Глава о Подорванном Доверии

— Надо поднажать, до начала остались считанные минуты! — ликовала Шион, попутно помогая Монике вырезать разноцветных бабочек для игры. По-хорошему, этим должна была заниматься сестрица, но та прошланг… срочно потребовалась в другом месте. — Уж в этом году, ввосьмером-то, мы сто пудов разнесём тут всё! — Она усмехнулась. — Ага. — Кивнула подруга, не выражая, впрочем, особой радости. — Что-то ты нос повесила… — Сонодзаки с интересом взглянула на неё. — Боишься, танцевальный конкурс не сдюжишь в одиночку вести? Не переживай! Мы все придём поддержать тебя. — Да я знаю. Спасибо, правда. — Моника надолго замолчала. Уклончиво добавила: — Не в том дело. — Мне доводилось слышать от сеструхи, что раньше ты фестивалями просто жила. Это правда? — Можно и так сказать. — Бывшая Президент невесело улыбнулась. — Но, как бы получше объяснить? Ни один из них не прошёл… нормально. — Не дрейфь, уж наш-то Праздник ты надолго запомнишь. — Ага. Проблема в том, что мы всегда хотели устроить нечто подобное с подругами. Я хотела. И вела себя с ними ужасно. Видишь ли, Шион, на пути к цели я перестала видеть в них… — Она надолго замолчала. — Друзей? — подсказала та. Моника грустно мотнула головой: — Людей. — Понимаю тебя. Продолжить беседу не вышло из-за Рэны и Кейти, которые прервали их своими весёлыми криками. — Хау, как красиво, красиво! — Рюгу уже вовсю восхищалась проделанной работой. — Так-то оно так, только что это за танец без музыки?! Я притащил батин магнитофон и несколько кассет к нему, — усмехнулся Кей-тян, ставя на землю сумки с обещанным. — На любой вкус и цвет! А потом где-то взорвали хлопушку, и тут же заиграла весёлая музыка. Подготовительная суета подходила к концу, начинался Фестиваль.

***

Она и не заметила, как на деревню опустилась тьма. Откуда-то доносилась весёлая музыка, вокруг ларьков с угощениями и играми толпилось больше людей, чем та когда-либо встречала. Все веселились, мир погрузился в пёстрый водоворот праздника, и только Нацуки было не по себе. Ей одной это место казалось скорее враждебным, нежели приятным: слишком ярко, слишком громко… и слишком незнакомо. Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Однако расстроить столько сделавшую для неё Такано и сказать всё, как есть, просто язык не поворачивался. Миё ведь привезла её сюда, чтоб хорошенько отдохнуть после трудовой недели, а не выслушивать жалобы, правда? — Нравится? Это уж не та Хинамидзава, что в моих тетрадях! — Рассмеялась она. — Здорово же! — А-ага. — Нацу неуверенно кивнула. — Деньги, что я оставила утром, у тебя? — Да. Как-то даже много. — Молодец. Ни в чём себе не отказывай! — Такано потрепала её по волосам. — А мне надо встретиться с одним человеком. Пропустить чашечку-другую ячменного чая, если ты понимаешь! ~ — … — Всё хорошо? — Да, но как мы потом встретимся? — Насколько Нацу знала, сейчас — здесь — на дворе июнь тысяча девятьсот восемьдесят третьего. Мобильники ещё не в ходу. — Не волнуйся! Уж я тебя найду, хи-хи.

