В конце нашей печали

      Тёплая, уютная комната, шторы, закрывающие вид из окна, сквозь которое пробиваются лучи утреннего солнца. Такая привычная, уже ставшая родной мебель вокруг… И пришедшая, казалось бы, совсем недавно весна, что принесла в этот мир такую долгожданную волну домашнего тепла и уюта, которого ждали если не все, то точно бо́льшая часть населения современной Конохи, ведь тепло всегда было важным для её жителей, не столько из-за удобства и экономии средств на отопление, сколько из-за банального, но такого прекрасного умиротворения и уюта, что эта долгожданная пора приносит в дома и на улицы этого селения. Ведь Деревня Скрытого Листа уже давно была заполнена всякой различной техникой, современными заведениями и приборами в каждом магазине, что, можно сказать, убивало последние капли той романтики и тепла из прежней, наполненной зелёными деревьями и цветущей зеленью деревни, существовавшей чуть ли не два десятка лет назад, которую так отчаянно пытались сохранить те, кто вырос в те не самые мирные времена.       Всё это было знакомо Сакуре. Она сама росла в это неспокойное время и искренне наслаждалась приходом каждой переживаемой ею весны. Сакура всегда любила красоту естественной природы. Не то что бы ей не нравился прогресс, постигший Коноху за эти годы, нет. Как раз наоборот — ей было радостно на душе от того, что её дочь и остальные дети, что вырастут в этом новом поколении, не будут знать войн и будут иметь доступ ко всем знаниям, накопленным их предками за эти времена, а так же за те годы кровавой войны, дабы избежать такого же будущего. Ведь это прекрасно — осознавать, что всё, что ты знаешь и знала, перейдёт в руки более опытным, более сильным и стойким, тем, кто познал Коноху такой, какая она сейчас, не опираясь на прошлое, смотря лишь в будущее…       Но они останутся здесь. Она останется здесь. Сакура это прекрасно понимала. Понимала, что их время прошло, что их долг исполнен и остаётся им лишь…       Сакура понимала, что она не сможет быть такой, какой воспитала она же свою дочь. Не сможет больше никогда посмотреть на мир, как на что-то, в чём никогда не бывает войн и раздоров, а в помощи Шиноби больше не будут нуждаться. Сакура прекрасно понимала…что в итоге, не важно когда — рано или поздно, но этот момент настанет. И поэтому ей было грусно. Не столько из-за самого факта исчезновения Шиноби, столь из-за боязни быть забытой. Да, она боялась, что все знания, накопленные этими десятилетиями, просто станут не нужны, что никто не вспомнит ту самую женщину, превзошедшую одну из трёх Саннинов Конохи — Цунаде Сенджу, спасшую множество жизней на войне и просто обычную бесклановую простушку, что добилась таких результатов… Звучит эгоистично, конечно. Но на самом деле это были лишь те мысли, которых Сакура достигала, задаваясь вопросом: «А что же сделала в этой жизни я?» Ведь она прекрасно помнила, за какие заслуги стал Седьмым Хокаге её друг Узумаки Наруто, а её муж Саске — одним из сильнейших Шиноби нынешнего мира. Поэтому, каждый раз, вспоминая все их достижения, разум сам подкидывал ей «утешительные», по её мнению, мысли.       И правда…       Сакура всегда боялась идти позади. Сакура всегда боялась стать ненужной, слабой. Поэтому она и тренировалась. Поэтому она и достигла того, что есть у неё сейчас. Но даже если проблема решена, осадок всегда остаётся. Поэтому иногда её разум всё же подкидывает мысли, что выбивают девушку из её привычного мира, из той мирной повседневности, что выстроилась за эти годы проживания с её дочерью Сарадой. И мысли эти были не только из-за страха быть забытой.       