными глазами и холодной ухмылкой. «Подумай ещё. Я очень терпелив, Ариана». В его памяти чётко отпечатался голос. Так вот он кто. Не просто бывший. Страж устоев.       – Но это же абсурд! – воскликнула Талена, её научный ум возмутился такой расточительности. – Ты могла бы совершить прорыв! Ты уже совершила — межпространственный прыжок, бионический синтез! Я бы хотела узнать об этом больше. О твоих теориях, о науке твоего мира.       Ариана чуть склонила голову. Это был первый знак не защиты, а заинтересованности.       – Мои теории… они здесь могут быть бесполезны. Физические константы в измерении Тарок иные. Но… базовые принципы, наверное, универсальны.       В этот момент из коридора донёсся звук — негромкий, но отчётливый: щелчок отстёгивающейся застёжки. Все повернулись. Дверь в прихожую была приоткрыта, и оттуда повалил лёгкий, искрящийся фиолетовый дымок. Он стелился по полу, переливаясь, как северное сияние в миниатюре.       Из этого сияющего тумана на кухню бесшумно выпрыгнуло небольшое существо. Кошка. Или нечто, очень её напоминающее. Её шерсть была тёмной, почти чёрной, но отливала фиолетовым там, где падал свет. А глаза горели тем же концентрированным фиолетовым светом, что и дым. Она громко, требовательно мяукнула, оглядывая присутствующих высокомерным взглядом, а затем бесцеремонно прыгнула на свободный стул рядом с Арианой и принялась вылизывать лапу.       Венера ахнула. Лара инстинктивно встала в боевую стойку. Эмили просто открыла рот.       – Откуда… это? – спросила Венера, указывая ложкой на кошку.       Ариана, которая сначала смотрела на животное с немым удивлением, будто и сама не ожидала его здесь увидеть, затем её лицо смягчилось на долю секунды.       – Это Химари. Мой… компаньон. Фамильяр, если вам ближе такая терминология. Я думала, она… осталась в корабле. – Она протянула руку, и кошка тут же ткнулась головой в её ладонь, издав тихое урчание, которое звучало как отдалённый гром.       – Она… тоже с Террдандиума? – осторожно спросила Талена, заворожённая.       – Она оттуда. Но её природа… сложнее. – уклончиво ответила Ариана, поглаживая Химари за ухом. Кошка закрыла светящиеся глаза от удовольствия. – Она не причинит вреда. Если её не злить.       Джек, наблюдавший за сценой, фыркнул, но уже без прежней ярости. Просто констатация факта.       – Отлично. Теперь у нас ещё и светящаяся космическая кошка. Чем её кормить? Звёздной пылью?       – Пока что её устроит мясо. – сухо заметила Ариана, отодвигая свою тарелку. Химари мгновенно оценила ситуацию и ловко стащила со дна небольшой кусок мяса.       Напряжение, хоть и не исчезло полностью, но трансформировалось. Появился новый, странный объект для общего внимания. Простой формальный диалог начал складываться сам собой.       – Она понимает тебя? – спросила Эмили, всё ещё робко.       – В какой-то степени. Мы связаны. – коротко кивнула Ариана.       – А этот дым… это её магия? – не удержалась Талена.       – Скорее, побочный эффект её перемещения через барьер измерений. Как статическое электричество, только… сложнее.       – И она тебе помогала в исследованиях? – продолжала расспрашивать Талена.       – Она была… стабилизирующим фактором. Особенно в экспериментах с нестабильной энергией. – Ариана говорила скупо, но уже не отмалчивалась. Для неё наука была безопасной темой.       Лара, всё ещё настороженная, наблюдала за кошкой.       – И она не… взрывается?       – Не без причины. – парировала Ариана, и в её тоне впервые прозвучал едва уловимый оттенок чего-то, похожего на чёрный юмор.       Венера, видя, что разговор налаживается, подлила всем чаю.       – Добро пожаловать, Химари. Похоже, наша команда теперь официально межгалактическая.       Ариана не стала ничего говорить на это. Она просто смотрела, как фиолетовая кошка доедает её тушёнку, а потом устроилась клубком на её коленях, продолжая тихо мурлыкать. Это мурлыканье, странное и успокаивающее, казалось, было единственным тёплым звуком в этом холодном, полном невысказанных обид и потерь, земном доме. Ужин продолжался. Теперь уже с фоновым фиолетовым свечением и низким, гулким урчанием нового, совсем неземного члена их странной, растущей семьи.       