***

— Томитаке-сан, как проходит Фестиваль? Чего вы такой невесёлый же? — позвала Рика старого знакомого. — О, здравствуй, Рика-тяма. — Кажется, в толпе беснующейся ребятни мужчина заметил её не сразу. Он тревожно посмотрел на часы: — Да вот, Такано-сан куда-то пропала. Мы договорились встретиться ещё час назад, а её и след простыл. — Странно, я тоже её сегодня не видела. Может, разминулись где? — Да непохоже… — Собеседник задумчиво поскрёб подбородок. — Как думаешь, с ней ничего… не могло случиться?.. — … — Я думаю, вам надо просто хорошенько повеселиться, э-хе-хе! — Откуда ни возьмись, в их разговор вклинилась Сайори. Они с Сатоко жевали добытые где-то запечённые яблоки. — Девушки переменчивы! Но, уверена, она бы очень хотела, чтобы вы здорово провели время! А сделать это можно у нас, на танцевальном конкурсе. Победитель получает вкусняшку! — О-хо-хо-хо! — усмехнулась Ходзё. — Бегите же, пока всё не разобрали! — А куда, эм… бежать? — Он явно не был готов справиться с таким напором. — Мы покажем дорогу! — подпрыгнула Сатоко. — Лови его! У нас есть ещё один! Девушки обступили бедолагу с двух сторон и увели куда-то прочь. — Ну вот… — Рика задумчиво глядела им вслед. — Кажется, с приходом девочек всё действительно поменялось. Подобного на моей памяти ещё не было. Такано пропала раньше времени, но хорошо, если хотя бы одного удастся спасти. А ты как думаешь, Ханю? — Ау-ау, ау… — Да брось, не причитай. Мне кажется, на сей раз всё складывается довольно хорошо же. — Рика… — Что? — Пообещай не сердиться. — Хорошо, — вздохнула та. — Там, в лесу… есть девочка. Ей очень плохо и нужна помощь, ау… — Что же ты раньше молчала? — Юри просила никого не звать. Она говорила, что ей и так хорошо. Пока ещё была в сознании… Я не хотела обижать её. Ты же знаешь, как трудно мне заводить подруг, сестрёнка. — Знаю. — Кивнула Рика. — Время позднее. Мне ни в коем случае нельзя пропускать ритуальный танец, но я что-нибудь придумаю. — Спасибо, ты замечательная! — Продолжай наблюдать за ситуацией же.

***

Неподалёку, позже. Слишком ярко, слишком людно, слишком незнакомо. Проводив спутницу взглядом, Нацуки так и не смогла пойти вслед за ней. Не осмелилась нырнуть в этот пёстрый, разноцветный мир. Ей просто не хватало духа: одной оказалось очень, очень страшно. И место страха в душе потихоньку заполняла злоба. Не окажись рядом Миё, её жизнь была бы бесповоротно сломана в тот же роковой день. Столько напрасных волнений, размышлений в полном одиночестве, и вот она, наконец, приходит сюда. На праздник. Ватанагаси или что оно там такое, не важно. Отдохнуть от собственных страхов, отдохнуть от себя, развеяться, в конце-то концов. Но нет. Это уже напоминает какой-то злой рок. Растущая, крепнущая ненависть к Монике преследовала её все эти несколько дней — после того, что произошло, другого ждать не приходится. Правда вот, отдохнуть Нацуки приходит на ФЕСТИВАЛЬ. Это же средоточие Моники. Тут всё только и делает, что дышит Моникой. Моника, Моника, МОНИКА, ТОЛЬКО МОНИКА!!! «А-аргх!!!» — Она начинает всё сильнее расчёсывать едва затянувшиеся раны на запястьях и шее. Не помогает. Это лишь быстрее выводит её из себя. Нацуки разглядывает свои руки. Там остаётся кровь. Она в который раз вглядывается в веселящуюся толпу. «Наверняка ты где-то здесь. Просто не можешь не быть. Хорошо же, давай покончим с этим — за всё «хорошее», что ты для меня сделала».