Поначалу не было вообще ничего. Всё было прекрасно: она вышла замуж за Саске, родила дочь Сараду… А потом Саске ушёл. Наверное, тогда всё и началось. Да, точно… Тогда в её голове, где-то спустя пару лет с ухода её мужа, впервые начали закрадываться тревожные мысли. В тот самый момент, когда Сакура мирно стояла на кухне и готовила завтрак, она просто в какой-то момент поняла, что стоит в ступоре и не может пошевелиться. А в голове крутилась навязчивая мысль. И эта мысль была «дежавю». Она поняла, что прямо в тот момент в том самом месте почувствовала огромное дежавю, будто бы этот день уже не впервые. Тогда Сакура понимала, что это абсурд и она скорее просто заработалась, поэтому проигнорировала эти мысли и вернулась к обычной рутине.       Но эти мысли не отпускали. С каждым новым днём, месяцем, годом эти безобидные, как казалось Сакуре, мысли настигали её всё чаще. И были они разными: от того же резкого дежавю, до беспричинной неконтролируемой тоски, которая длилась действительно долгое время, с каждым годом всё дольше и тяжелее. И объяснение которой Сакура всегда давала одно — Саске.       Да, она правда думала, что самая главная причина такого состояния — её муж. И она всегда верила в эту чушь, заставила поверить и её дочь Сараду, слепо веря, что стоит Саске лишь вернуться — всё образуется само собой. Каждый расспрос последней об отце заканчивался фразой «он вернётся» и «папа нас любит». Искренне веря в это, продолжая затуманивать себе же разум своими догадками и фантазиями.       Сакура и сама не заметила, когда успела стать той самой непутёвой девочкой, которую было легко одурачить обещаниями о вечной, крепкой любви и счасливой семейной жизни.       Только вот счастлив был никто. А точнее, Сакура думала, что счастлива жить вот так, одной. Но, как говорится, терпение не вечно. И однажды, когда тревога стала невыносимой, а дежавю казалось Сакуре даже смотря в пол, просто стоя за плитой, девушка поняла, что это не работает: Саске не вернётся по первому звонку о плохом самочувствии жены, а её состояние так и продолжит быть то ли стабильным, то ли непонятно каким. Ей ничего больше не оставалось, кроме как осознать. Осознать, что всё, что происходит уже на протяжении шестнадцати лет мирной жизни просто сплошной один день без изменений. Что всё, что она делает — живёт домом и работой, почти что не высовываясь по выходным, в свободное время… Даже не так, она просто не хочет. Не хочет нарушать то, чего достигла, что имеет сейчас.       Ведь измученный войной разум всегда ценит любое мирное время, вне зависимости от того, счастливое оно или нет.       Как бы Сакуре не хотелось думать иначе, но тогда она была всего ребёнком, которого настигла страшная война. Поэтому она по-настоящему ценила любую минуту, проведённую в мирном времени, совсем позабыв о тех временах, когда они были детьми и даже мира им не доставало для счастливой жизни. Хотелось большего, хотелось уюта, любви, внимания… Но Сакура уже успела привыкнуть к тому, что есть. Ведь пережитые беды всегда меняют представление о мире и счастье в целом. Поэтому домашнего уюта и жизни домохозяйки ей было достаточно.       Забылись ежедневные миссии в команде номер семь, вечерние походы в Ичираку с болваном-Наруто… Осталась только больница и дочь. Сакура чувствовала, что должна быть счастлива. Поначалу так и было, действительно. Когда не было Саске, когда они всё ещё были чуунинами, выполняли задания… А Наруто гонялся за ней…       Поэтому она не заметила, как стала внушать себе то чувство истинной радости, что было у неё в самом начале, когда Сарада только родилась, и Саске так тепло улыбался ей в лицо, так и говоря одним взглядом: «Я тебя люблю».       Вот только ложь никогда не сможет продержаться долго. Особенно если это самовнушение.       