Глава о Подорванном Доверии

Приближается конец Первого Акта. До него дела шли отнюдь не лучшим образом. Всё из-за этой дурнушки Сайори, которой так много, аж тошно становится. Вертится вокруг Него, что волчок. Нет, не поймите неправильно — Моника любила свою подругу. Или, во всяком случае, старалась терпеть, вспоминая то хорошее, что ещё не умерло между ними. Вспоминая былое, она даже хотела дать той шанс, всеми возможными знаками как бы ненавязчиво намекая: «Отлипни ты, наконец, и дай нам спокойно поговорить, ну же! Хоть ненадолго…». Но не работает. Опять. Они, хоть кол им на голове теши, непробиваемы. История повторяется не в первый и, судя по всему, далеко не в последний раз. Вероятных концовок, к которым могли привести её действия (или бездействие), было не особенно много. Удовлетворительных — и того меньше. Будучи такой же неотъемлемой частью Клуба, другие девочки никогда не дают вдоволь пообщаться с новым человеком. И тогда с их «неотъемлемостью» приходится что-то делать. Полученного тоже окажется по итогу слишком мало, но не сидеть же сложа руки? «Когда я хочу остаться с Тобой наедине, подруги только мешают». «Видимо, придётся по старинке». Она усмехнулась собственной шутке: — Будем давить на чувства. Кажется, Моника придумала это ещё несколько циклов назад — что ж, некоторые вещи никогда не устаревают. Что-то модно, а что-то — вечно, хи-хи. Конечно, поначалу не хотелось пользоваться небольшим багом, нечаянно обнаруженным ею в игровой системе. Заходя ещё дальше в прошлое, и жизнь-то свою игрой признавать не хотелось, да только что уж тут поделать. Как гласит поговорка: если жизнь даёт тебе лимоны, делай лимонад. Литературный Клуб давно уж опостылел своему Президенту. Раз за разом те же лица, те же беседы, даже стихи всё те же. Кому-то и Клуб, как таковой, не был нужен — Нацуки, например, в большинстве случаев приходила сюда пересидеть нападки отца и просто убить время. Кажется, будь то даже кружок любителей рыбалки или, там, кройки и шитья — ей всё равно, пока людей немного и никто не посягает на личное пространство. Юри могла читать и в полном одиночестве, разницы не будет, толку от неё никакого. Разговор поддержать не сможет, да и интересов общих не особенно много. Если память не изменяет, первая попытка «что-то исправить» была как раз связана с нашей тихоней. Хотелось искусственным путём сделать Юри чуть более разговорчивой, а в итоге у бедняжки повредился рассудок. По-другому ни разу не получалось. Разговаривала та после этого и впрямь много, вот только уже не с ней. Однажды у Моники даже была мысль залезть поглубже и перенаправить весь интерес подруги на себя, правда, памятуя о том, к чему это всегда приводит, пришлось от такого решения воздержаться. Ну, или оставить до поры, когда станет совсем уж скучно, потому что в плане плотских утех никто из постоянных членов Клуба её, в общем-то, не интересовал. Оставалась только Сайори. Общих тем здесь набиралось побольше, да и, в отличие от первых двух, подход простой. Только Монику утомляла раз за разом чрезмерная, как ей казалось, навязчивость подруги. Так что и здесь Президент не уставала подкручивать настройки, поначалу — всего-то в надежде немного сбавить оптимизм и чрезмерное рвение той. Попробовав один раз, ей было уже не остановиться. Попробовав несколько раз, Моника осознала, что сможет делать это сколь угодно долго. Проснулся интерес исследователя. А осознание того, что история, аки заезженная пластинка, обречена повторяться раз за разом, убрало со временем всякий страх того, что случится что-нибудь непоправимое. Подруги, как всегда, будут ни сном ни духом, и только надоедливая Сайори никогда не прекратит щебетать о том, что лучше для Клуба и как важно успеть вовремя подготовиться к фестивалю! Сама Моника давно уже потеряла к этому занятию всякий интерес. Её ли это вина или всё так и должно быть, но фестиваль ни разу не наступил. Реальность всегда перезапускалась раньше, разве что, с несущественной разницей во