***

Праздник подходит к концу, гуляния идут на убыль, народ больше не собирается выполнять задания. Призы раздарены, сувениры раскуплены, угощения съедены. Те, кто помладше, собираются домой, жители деревни из тех, что постарше, могут пойти куда-то ещё и пропустить пару стаканов чего покрепче на протяжении всей ночи. Отойдя подальше от остатков шумного веселья, Моника сидит на траве и, сняв туфли, даёт своим ногам отдохнуть. Травка нежно щекочет ступни и пятки, лёгкий ветерок ласкает лицо, а луна сегодня особенно красива. Не жизнь, сказка. Подвигаться сегодня пришлось изрядно — она действительно смогла завести толпу (при том не раз), а потом и друзья присоединились. Прекрасно, просто прекрасно. После такого даже самым активным из нас не грех немного отдохнуть в тишине. …Однако что это? Моника не поверила своим глазам. Невысокий тоненький силуэт, приближающийся к ней, она узнала бы где угодно. Сердце неприятно сжалось, вновь пропуская сквозь себя всю огромную вину перед подругой. — Нацуки? Ты ли это?.. Та не издала и звука, пока не подошла вплотную. Лишь тогда Моника расслышала не то тихий смех, не то всхлипы. Легче от этого не стало. А потом она заметила страшную рану на шее подруги: — Что у тебя… с горлом? Мелко-мелко подрагивая, Нацу подошла к ней почти вплотную, и Моника инстинктивно потянулась к шее той — посмотреть поближе. Это её и спасло. Осколок располосовал ей руку — а мог бы лицо. — Уйди прочь, уйди, слышишь?! Зачем ты портишь нам жизнь?! — Нацуки набросилась на неё, придавив к земле с небывалой силой. — Прочь, прочь из моей головы! ХВАТИТ ПРЕСЛЕДОВАТЬ МЕНЯ, ПРОСТО ДАЙ МНЕ СПОКОЙНО ЖИТЬ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ!!! Моника прикрыла глаза рукой — и вовремя. Второй порез пришёлся туда. Острая боль снова обожгла руку. А прежде, чем девушка сумела как-либо отреагировать, со стороны донёсся приближающийся топот и крики. Нацу встрепенулась, на миг застыв с приподнятой головой и округлившимися глазами. Словно только что очнулась от страшного наваждения (и)ли поняла, что натворила. А в следующий миг вскочила и бросилась прочь, в темноту. — ЧТО это было?.. — Мион живо помогла Монике подняться. — Ты её знаешь?! Около той с разинутым ртом и полными ужаса глазами застыла Сатоко. — Моя… подруга, — пролепетала, наконец, пострадавшая. Её всю трясло. — Моя подруга. — Кровь! У неё кровь! — закричала Ходзё. — Позовите кто-нибудь врача!.. — Это пустяки, рана неглубокая, — сама не своя, забормотала Моника. — Нам надо за ней. А это всё пустяки. Нам надо за ней. Может случиться что-то нехорошее. Клуб, всем внимание, нам надо… — Тихо, тихо! — Сонодзаки несколько раз несильно шлёпнула её по щеке. — В истерику не впадаем! Хороша же подруга. — Это… Договорить та не успела, когда позади раздался чей-то зычный голос. — Что это тут у нас, резня на празднике?.. — К ним подошёл крупный мужик в годах. — Н-а-ха-ха-ха, нехорошо, нехорошо. — А! Детектив Ооиси! И вам не хворать! — Сразу как-то подобралась Мион. — Всё уже..! — Я слышал разговор, — перебил тот, стараясь как бы невзначай оттеснить собеседницу и обратиться напрямую к жертве. — Подруга, значит, на тебя напала? Моника коротко кивнула. Она и сама не заметила, что дрожит. — То есть просто так взяла, и набросилась? Никакой логики и причин в её поступках, конечно же, нет, а? — … — Мне ведь не удалось узнать, откуда, и главное, зачем к нам пожаловали такие птицы… — Усмехнулся он, незаметно превращая потерпевшую в подозреваемую. — А ведь мои уши далеко слышат. Странно, правда? Моника как никто другой понимала — стоит ей рассказать всё начистоту, и комната с мягкими стенами обеспечена. Это в лучшем случае. Однако вину она за собой признавала, и немалую. Что ж, если на то пойдёт, если это сбросит с её плеч оковы тяжкого груза… — Вы чего пристаёте, Ооиси-сан? Разве не видно?! Девушка ещё в шоке! Она вам такого наговорит… — вмешалась Мион, а затем добавила, уже на ухо, чтобы слышала только Моника. — Ты не обращай внимания, старик просто последний год на службе, а серию загадочных преступлений так и не раскрыл, вот и бесится с жиру, кого бы обвинить. — Наговорит — а мы и не против! Пускай себе облегчает душу, сколько вздумается. Я не только спорщик от бога, но ещё и хороший слушатель, — усмехнулся тот, а затем добавил, куда тише, чтобы слышала только Мион. — Мне записать это как сопротивление при задержании? — … — Не нужно, — отрезала Моника. Теперь она расскажет всё. За сим последует наказание? Пусть. Парни в белых халатах, опыты, больничка, операционный стол и лоботомия? Неважно. Даже если поднимут на смех — плевать! Главное, что заслуженно. Пожалуй, в этом мире её былые убийства и издевательства вполне себе можно приравнять к настоящим. Отсутствие состава преступления здесь ничего не значит: от себя не сбежишь. Если уж повинна, то так тому и быть. Моника подалась вперёд, а глаза сыщика загорелись в сладостном предвкушении долгожданной правды. Ведь когда ещё можно будет прижать этих загадочных персон? С самого прибытия они ведут себя примерно, но ни следа, ни малюсенького упоминания о их прошлом — места учёбы, адреса родителей, город(ов) проживания, даже случайных связей — ничего такого нет. Это ли не заслуживает внимания? Да, по деревне ходил слушок, что как минимум одна из новых знакомых появилась со стороны семейства Ходзё, но всё это на деле — не более, чем пущенные кем-то догадки или даже ложный след. Ооиси не поленился поднять архивы — никого с такими именами в том роду и близко не водилось. Так что вопросов хоть отбавляй. Правда, задавать их особого резона нет: девочки вели себя на удивление хорошо, даже плохого слова рядом не услышишь. А полезешь на рожон первым — подозрительным сочтут уже тебя. В деревне все за одного, и новенькие, к его великому удивлению, быстро сумели стать здесь почти своими. Но вот же он — первый нехороший звоночек! Как раз накануне возможной трагедии! От кого? От них! Совпадение? Верное чутьё опытного следователя подсказывало: так и до таинственного кукловода, таящегося за чередой загадочных смертей, повторяющихся год за годом в одно и то же время, недалеко. Осталось всего ничего: схватиться за ниточку и не отпускать. До самого конца. Моника продолжила: — Послушайте, я… — Ооиси-сан! Ооиси-сан! — Нагло прервав чистосердечное признание, к ним подбежал другой, молодой полицейский. — Прошу прощения! — Ну что ещё, Кума-тян? — С досадой. — У меня тут такая рыбка на крючке… — К нам поступила информация о том, что в лесу находится ещё одна девушка. Она в критическом состоянии! — От кого поступила? — Нахмурился старик. Ещё одна? Интересно, конечно. Но так некстати… как бы уловкой не оказалось. — От Рики-тямы. Поисковый отряд отправлен около часа назад. Вы и сами знаете: глава дома Фурудэ в таких вещах обычно не ошибается. — Занятно, занятно… — Ооиси обернулся к подозреваемым. — Вам есть, что добавить? Но никого из девочек на месте не оказалось. — Вот чертовки! И след простыл.