Джек не отрывал взгляда от Арианы на протяжении всего её скудного рассказа. Он видел, как её пальцы, гладящие кошку, на секунду замирали, когда Талена задавала слишком прямой вопрос. Как её взгляд, избегая прямого контакта, скользил по стене над головами слушателей, будто читая там невидимый, более удобный для неё текст. Как в её голосе, ровном и безэмоциональном, проскальзывали микроскопические заминки — не тогда, когда она говорила о науке, а тогда, когда речь заходила о ней самой. Он сам мастерски врал, когда это было необходимо. И он видел ту же технику сейчас. Она не просто опускала детали. Она конструировала версию, безопасную для посторонних ушей.       Его взгляд встретился с взглядом Талены. Она не была опытным воином, но была проницательным наблюдателем. В её глазах Джек прочитал то же самое: холодный, аналитический интерес учёного, который только что обнаружил в своём образце трещину, не объяснимую заявленными свойствами. Она едва заметно наклонила голову, подтверждая его невысказанную мысль.       Ариана, казалось, почувствовала это молчаливое единодушие. Её рука на спине Химари стала двигаться чуть быстрее. Кошка, ощутив изменение ритма, приподняла голову и посмотрела на неё светящимися глазами.       – Я… действительно очень устала. – произнесла Ариана, наконец нарушив тягостную тишину, которая воцарилась после её последних коротких ответов. Она осторожно поднялась, прижимая Химари к груди, как живой щит. – Здесь есть место, где я могу отдохнуть? Хотя бы на несколько часов.       Джек медленно выпрямился, оторвав плечо от косяка.       – Есть. – сказал он, и его голос прозвучал неприветливо, но без открытой агрессии. – Эмили. Покажи ей комнату на втором этаже. Ту самую, где жила Николь перед отлётом.       Он сделал ударение на имени, наблюдая за реакцией. Ариана лишь слегка сжала губы, но ничего не сказала. Её глаза на миг затемнились, но было ли это сожаление, вина или что-то ещё — понять было невозможно.       – Пойдёмте. – тихо сказала Эмили, вставая и бросая на старших сестёр неуверенный взгляд. Она провела Ариану и пушистый фиолетовый комочек в её руках из кухни. Шаги затихли на лестнице.       Как только дверь наверх закрылась, Джек с шумом отодвинул стул и опустился перед столом, где сидели Лара, Венера и Талена. Его лицо было мрачным.       – Она врёт. Врёт сквозь зубы.       – Это очевидно. – тут же отозвалась Талена, складывая руки перед собой на столе, как на лекции. – Несовпадение вербальных и невербальных сигналов. Уход от прямых вопросов через обобщения: «долгая история», «сложно». Избегание зрительного контакта в ключевые моменты. Её история о «несоответствии устоям» — вероятно, правда, но это верхушка айсберга. Главное — под водой.       – Вы только что вытащили её из психушки, Джек. – спокойно, но твёрдо вмешалась Венера. Она смотрела на него не с упрёком, а с усталой мудростью. – Мы не знаем, что с ней делали, какие препараты ей вводили и как долго. Её способность доверять может быть просто сломана. Она не врёт обязательно со зла. Она может… просто не уметь иначе сейчас. Её правда для неё, возможно, слишком болезненна, чтобы делиться с чужаками.       – А мы для неё и есть чужаки. – проворчала Лара. – И она ведёт себя соответственно.       – Я понимаю это. – Джек провёл рукой по подбородку. – Но мы привезли под свою крышу неизвестный элемент. Мы не знаем, что она натворила на своей планете на самом деле. Почему её так серьёзно изолировали? Потому что она «умная»? Не верю. – его красные глаза метнули взгляд на лестницу. – Николь отдала за неё свою искру, или батарейку, или что там у неё было. Я не позволю, чтобы эта жертва была напрасной из-за того, что мы проморгали какую-нибудь опасную тараканью отбитость у этой ящерицы.       – Ты предлагаешь что? Держать её под замком? – спросила Талена.       – Я предлагаю не сводить с неё глаз. – отрезал Джек. – Не оставлять одну. Особенно с твоими приборами и в моей мастерской. Мы выпустили её из клетки. Теперь наша работа — убедиться, что она не окажется очередной сумасшедшей учёной, которая решит «улучшить» наш мир, или, что хуже, притащила за собой хвост с той планеты. Я не хочу однажды проснуться от того, что дом парит в воздухе, или что к нам в гости пришёл тот тип из лифта.       Он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал отстранённым, стратегическим.       – Она будет отдыхать. Мы — нет. Начинаем караульную вахту. Пока мы не поймём, кто она на самом деле и что за буря прилетела с ней на хвосте.       Тяжёлое молчание повисло после слов Джека о караульной вахте. Он провёл ладонью по гладкому, лишённому волос куполу головы — жёсткий, привычный жест размышления и раздражения.       – Ладно. Следующий вопрос. Когда ждать ваших родителей? – его взгляд упал на Венеру, как на самую ответственную.       Венера подсознательно взглянула на старые настенные часы, тикающие в углу.       – Завтра. Днём. Они связывались до отъезда. Говорили, что всё улажено и возвращаются.       – Идеально. – скупо прокомментировал Джек. – Значит, вам всем четверым нужно сегодня же вернуться в вашу квартиру. Прибраться, приготовиться к их приезду. И, самое главное, не встречать их здесь. Не нужно, чтобы они сразу увидели… нашего нового постояльца. Объяснений будет больше, чем все мы готовы выслушать.       – Что? Почему мы должны уходить? – возмутилась Лара, вскакивая. – Вы только вернулись! И она тут одна останется? С тобой? Ты же только что сказал, что не доверяешь ей!       – Именно поэтому. – холодно парировал Джек. – Пока ситуация не ясна, меньше свидетелей и… потенциальных жертв под боком. Вы будете в безопасности у себя. А я буду иметь возможность наблюдать, не распыляя внимание.       – Джек прав. – неожиданно тихо согласилась Венера. Все взгляды устремились на неё. – Мама с папой начнут задавать вопросы. О Николь, о корабле, о… – она кивнула в сторону потолка. – О ней. Сейчас у нас нет хороших ответов, которые их успокоят. Им нужна будет привычная обстановка, а не новая межпланетная драма. Мы поедем. Приберёмся. А здесь… пусть всё немного осядет.       – Я остаюсь. – чётко заявила Талена. Её тон не допускал возражений. Она смотрела на Джека, а не на сестёр. – Твои методы наблюдения, Джек, сведутся к хмурому взгляду из-за угла и саркастическим комментариям. Это вызовет только ответную агрессию или полное закрытие. Ей нужен… контакт. Диалог. Я могу его обеспечить. Под предлогом научного интереса, помощи с адаптацией. И параллельно проведу своё «исследование». С позиции психологии это куда эффективнее.       Джек хотел было возразить, но задержал свой протест. Талена была умна. И её подход, хоть и казался ему мягкотелым, имел смысл. Разведка под прикрытием всегда лучше лобовой атаки.       – Ладно, – он неохотно кивнул. – Ты остаёшься. Но если что-то пойдёт не так…       – Я крикну. Громко. – пообещала Талена с лёгкой улыбкой, которая тут же сошла с её лица, когда она перевела разговор на главное. – И ещё одно правило для всех, особенно для тебя, Джек. Прекрати тыкать в неё Николь.       Джек нахмурился.       – Она сама…       – Неважно. – перебила Талена. Её голос стал твёрдым, профессиональным. – Каждый раз, когда ты упоминаешь Николь, ты не задаёшь вопрос. Ты вбиваешь ей в вину гвоздь. Ты видишь, как она на это реагирует? Она не злится. Она… уходит внутрь. Замораживается. Это не путь к правде. Это путь к тому, чтобы она намертво захлопнула раковину. Хочешь понять, что случилось на самом деле — дай ей пространство. И время. Дай ей почувствовать, что здесь не враги. Или ты хочешь, чтобы она видела в нас лишь новых тюремщиков?       Её слова, логичные и неоспоримые, повисли в воздухе. Джек отвёл взгляд, его челюстные мышцы напряглись. Он ненавидел эту логику. Ненавидел необходимость сдерживаться. Но ещё больше он ненавидел перспективу провала.       – Хорошо. – сквозь зубы выдавил он. – Ни слова о Николь. Пока.       Решение было принято. Лара, всё ещё недовольная, но подчиняясь воле большинства, начала собирать свои немногочисленные вещи. Венера занялась тем же, отдавая тихие распоряжения Эмили.       Джек, оставив их хлопотам, прошёл в гостиную и тяжко рухнул на свой потертый диван. Скрип пружин прозвучал громко в тишине. Он уставился в потолок, где трещина образовывала четкое очертания, похожие на далёкую спиральную галактику. В доме теперь было двое чужаков. Одна — тихая, светящаяся кошка, спящая наверху. Другая — молчаливая ящерица с глазами из расплавленного золота и пропастью за спиной, в которой навсегда осталась её механическая тень. И завтра приедут Сплинтеры. Идеальный шторм.       Он прикрыл глаза, слушая, как сёстры готовятся к отъезду. Караул начинался сейчас. Даже если тело отдыхало на диване, разум оставался на посту, сканируя каждый шорох в старом, вдруг ставшем таким тесным и опасным, доме.              Вода была обжигающе горячей, но Ариана почти не чувствовала этого. Она стояла под почти кипящими струями, пытаясь смыть с кожи невидимый липкий налёт террдандиумской больницы, запах антисептика и унижения. Только сейчас, в неестественной тишине чужого земного санузла, когда адреналин побега окончательно рассеялся, её настигло всё, что она так яростно от себя отдаляла.       Она вытерла запотевшее зеркало ладонью и взглянула на своё отражение. Бледно-зелёная кожа, особенно на внутренней стороне предплечий и бёдрах, была испещрена синевато-лиловыми подтёками — память о грубых захватах охраны, о том, как её силой удерживали для «процедур». А ниже, в сгибе локтя и на шее, выделялись мелкие, точные точки — следы игл. Не только для успокоительного. Для «диагностики», как они это называли. Для подавления «ненормальной» нейронной активности, для усмирения её «неженского» ума.       Её руки задрожали. Она упёрлась ладонями в раковину, голову опустив низко, стараясь дышать глубже. За её веками, против её воли, всплыли образы. Не общая палата, а её личная, стерильная клетка. И он. Гарэд. Его высокая, мощная фигура, заполняющая дверной проём. Его пронзительные янтарные глаза, в которых не было ничего, кроме холодного, собственнического удовлетворения и обещания боли. Каждый его визит был ритуалом унижения. Слова, которые резали глубже любого скальпеля. Прикосновения, от которых хотелось вырвать собственную кожу. Он наслаждался её бессилием, её болью. Он приходил не для того, чтобы убедить. Он приходил, чтобы продемонстрировать власть. Чтобы напомнить, что её ум, её гордость, её мечты — всего лишь ошибка, которую можно и нужно исправить. Силой. Лекарствами. Изоляцией.       «Думай ещё, Ариана. Я очень терпелив».       Её собственное рычание, тихое и злое, вырвалось наруху, заглушая шум воды. Она с силой тряхнула головой, будто стараясь стряхнуть эти образы, как стряхивала капли с ресниц. Нет. Не здесь. Он остался там, в том аду, в другом измерении. Его здесь нет. Он не может дотянуться.       Она резко выключила воду. Резкая перемена температуры заставила её вздрогнуть, но это был хороший, отрезвляющий шок. Она не стала вытираться полотенцем досуха — просто накинула его на плечи и босиком, оставляя мокрые следы на полу, прошла в спальню.       Комната была простой, почти аскетичной. Чужая. Пахла пылью и тишиной. Ариана не стала искать одежду. Её измученному телу нужен был не текстиль, а покой. Она сбросила влажное полотенце на стул и просто рухнула на прохладные простыни. Мурашки побежали по коже, но через мгновение её тело начало отдавать накопленное за день, за месяцы напряжение. Каждая мышца, каждый сустав ныли тихой, глухой болью. Она зажмурилась, позволив темноте и тяжести поглотить себя.       Тут же на край матраса мягко прыгнуло что-то тёплое и пушистое. Химари, её фиолетовый огонёк в темноте, обошла подушку, потопталась на месте и устроилась прямо в ещё влажных, кучерявых волосах Арианы, свернувшись тугим, мурчащим клубком. Вибрация тихого, глубокого урчания отозвалась в её черепе, странным образом унимая головную боль и отгоняя остатки навязчивых теней.       