Глава о Подорванном Доверии

— Юри. — … — Юри? — … — ЮРИ! Когда девушка, наконец, открыла глаза, то почти вплотную перед собой увидела озабоченное личико Ханю. Она обнаружила себя одиноко лежащей в больничной палате, с подведённым к руке катетером. Всё тело ужасно болело. — Где я? И почему? — Мы в клинике доктора Ириэ. Не надо было так себя истощать же. Ты могла погибнуть, но в итоге оказалась в нужном месте в самое нужное время. — Подруга решила не ходить вокруг да около. — Надо помочь ребятам и кое-куда позвонить. Только ты можешь… — Не хочу. Мне страшно. — Это потому, что кроме нас и людей Такано в клинике сейчас никого нет, и, если Ямайну заметят твои попытки что-либо сделать, то могут и убить? Ау… — Что? — Юри потёрла голову. — Ни слова не поняла. Ты же знаешь, в чём проблема: я боюсь общаться с людьми. — Она с головой спряталась под одеялом. — Но кто-то должен же! А мне никак… — Так попроси кого-нибудь другого. — Но я не могу! Из всех-всех-всех людей меня можете видеть только вы с сестрёнкой! А Рика, да и другие ребята, сейчас далеко. — Почему только мы? — Рика — из-за своих особенностей, а ты… ау… — Как же поделикатнее сказать-то? — Из-за тонкой душевной организации же. — Не хочу никуда звонить, — упёрлась собеседница. — У меня всё тело болит, и эту боль даже я не назову приятной. Дай побыть в тишине. — Не будь такой равнодушной же. — Да нормальная я. — Оясиро-сама проклянёт! — ? — Неважно… ау… — … — Пожалуйста! — взмолилась Ханю. — Если твои друзья хоть сколь-нибудь дороги для тебя, если ваша дружба всё ещё что-то значит… Для величайшего успеха необходимы усилия каждого! Не будешь стараться — чуда не произойдёт! — Мне и так нормально. — Ну вот. — Поникла Фурудэ. — Если я не договорюсь с тобой, сестрёнка мне потом нагоняй устроит, ау… — ? — Она оставит меня без сладкого же. — И ты не оставишь меня в покое? — Всё так. Долгий-долгий вздох: — Хорошо. — Здорово! — Оживилась подруга. — Тогда вот как мы поступим! Наши враги собрались на первом этаже, играют в карты. Они думают, что всё идёт по плану и, зная твоё состояние, активности от тебя ну никак не ожидают! Я немножко попугаю их и отвлеку, а ты проберёшься к телефону, что на посту медсестры, и позвонишь в полицию. Скажешь скорее явиться на свалку и что это связано с Проклятием Фестиваля! Времени мало. Там грядёт большая, очень большая беда! Короткий кивок: — Поняла.