***

Позже. Прихватив по дороге болтающихся рядом Кейти и Шион, друзья отправились на поиски. Отыскать прочих, к сожалению, не хватало времени. Сперва Монику уговаривали показаться доктору, но та настаивала не тратить и без того ускользающие минуты. В конце концов, раны и впрямь оказались не очень глубокими — простой перевязки из имеющейся под рукой неизменной аптечки хватило, а о том, чтобы идти без Моники, не могло быть речи. Это ведь только её дела, ей и разбираться. Тут уж остальные, скорее, представляли из себя группу поддержки — ведь, хотя бросить девушку в беде никто даже не думал, прошлого своей подруги они не знали и отношения к случившемуся не имели. Что же касается выяснения обстоятельств, то каждый понимал: сейчас было немного не время. А потом Моника и сама расскажет. Если захочет, конечно. Никто её насильно не заставлял, даже наоборот: ребята предпочли отложить это до лучших времён, а пока что заняться поиском заплутавшей. Мион имела кое-какой опыт в деле следопыта, но изучать следы желательно, пока они свежие. И потом, кто знает, что ещё может сделать маленькая беглянка (в том числе и с собой), если дать ей лишний часок-два? Детектив и так продержал гораздо дольше положенного… В итоге след привёл друзей на свалку. — Для завершения какой-нибудь истории с кучей трупов — в самый раз, — усмехнулась Шион себе под нос. — Жалко, Рэны с нами нет… — Потупилась Сатоко. — Она тут каждый сантиметр знает, как свои пять пальцев! — Ничего, — успокоил Кей-тян. — Рику тоже надо кому-то поддержать. Сдюжим. Они осторожно углубились в сумрачный лабиринт между грудами мусора. — Эй! — Попробовал позвать Кейти. — Выходи! Не надо бояться! Мы просто с тобой поговорим.