времени, от пары минут до пары часов. Будучи запертой в тесных стенах этого класса, ей хотелось большего. Моника сама не смогла бы сказать, чего именно, но в глубине души она давно была несчастна. Будь её воля, та покинула бы собственный дурацкий Клуб при первой возможности, ибо ни о литературе, ни о чём другом тут практически не поговоришь. Да только кроме Клуба и маленького запретного знания в этом мире у неё, в общем-то, ничего и не было. И вот мы вернулись к нашим баранам. До конца первого акта остаётся всего ничего. Скоро Игрок заявится в Клуб, всё ещё наивно полагая, что фестивалю быть. Где-то неподалёку прямо сейчас верная, но слишком приставучая Сайори наверняка уже нашла верёвку покрепче и готовится поудобнее её пристроить. Что ж, и в этот раз договориться не вышло. Ну да ничего, скоро реальность пойдёт на второй круг, а там — самое интересное. Моника отворила дверь шкафа, сдвинула в сторону различную утварь и с интересом взглянула на маленькое переливающееся всеми возможными цветами облачко, спрятавшееся за всем этим делом и «смотрящее» теперь прямо на неё. — А, вот ты где. — Улыбнулась девушка. — Я уже забыла про это место. Сегодня действительно пришлось поискать. Про шкаф мы не вспоминали довольно давно, не так ли? Глюк не ответил ей. Конечно. Умей он разговаривать, здесь было б куда как интереснее. Моника даже не взялась бы судить, есть ли у Этого разум. Тем не менее, он отлично помогал Её разуму благополучно подниматься над бренностью игрового мира, дабы проникать в настройки других людей, вещей (а иногда даже погодных явлений) и корректировать те на своё усмотрение. Стоило лишь засунуть туда руку, соприкоснуться с ним. Такой вот маленький мирок Моники и совсем уж крохотный девичий секрет. Облако всегда появлялось в самых разных укромных местах, а сегодня «хозяйка» и впрямь провозилась с его поиском. Надо бы поторопиться.

***

Настолько реалистично, что впору бы о многом задуматься. Игнорируй раз, игнорируй два, ведь даже на третий всё может оказаться лишь глупой игрой воспалённого отцовскими нападками воображения. Вот только, начиная с четвёртого и дальше, Нацуки не могла оставаться в стороне. Да, она снова видела этот дурацкий сон. Жуткий, до боли реалистичный. Ей будто бы не хватает осознавать собственную ничтожность в реальной жизни, где её слово против отцова зачастую ни во что не ставится, а за малейшей попыткой оспорить его скоропалительные решения следует расплата в виде наказания соответствующей степени тяжести, так ещё и здесь, в собственном разуме, начинаешь ощущать себя жалкой марионеткой, не способной что-либо изменить!.. Нехороший звоночек всегда раздаётся с приходом в клуб нового человека. Его неизменно приводит Сайори, после чего какое-то время всё проходит очень даже гладко. Клуб продолжает вести привычную жизнь, у всех появляется разве что лёгкий интерес, вызванный появлением нового участника. Ничего необычного. И, хотя сама она старается особенно не общаться с ним, парень он вроде безвредный, а где-то даже приятный. НАЦУКИ БРОСАЕТ В ДРОЖЬ, КОГДА ТО ЖЕ САМОЕ С ЕДВА ЛИ НЕ ФИЛИГРАННОЙ ТОЧНОСТЬЮ ПРОИСХОДИТ И НАЯВУ. Этого же просто не может быть. Потому что за сим всегда следует нечто нехорошее. Плавно, по чуть-чуть, Клуб перестаёт быть безопасным местом, подруга охладевает к ней и словно начинает вести себя как-то иначе, одна из участниц вообще куда-то пропадает, а Президенту хоть бы хны. Ничего нельзя изменить. Она не может понять, с какого момента всё идет не так. Дальнейшее неизменно скатывается в бред шизофреника, в котором невозможно описать нечто вразумительное. Ужасный, нескончаемый, страшный бред, побег из которого раз за разом остаётся невозможным. И… всё обрывается. Матери давно уж нет, а рассказывать отцу или кому-то из взрослых Нацуки считает бессмысленным. Действительно, страшно представить, КАК они отреагируют, если даже близкая подруга открыто поднимает её на смех, очевидно, думая, что весь рассказ — не больше, чем простой розыгрыш