Ариана, не открывая глаз, слабо улыбнулась. Это был первый её искренний, невымученный жест с момента падения Николь.       – И я рада тебя видеть, глупышка. – прошептала она в темноту, и её голос звучал хрипло от усталости, но без привычной стальной брони. – По крайней мере, ты – настоящая.       Она погрузила пальцы в тёплую шерсть кошки, ощущая подушечками лап ровный, успокаивающий ритм жизни. Это был её якорь. Единственное, что осталось от её старого мира и при этом не причиняло боли. Под этот живой, земной звук и тёплый комочек на голове Ариана наконец позволила себе погрузиться в пустоту сна, где не было ни Гарэда, ни белых стен, ни жертв, за которые нужно было тут же расплачиваться виной. Только тишина и долгожданное, беспамятное забытьё.       Тишина в доме после отъезда Венеры, Лары и Эмили была иной — густой, настороженной, режущей слух. Джек лежал на диване, устремив взгляд в потолок, но всё его существо было настроено на малейший звук сверху. Шорох простыни, шаги, дыхание. Он слышал, как час назад умолк шум воды в душе, и с тех пор — ничего. Ни движения, ни голоса. Только тиканье часов.       «Она врёт», — снова и снова прокручивал он в голове, сжимая кулаки. Её холодность, её уход от вопросов о Николь, её оценка «примитивного» земного жилья — всё складывалось в портрет кого-то чужого, потенциально опасного. Кого-то, кто привык видеть людей — и мутантов — инструментами. Как Николь. И мысль о том, что они обменяли одну искусственную жизнь на другую, возможно, куда более проблемную, грызла его изнутри.       Наверху, в комнате, где пахло пылью и чужими воспоминаниями, Ариана лежала на спине, глядя в темноту. Химари, свернувшись калачиком у её виска, мурлыкала, и это урчание было единственным барьером между ней и накатывающими воспоминаниями. Не о побеге, не о звёздах. О Гарэде. О том, как его тень падала на пол её камеры. О том, как его голос, тихий и властный, методично стирал всё, что было ей дорого: её исследования, её гордость, саму её волю. Она зажмурилась, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот, несмотря на усталость. Она спаслась. Но какой ценой? Ценой Николь. Её создания. Её последнего, самого совершенного и самого болезненного напоминания о сестре, которую она так и не смогла вернуть. Николь была больше, чем робот. Она была памятником. И Ариана только что позволила этому памятнику разбиться вдребезги, чтобы спасти собственную шкуру. Мысль была горькой, как яд.       Она повернулась на бок, лицом к стене. Здесь, на Земле, её план был прост: залечь на дно, восстановить силы, возможно, найти способ продолжить исследования в тишине, вдали от законов Террдандиума. Но теперь она была в долгу. Перед этими… странными существами. Перед черепахой, который смотрел на неё так, словно видел насквозь. И этот долг висел на ней тяжелее гравитационных ботинок.       Утром свет, пробивавшийся сквозь грязные шторы, разбудил Джека. Он провёл ночь в полудрёме, чутко реагируя на каждый скрип дома. Сверху по-прежнему было тихо. Он поднялся, размёл скованную спину и направился на кухню готовить кофе — автоматическое действие, попытка вернуть хоть тень рутины.       На лестнице скрипнула ступенька. Он обернулся, застыв с банкой в руке.       Ариана стояла на последних ступенях. Она была одета в простые, чистые вещи, которые, видимо, нашла в комнате — спортивные штаны и свободную футболку. Её волосы были собраны в небрежный пучок, тёмные круги под глазами выдавали беспокойную ночь. В руках она держала спящую Химари, прижимая её к груди, словно талисман. Она выглядела не опальной учёной, а загнанным, уставшим зверем, вышедшим из укрытия.       Их взгляды встретились. Длительное, тяжёлое молчание.       – Кофе? – наконец произнёс Джек, нейтрально, опуская взгляд на банку.       – Да. Пожалуйста. – её голос был хриплым от неиспользования. Она осторожно спустилась вниз, поставила Химари на свободный стул и села напротив, сложив руки на столе. Её поза была прямой, но не воинственной — скорее, собранной, как перед сложным экспериментом.       Джек молча поставил перед ней кружку. Пар поднимался между ними, как дымовая завеса.       – Талена ушла ненадолго, за своими книгами. – сказал он, садясь напротив. Он помнил её условие. Не упоминать Николь. Это было сложнее, чем он думал. – Сказала, хочет кое-что обсудить. По науке.       Ариана кивнула, обхватив ладонями горячую кружку. Её взгляд скользнул по кухне — по примитивной плите, по видавшим виды шкафам, по Джеку с его гладким, непроницаемым панцирем и настороженными красными глазами.       – Этот дом… он твой? – спросила она, и в её голосе не было уже той высокомерной оценки, лишь попытка понять контекст.       – Убежище, – коротко ответил Джек. – Как и для многих здесь.       Она снова кивнула, сделав глоток. Кофе был крепким и горьким.       – Я понимаю, что моё появление… создало проблемы. И что вы рискуете, укрывая меня.       – Риск — наша вторая натура. – парировал Джек. – Но я предпочитаю знать, с каким именно риском имею дело.       Он смотрел на неё, давая понять, что вопрос о её прошлом и истинных мотивах остаётся открытым. Но не давил. Не упоминал Николь. Просто ждал.       Ариана опустила глаза в свою кружку. Она чувствовала давление этого молчаливого ожидания. Оно было хуже прямого допроса.       – На Террдандиуме правят не законы, а… иерархия. – начала она тихо, не поднимая головы. – Иерархия силы, происхождения, пола. Я нарушила все три. Мои исследования… они могли изменить баланс. Дать знание тем, у кого его быть не должно. Я была угрозой системе. А угрозы там не изучают. Их изолируют. Или стирают. Гарэд… мой «покровитель»… считал, что может меня сломать и переделать. Подчинить.       Она замолчала, её пальцы сжались на кружке так, что костяшки побелели.       – Я не расскажу вам всего. Не сейчас. Возможно, никогда. Но клянусь своим… клянусь тем, что для меня осталось священным. – её голос дрогнул, и она на мгновение посмотрела на спящую Химари, – Что я не принесла сюда своей войны. Я сбежала от неё. Всё, что я хочу сейчас — это тишины. И возможности… восстановить то, что было сломано. Во мне.       Джек слушал, не перебивая. Он слышал не только слова. Он слышал боль под ними. Страх. И ту самую вину, которую он угадывал. Это не была речь манипулятора или маньяка. Это была речь человека, загнанного в угол. Возможно, всё ещё лгущего о масштабах. Но уже не полностью.       – Тишину здесь найти можно. – наконец сказал он, и его голос потерял часть ледяной остроты. – Но она хрупкая. И её легко разбить. Для всех нас.       В этот момент снаружи донесся звук подъезжающей машины, а затем — оживлённые голоса. Знакомые, но давно не слышанные здесь. Голоса Кейси и Эйприл.       Джек и Ариана встретились взглядами. В его — тревожная готовность. В её — мгновенная, животная паника, которую она тут же подавила, заставив лицо стать каменным. Химари на столе открыла один фиолетовый глаз, насторожённо навострив уши.       – Кажется, тишина закончилась. – тихо произнесла Ариана, отодвигая кружку. Её поза вновь стала собранной и отстранённой, щит был поднят. Но теперь Джек видел трещины в этом щите. И понимал, что за ним скрывается не монстр, а ещё одна жертва чужой жестокости, за которую кто-то другой — механический и преданный — уже заплатил самую высокую цену.       – Иди наверх. – тихо, но твёрдо сказал Джек, вставая. – Не выходи, пока я не скажу. И… не бойся. Они семья.       Ариана лишь кивнула, взяла Химари и бесшумно скрылась на втором этаже, как призрак. Джек же глубоко вздохнул, выпрямил плечи и пошёл открывать дверь, на лице его — привычная маска готовности ко всему. Война, возможно, и не прилетела с ней на хвосте. Но мирная жизнь в его доме, похоже, закончилась надолго. И теперь ему предстояло защищать не только свой покой, но и ту, кто, сама того не желая, принесла с собой эхо далёких, чужих звёзд и беззвучное горе разбитой машины.