***

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ну конечно, не стоило даже надеяться, что Моника будет одна! Уж кто-кто, а эта тварь в любом из миров спокойно наберёт себе новеньких марионеток. Старые-то больше не нужны, ха-ха! Поначалу казалось, что оторваться получится, но она слишком медлила, долго думая, куда же идти, а потом пару раз упала и даже где-то ободрала ногу. Получалось непростительно долго. Моника точно найдёт её! Моника уже взяла её след… Надо было ещё тогда закончить начатое. Теперь Первая Леди только раззадорится. Ничего, на свалке можно найти что-нибудь даже получше проклятого осколка, изрезавшего все руки. Тесак, например. Или биту. Или ещё что… Это даже неплохо, что дорожка вывела именно сюда. Пусть, пусть преследуют, хоть всей своей чёртовой толпой! Живой она им не дастся. И с собой кого-нибудь заберёт, чего уж одной-то, правильно? Кажется, они только что сказали что-то про «просто поговорим»? Нацуки затаилась. Лицо её исказила горькая усмешка. «Это из разряда «будем ПРОСТО показывать друг другу свои стихи» или «ПРОСТО подготовимся к Фестивалю»?! Нет уж, Моника. Не сегодня. Это был твой последний фестиваль. Сердце зашлось в бешеном ритме, в ушах зазвучали там-тамы. Что ж, хорошо, пусть это будет мелодия её молниеносной войны. Чья-то нежная рука опустилась на её хрупкое плечо. — … — Нет-нет, Нацуки, не нужно меня бояться. — Сладко улыбнулась Такано, тут же блокируя неумелый удар. — Мы с тобой в одном лагере, ты и я. — А вы ч-что здесь делаете?.. — Когда они расставались, на той была излюбленная курточка, но сейчас... Почему-то Миё оказалась в чёрном, и наряд этот не очень-то походил на штатский. Её грудь украшала длинная зелёная ленточка, а голову — тёмный берет. — Когда переодеться успели? — Нацу взяла себя в руки. — Я вас и не узнала. — Хи-хи, а вот. — Кокетливо подмигнула та. — Я хочу сделать этот фестиваль незабываемым. Так давай же окрасим сцену в ярко-алый! Давай же дадим им бой на равных! — На равных?.. Миё проигнорировала этот вопрос. Она достала устройство, очень похожее на рацию, и тихо сказала: — Свет. Обе оказались в центре яркого луча. Второй упал аккурат на «врагов». Довольно неожиданно, что на свалке можно найти вполне себе рабочее оборудование даже для такого представления. Если, конечно, Такано сама не подготовила себе сцену. Прикрыв глаза руками, ребята с непривычки отступили назад: — Какого?.. — Что за… — Во дела! — Погодите, эт’ чо, Такано-сан?! Игнорируя удивлённые возгласы, та продолжила: — Покажите моей дорогой гостье, что вы здесь! На лбу каждого из преследователей сама собой возникла красная точка. — А теперь самое интересное, их-хи-хи-хи-хи-ХИ-ХИ-ХИ-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Она отдала рацию поражённой Нацуки и торжественно воздела руки к тёмному небу. — Давай, моя маленькая Оясиро-сама, яви свой приговор во всеуслышанье! Для воплощения Пятого Проклятия… на том конце достаточно одного твоего слова.