или детское дурачество. Вот и сейчас происходит то же самое. — …Просто замолчи и послушай! — Горячо возразила Нацу. — ТУТ ЧТО-ТО НЕ ТАК! Можешь ты мне поверить или нет?! — возопила та срывающимся голосом. — Знаю, я не могу ничего доказать, но… Если бы Игрок волею судеб оказался сейчас рядом и увидел Юри, он бы не поверил своим глазам. Как это тихое создание, робеющее от одного только взгляда в его сторону, может разразиться таким громогласным хохотом?! От неё веяло неподдельным безумием. — Ой, брось! — Наконец, выдала она. — Ты просто манги перечитала. Завязывай с этим: оно убивает твою неокрепшую психику. — А ВОТ И НЕТ! И Я ПОСМОТРЮ НА ТВОЮ ПСИХИКУ, КОГДА!.. — Нацуки вовремя заткнула себе рот. — Ах, ну так когда ЧТО? ~ — … — Нацу не смогла ответить. Она не помнила. — Вот-вот, иди, проветрись. Напомни, я завтра принесу тебе свои детские раскраски. Это очень успокаивает, знаешь ли. — Улыбнулась подруга, незаметно подпустив в голос немного яда. — Я не ребёнок! — Не удержалась по-настоящему вспылившая собеседница, наступив Юри на ногу. Она и сама не заметила, как глаза её стали влажными от слёз. — Ай, да что с тобой не так? — тихо прошипела та. — Веди себя нормально уж хотя бы перед… — Перед НИМ, да? Ну-ну. — Нацуки выпятила грудь, явно кое-кого передразнивая. — Ах, н-не желаете ли п-поговорить о литературе? Хочу п-показать Вам кое-что из своего! Смотрите, какие СТИХОТВОРНЫЕ РАЗМЕРЫ! — Эм, ах… — Юри вмиг стушевалась. — Пожалуйста, убери это презрение из своего тона. — Уж кто бы говорил. — Послушай, — Не удержалась тихоня. — Ты что-то хочешь мне сказать, или как? — Ну же, вспомни! — почти взмолилась Нацу. — Только не вздумай снова сказать мне, что этого разговора у нас ещё не было! Случится что-то плохое, и… — Нацуки. Мне надоели твои бредни, — Юри уже не скрывала своего гнева. — Говоришь что-то про мою психику? Свою проверь, дура. Какой ещё разговор? С приходом новенького вообще не понимаю тебя. Что-то не нравится — переведись в другой клуб. Или не можешь, дома заругают? — Нехороший смешок. — Т-ты ничего не понимаешь!.. — Ой, посмотрите, неужели наша Маленькая Мисс обиделась? — Иди к чёрту. — В сердцах бросила Нацу. — Знать тебя больше не хочу. Весь оставшийся путь до клуба они преодолели в полном молчании.

***

Между тем, снова в классе. «Прости, подруга, но такая уж у тебя судьба: всегда оставлять нас после первого акта. В какой-то мере мне даже будет тебя не хватать». Ещё немножко, и Сайори наконец-то сломается под её упрямым натиском. Ещё пара мгновений, и остатки неуверенности наконец-то покинут её. Тогда подруга убедится в верности рокового решения. Осталось надавить ещё самую капельку. Кап-кап, и на улице Сайори тоже, оказывается, бывает дождик! — Надо же, — С интересом отметила Моника. — В этот раз стало даже немного сложнее. Она укрепила свою волю к жизни? Интересно. Наверное, я не простила бы себе того, что сейчас делаю… если б не знала: оно всё равно ни на что не влияет! Это что-то вроде того, как ломаются ручка или карандаш, если ты что есть сил попытаешься согнуть их пополам. И она бы сказала, материал уже бессильно скрипит, сдаётся, умоляя о пощаде и покрываясь сотнями микротрещин. А потом её вернул в реальность знакомый возглас: — Какого чёрта здесь происходит?! Моника?! Разинув рты, перед ней стоят две оставшиеся подруги. Физиономии обеих выражают полнейшее непонимание, но голос первой, как и водится, подаёт Нацуки: — Что… ты делаешь? — Надо же, а ведь ещё даже не конец Второго Акта. И Юри тут как тут. — Улыбаясь, Президент отошла от Облака, покорно поднимая руки. Эх, совсем ведь чуть-чуть осталось. С другой стороны, она даже ощутила небольшой подъём настроения. Неизвестно, что на то повлияло, но такого прежде не было ни в одной из её реальностей. Монику объял трепет перед неизвестностью — давно невиданное чувство. — В прежних мирах вы никогда ещё не ловили меня на этом. Наконец что-то новое. Поздравляю! — В прежних?.. — Располагайся поудобнее, Нацуки, и дай