***

— Покажите моей дорогой гостье, что вы здесь! На лбу каждого из преследователей сама собой возникла красная точка. — А теперь самое интересное, их-хи-хи-хи-хи-ХИ-ХИ-ХИ-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Она отдала рацию поражённой Нацуки и торжественно воздела руки к тёмному небу. — Давай, моя маленькая Оясиро-сама, яви свой приговор во всеуслышанье! Для воплощения Пятого Проклятия… на том конце достаточно одного твоего слова. Прошло несколько бесконечных мгновений, а Нацу всё глядела на непривычный предмет у себя в руках, словно зачарованная. Его тяжесть в ладони как бы ненавязчиво намекала о тяжести некоторых решений и их последствий. В кои то веки у неё и впрямь есть выбор, да не абы какой. ВАЖНЫЙ выбор. Выбор, который решит исход всей истории. Осознание подобного факта, как выяснилось, довольно здорово отрезвляет. — Давай же, — подбодрила Миё. Ей не терпится увидеть шоу. — Это ещё быстрее, чем ты скажешь «я тебя прощаю». И гораздо интереснее! Однако следующее действие совершила вовсе не Нацу. Даже зная, что находится в перекрестии прицела, а то и нескольких сразу, фигура одного из преследователей двинулась к ней. Моника неуверенно шагнула вперёд: — Нацуки, я… хочу тебе кое-что сказать. — И что же? — Улыбнулась Такано. — Говори, нам всем не терпится послушать. Только не затягивай сильно, у меня кофе остынет. — Если к сути дела, то я была полной дурой. — Знаешь, когда мы в старом Клубе раз за разом начинали всё с чистого листа, — Нацу невесело усмехнулась. — Я это уже слышала. Что-то не очень оно влияло на итог, не находишь? — Я понимаю, — Моника продолжала идти навстречу и застыла лишь после едва заметного жеста Такано: «стоп». — Нужны действия, а не слова. Я слышала, в семье Сонодзаки в наказание за проступок выдирают ногти. К сожалению, у меня нет с собой подходящего оборудования — оно очень громоздкое и не помещается в дамскую сумочку, хи-хи… — так вот, — Она показала подруге чудесный маникюр от Рэны. — Видишь, какие длинные? Сама выращивала. — Что ты собираешься..? — Мион рванулась было к ней, но сестра остановила её. — Не трожь, сеструха, — сказала близняшка, осуждающе качая головой. — Сейчас ей самой нужно пройти через это. — Так вот, на чём я остановилась? Моника вставила первый ноготь между зубами и, плотно стиснув их, приложила всю свою силу, будто остервенело пытаясь выдрать палец из собственного рта под не совсем естественным углом. Резкий рывок. Наконец, успех! Конечно, без надлежащего устройства получить такой же результат было сложнее, а посему безобразный осколок ногтя остался, больно впиваясь в оголённую плоть. Её взор затуманился от боли. — Не знаю, что я ещё могу сделать. Но если что-то есть, ты просто скажи! Да, одного мало, это точно. Она принялась за второй. А потом за третий. Взгляд её невольно застлала пелена слёз. Кап-кап. Точно дождик, одна за другой слезинки стекали по щекам и проливались на землю. Они приходили с болью, но они же уносили, вымывали из ран удушающее чувство вины. Моника улыбалась. На четвёртом ногте Нацуки нахмурилась: — Да ну. По-моему, это жестоко. «Действительно ли я ненавижу её НАСТОЛЬКО? Глядя на то, как она страдает, я не могу быть в этом уверена». — Ногти не пальцы, — сухо усмехнулась Миё. — Отрастут. Моника взялась за пятый. — Всё! Хватит! ХВАТИТ! — Не выдержала Нацу. Она не могла больше наблюдать мучений подруги, а потому обернулась к Такано. — А что, если… чисто теоретически… я бы её простила? Миё потрепала любимицу по волосам, добродушно рассмеялась: — Ну, на самом деле, ничего. — А? — Всё уже решено. Проклятие Оясиро-сама так или иначе случится, к тому же… вы слишком много видели. — Майор пожала плечами. — Конкретно ты очень Нам помогла — и с исследованием, и подозрения отведёшь — так что мне захотелось потешить тебя выбором. На самом деле он у тебя примерно такой: целиком принять своё лекарство здесь или быть заживо препарированной в месте, о котором я не должна говорить. — Но… почему? — Чужие проблемы, дорогая. Не забивай этим свою прелестную головушку, оно тебе уже не пригодится, хи-хи! ~

***

— Ну вот! — Ханю вновь появилась в коридоре. — Я отвлекала их шумом и топотом. Пяти минут должно было хватить. А у тебя как дела? Прислонившись к стене, чтобы не упасть, Юри продолжала зачарованно пялиться на телефонный аппарат. — Ау, ты ведь так и не позвонила? — … — ? — Да. — Так давай же… — Я номера не знаю. — Прости, прости, прости! — Подруга несколько раз шлёпнула себя по лбу. — Сейчас, сейчас вспомню! Рика что-то такое говорила… Она постаралась припомнить правильную последовательность цифр, а затем продиктовала. — Если номера не существует, я иду спать, — недовольно бормочет Юри. Но он существует. И трубку берут уже после первого гудка: — Алло?! — раздаётся по ту сторону зычным голосом, словно только её и ждали. Нервно закусив губу, Юри смотрит на подругу. — Полицейский участок! Я вас внимательно слушаю. Собеседница продолжает тяжело дышать в трубку. — Это такой розыгрыш, да? Очень смешно. Не боитесь, что я найду вас, молодой человек? Ханю умоляюще смотрит на неё: — Ау… давай… не бойся. Как мы с тобой учили же. У тебя получится. По ту сторону раздаётся тяжёлый вздох: — Я кладу трубку. — Нет, нет, подождите! — Решается, наконец, девушка. — Свалка! Фестиваль! Большая беда! Очень срочно! — И тут же прерывает связь. — Ну как?.. — Ты хорошо справилась же. А теперь возвращайся обратно в палату, пока охрана ничего не поняла! — Думаю, после этого можно уже не переживать. — Выдыхает Юри. — У меня явно самая сложная часть была.

***

— Чужие проблемы, дорогая. Не забивай этим свою прелестную головушку, оно тебе уже не пригодится, хи-хи! ~ Вместо ответа Нацу вырывается и бежит к подруге: — Я прощаю тебя, прощаю! Пожалуйста, никогда больше так не делай… — Она прижимается к Монике. Из глаз обеих ручьями бегут слёзы. — Всё хорошо, — дрожащим голосом говорит та. Девушки чувствуют дыхание друг дружки и им становится спокойнее. Ненависть и тяжкий груз вины понемногу оставляют их души, а раны на сердце исцеляются. Неважно, что будет дальше. — Мы создадим новый Клуб, где каждый будет заниматься, чем хочет! Нет, не так. К чёрту! Для этого не нужен никакой Клуб. Пойдёшь ли ты с нами? — … — Нацу лишь теснее прижимается к ней. — Прости за то, что я сделала тебе больно! Ради бога прости! В этот момент она чувствует, как кто-то выхватывает из её рук заветную рацию: — О, Бог есть… — Где-то рядом снова истошно хохочет Такано. — Он просто вас не любит. Это ли не печально, Оконоги-кун? — Мы тут усе просто рыдаем, шо вы, — смеётся прерываемый помехами хрипловатый голос. — Ну дык чо, пора заканчивать представление? Мешки для трупов уже подготовили. Майор не успевает дать добро, когда до её ушей доносится вой сразу нескольких полицейских сирен. — Твою мать, как?! — шипит она сквозь зубы. Нет уж, теперь оставлять за собой грязь нельзя. — Наверное, чудо! — Нагло усмехается Мион. — На праздник ведь случаются чудеса?