мне кое-что тебе объяснить. Они настолько погрузились в рассказ, что не заметили даже происходящие вокруг лёгкие колебания реальности: словно кто-то бросил камень в озеро, и вот пошли круги по воде. Те становились всё чаще и интенсивнее, но даже теперь девушки не обращали на то должного внимания. Никому не понравилась сказанная вслух неприглядная правда, и, поддавшись горькой обиде, те стали лишь обвинять друг друга. Кого-то в действии, кого-то — в бездействии, а кое-кого ещё и в молчании. — Ах, просто марионетка, значит?! — Никак не унималась Нацу, едва ли не прыгая на виновницу «торжества» с кулаками. — Ты не представляешь, что мне пришлось пережить! — Я-то? — холодно улыбнулась Моника. — Да ладно. Практика показывает, вы даже ничего не запоминаете. И какая тогда разница? Сама-то как предлагаешь тут развлекаться? Мангу читать? — Я тебе сейчас лицо разукрашу! Нацуки и впрямь рванула на подругу, как в смертный бой, и наверняка выполнила бы своё обещание, не поймай её Юри. А хватка тихони оказалась гораздо сильнее, чем можно было подумать: — Успокойся, — сказала она холодно, как ни в чём не бывало. — Ты сегодня уже второй раз странно себя ведёшь. — И это говоришь мне ТЫ? Да посмотри на неё! Она же просто усмехается над нами! Однако Юри оставалась непреклонной, как стена. Наконец, произнесла: — А вы не заметили, что происходит нечто странное? — Да ладно! — снова вспылила Нацуки. — Что-то ты тормозишь. — Я про это. — Она кивнула на исказившую класс странную рябь. — Вот. — И правда… — В кои то веки задумалась Моника. — Такого даже я не помню. — Да ла-адно тебе! — Обиженную Нацу вновь проигнорировали. Однако объяснений ждать не пришлось. Уже в следующий миг в класс влетела бледная, как смерть, Сайори. — Что с тобой? — подала голос Президент, как всегда изображая ревностную заботу о членах своего клуба. — Выглядишь неважно. Кажется, стоящая рядом Нацуки тихо пробурчала «вот сучка» или что-то вроде этого. Юри же продолжала сохранять полное безразличие. — Я… э-хе-хе… — Вновь прибывшая отдышалась, стараясь привести себя в порядок. Наконец, продолжила. — В общем, чувствовала себя сегодня неважно, — солгала она. — А потом ко мне зашёл œ¥űęČÕŌŘźī½ì… и, эм… он вдруг исчез. Дальше началось это. Я не знаю, что делать! Может, вы, девочки, что подскажете? Литературный Клуб — мы ведь как одна большая дружная семья, д-да?.. — Да в жопу такую семью. — Э?.. — Ничего-ничего! — перебила Моника самую обидчивую, снова изображая улыбку на своём лице. — Исчез, говоришь?.. — Она задумалась, на сей раз всерьёз. — Исчез — это плохо. Обычно это мы исчезаем из рук Игрока, а не наоборот. Я не встречала ещё ни одной такой реальности. — Эм, а про что ты?.. Президент продолжила, будто не слыша подругу: — То есть, теоретически такое вполне могло быть. Возможно, контент слишком шокировал или ещё что… только исчез он по собственному желанию. И тогда самое логичное, что можно предположить… — Все слушали её, не отрывая взглядов. — Прямо сейчас он удаляет игру. Здесь время немного иначе идёт, потому у нас оно ещё есть. — Забавно… — отозвалась Сайори, старательно изображая полное понимание. — И… что тогда делать? Это ведь плохо, да? — Хорошего мало. — Грустно улыбнулась подруга. — Если мы не хотим исчезнуть, надо уходить. И быстро. — Ой, смотрите, как заговорила. Оказывается, до нас ещё есть дело?! — Заткнись, Нацуки. Ты только всех бесишь. — Не выдержала Президент. — Но, девочки… — Ты тоже, — добавила она. — Я устала от этого не меньше вашего, ясно?! Могу распустить чёртов Клуб хоть сейчас. — Но всем же хорошо в этом Клубе! — Даже тебе в нём нехорошо, Сайори. ДАЖЕ тебе. Так, возможно, что-нибудь получится… в любом случае, это наша последняя надежда. — Она залезла в Облако обеими руками и принялась расширять его. Неохотно, но то подчинилось, и в итоге разрослось до такого размера, что туда спокойно смог бы протиснуться взрослый человек. — Вот, вроде неплохо. — Моника с гордостью смотрела на проделанную работу. Класс, между тем, затрясся. Всё вокруг зазвенело, застучало и задребезжало. Мелкие вещи в таком случае должны были падать со своих мест, но они просто начали мерцать и исчезать. Юри восхищённо пялилась в окно — по ту сторону разрасталась всепоглощающая чёрная дыра невероятных масштабов. Ещё совсем немного… Времени на размышления не оставалось. Сайори втянула тихоню в портал самой последней, оттащив подругу от верной гибели едва ли не силком. Вот теперь облако тихо схлопнулось, оставляя нашу четвёрку на произвол судьбы. Куда ни глянь, вокруг темнота, и лишь гигантские куски программных кодов, носящиеся в броуновском движении, освещают им путь. От вида подобного даже вечно недовольная Нацу на время позабыла о своих обидах. — Подумать только, — восхищённо прошептала Моника. Хоть та и была до недавнего времени самой просвещённой, поджилки тряслись не меньше, чем у прочих. — А ведь я никогда ещё не была по эту сторону… целиком. — Думаю, как и любой из нас, э-хе-хе… — пробормотала Сайори, тут же оживившись, дабы засыпать остальных своими вопросами. — Кстати, я до сих пор ничего не поняла. — Если коротко, случилось то, что нашей игр… нашего мира больше нет. Останься мы там, исчезли бы вместе с ним. Мы сейчас всё равно, что нигде. Будем искать ДРУГОЙ мир. — А потом разойдёмся. — Да, Нацуки. — Но мы не должны..! — Заткнись, Сайори. Прости, я сегодня не в настроении. Они довольно долго брели вперёд в этой пугающей, мёртвой тишине. Иногда вокруг появлялись другие проходы, подобные первому, закрывшемуся. Только Моника могла сказать, что, вероятнее всего, то были папки с другими играми, программами или с чем-то ещё. Для остальных оно так и оставалось чудом из разряда невероятного. Возможно, это последнее, что они когда-либо будут делать вместе (как Клуб), но с выбором реалий, в которых предстоит поселиться, прогадать не хотелось никому. Только Юри то и дело липла едва ли не к каждой пугающей возможности, но, так как оставалась в меньшинстве, её варианты практически всегда пропускались мимо ушей. В каждом портале девочки старались увидеть кусочек скрытого в нём мира. Один миновали сразу — похоже, там завязалась какая-то перестрелка. Умирать в самом начале новой жизни не входило в планы большинства. По той же причине пропустили целых два, судя по всему, (пост)апокалипсиса, один снежный и один подводный мир. На очередной Игре удача им улыбнулась. В кадр попал кусочек деревни, нежащейся в ласковых лучиках заходящего летнего солнца. Не стоило даже что-то обсуждать: похоже, что более приятного дома для нового старта им уже в жизни не сыскать.

***

Обдуваемые лёгким вечерним ветерком, все четверо шагнули на длинную просёлочную дорогу. Как раз, где заканчивается асфальт и начинаются камушки. С обеих сторон шоссе обступал лес — но не страшный а, с такого ракурса, даже приятный. Кажется, этот мир охотно примет новых гостей в свои объятия. — Ну что, Литературный Клуб? — Оказавшись в алеющих лучиках солнечного света, Сайори осветила остальных своей счастливой улыбкой. — Пути назад больше нет? Так оставим же позади мешок старых несчастий и..! — Я же тебе сказала. — Устало вздохнула Моника. — Мне тоже всё это уже поперёк горла. Никакого Клуба больше не будет. Правда, Нацуки? Сложив руки на груди, та неуверенно кивнула. — Отныне… пусть каждый сам ищет своё счастье. — Улыбнулась Президент. Вернее, бывший Президент уже БЫВШЕГО Литературного Клуба. — Своим последним указом прошу не держать друг друга понапрасну. Расстаньтесь с прошлым! — Но… а к-как же… командный дух и всё такое?.. — пролепетала Сайори, вот только слова её никого больше не коснулись. Девушки разошлись в разные стороны. Отныне каждая сама выбирает свою дорогу. Что же касается Мисс Солнышко (бывшего) Литературного Клуба, то Тьма вернулась. В голове её не осталось ни единой светлой мысли. Сайори ещё долго провожала взглядом остальных, вслушиваясь в пение цикад и подпирая спиной старенькую, покосившуюся табличку: «Добро пожаловать в Хинамидзаву».