***

Много позже, Клиника Доктора Ириэ. Потирая место укола, Нацу выходит из кабинета в коридор. Она встречает взглядом друзей и старается вернуть на место неуверенную улыбку: — Он сказал, небольшой курс профилактики — и я буду в полном порядке. А если не нервничать по пустякам, болезнь вообще никогда больше себя не проявит. Своим «лечением» эта гнусная Такано всё только усугубила, но… страшного удалось избежать. — О-хо-хо-хо! Уколов боишься?! — Вездесущая Сатоко несильно толкает ту локотком в бок. — Не дрейфь, я снова буду с тобой! — Кто ещё боится… — А ну-ка, ЦЫЦ! — Ребята, — Нацуки вновь обращается к остальным. — Простите меня за всё, что было… пожалуйста. — Если кому и извиняться, то это мне! — перебила её Моника, глядя на свои перебинтованные пальцы. — Как бывший Президент… — Да сколько можно-то, обе?! — заткнула их Шион. — Вы каждую встречу Клуба будете начинать чем-то подобным? Не, я не возражаю, только скажите, мы просто дадим вам уединить~..! — Она получает звонкий подзатыльник от сестрёнки. — Ай, за что?!  — А у нас память девичья, да, ребята? — Рассмеялась староста. Все дружно закивали. — Кто-то пытался кого-то угробить?! Правда, что ли? Ничего такого не знаю, и потом, с каждым случается! — Лучше расскажи: ты ведь говорила с детективом, детективом? — Вмешалась Рюгу. — Рэна всё видела! — Ага, — Кивнула Мион, и продолжила, уже гораздо серьёзнее. — Эта Такано та ещё змеюка. У неё огромные связи едва ли не на самом верху. Поставить такую к стенке очень непросто, к тому же, как гласит старая поговорка: «нет тела — нет дела». Но она здорово прокололась, оставив множество свидетелей. Рыльце-то в пуху, по самое не балуй. Теперь Ооиси-сан может падать на след и тянуть соответствующие ниточки, сколько душе угодно. Наш дотошный старикан, будьте уверены, не даст ей спокойно вздохнуть, пока не добьётся своего! — Ну, вот и хорошо, что у всех всё хорошо, э-хе-хе! — Подытожила Сайори. — А теперь давайте навестим Юри? Рядом громко присвистнул Кей-тян: — Похоже, не надо нам никого навещать. Вы только посмотрите! Поздравляю вас, Начальник! Это огромный прорыв в… — Он прыснул со смеху раньше, чем закончил. — …Медицине! Порядком смутившийся доктор попытался было что-то сказать, но девушка ответила гораздо раньше: — После целой недели в самом сердце глухой чащи моя одежда пришла в ужасное состояние. Со стороны Доктора-сана оказалось крайне любезно выдать мне новую, тем более, как он сам признался, у него давно уже весь шкаф забит до отказа. — Эм… — Ириэ поправил очки. На щеках молодого учёного проступил предательский румянец. — Всегда пожалуйста, ведь… благополучие пациентов и всё такое… — А вы опасный тип. — Нацуки гордо вздёрнула носик. — Да бросьте! Костюмчик тебе очень идёт же. — Не упустила своего Рика. Друзья весело поддержали её энтузиазм. Юри скромно улыбнулась: — С-спасибо. Доктор сказал, после ухода той женщины Клинике понадобится медсестра. Хотя бы на первое время. Он не останется в долгу. Я просто буду немного помогать его работе. — Она отвернулась в сторону. — И никаких проблем! Здорово, правда? Меня ведь больше ничего не беспокоит… Ханю смущённо промолчала. — У тебя точно всё хорошо, э-хе-хе! ~ — А ещё, а ещё я читала доктору свои стихи! — У тихони снова загорелись глаза. — Он находит их очень интересными, правда? Говорит, большая ценность для науки! — А-ага… занимательно. — Точно! — Мион щёлкает пальцами. — Можно устроить литературный вечер — хоть прямо здесь — а за самую страшную историю победитель получает столько арбузов, сколько сможет унести! Я знаю, чем мы сегодня займёмся! — И больше никаких Фестивалей? — ухмыляется Нацу. — За целый год можно ведь и соскучиться! — добавляет Сайори. — Не волнуйтесь, — подмигивает Моника. — Для вас — всё, что угодно! ~ КОНЕЦ