Сакура это знала, она — медик. Вот только как распознать ложь, что ты неосознанно себе внушаешь, не имея об этом ни малейшего понятия? Правильно, на собственных ошибках. Больших, долгих ошибок, что тянутся годами, забирая твои силы и молодость в никуда. И осознать их можешь лишь ты. Вот Сакура осознала. Осознала, что она уже давно в депрессии, и что это вовсе не из-за Саске. Совершенно не из-за Саске.       Сакура думала, что это если не из-за её мужа, значит из-за рутины, которую она переживает день за днём и от которой так устала. Вот только осознание не помогло, и мысли до сих пор приходили и заставляли Сакуру подолгу сидеть неподвижно и размышлять. С каждым разом мысли были всё депрессивнее, всё сложнее, а девушка не могла понять, что же не так. И это незнание пугало. Пугало до неконтролируемой паники от бессилия, от непонимания. Хотелось встать и разнести всё к чертям, просто ударить кулаком в землю и раскрошить её на тысячу мелких кусочков, как делала она давно, ещё до войны, когда Цунаде всё ещё тренировала её, а маленькая, хрупкая девочка постепенно превратилась в независимую ни от кого, сильную девушку.       Вот так она и сделала однажды. Сарада в который раз завела разговор о Саске, и это выбесило Сакуру так, что она еле сдержалась, что бы не устроить землетрясение. Но, увидев лицо дочери на грани плача, быстро взяла себя в руки. Это и помогало ей сохранять здравый рассудок.       Дочь была той, кто удерживал её всё это время. Сакуре казалось, что это — её ключ к разгадке. Теплота, которую Сакура испытывала по отношению к Сараде была, хоть и не в полной мере, но сравнима с тем самым семейным счастьем, которое они пытались испытать все эти годы. Поэтому она поддерживала это чувство, бережно хранила до тех пор, пока к ним присоединится Саске. Тогда, она думала, они заживут, как настоящая семья. Тогда, она думала, её состояние стабилизируется.       И вот Саске вернулся. Точнее, Сарада нашла его сама, пойдя вслед за Седьмым Хокаге. Тогда Сакура была счастлива, но лишь мгновение. Тогда она увидела его холодные глаза, его безразличие. Ведь она изменилась за эти годы. Ведь она смогла осознать всю неправду, что внушила себе. И теперь вместо тёплой улыбки она видела лишь холод и раздражение. Даже если это было не так, какое-то новое нарастающее чувство прогрессировало внутри, заставляя Сакуру…ненавидеть..? Да, действительно. Иногда, по ночам, она зарывалась лицом в подушку и просто рыдала, просто злилась, выливала все свои эмоции наружу, бормоча себе под нос «ненавижу», не обращаясь ни к кому, но точно зная, кому оно адресовано. Просто не могла сказать это. Хотела верить, что всё ещё любит его так же, как раньше. Поэтому и не позволяла переходить границу, как это собиралась сделать Сарада, заодно удерживая и её от этого решения. Но правда в том, что она его возненавидела. Возненавидела за то, что бросил, ушёл, сбежал, оставил их одних… Заставил Сакуру испытывать эти чувства на себе, разбираться в себе. И поэтому, когда она убедилась в том, что от её любви не осталось ничего, кроме инстинктов, удерживающих их вместе ради дочери, а лишь чистая злоба и обида… Она отпустила его. Просто махала ему вслед, улыбаясь. Но всё же, в душе она подавила эту ненависть, не давая себе сорваться прямо сейчас.       Она спросила: «Папа, а ты правда любишь маму?»       Он ответил: «Ты — этому доказательство».

***

      Вокруг росли деревья. Лучи солнца падали на зелёную листву, что, казалось бы, совсем недавно только опадала с веток старых деревьев. Большинство из них были новыми, ведь война разрушила почти всё в округе, включая и растения. Хотя всё же некоторые, самые стойкие выдержали все те беды, что настигли мир в то время, даря окружающим приятное, но в то же время будоражащее чувство ностальгии по тем временам, когда в деревне можно было увидеть детей, прыгающих по крышам, Шиноби и просто торговцев, устроившихся по краям улицы со своим товаром, совсем не задумываясь о том, что бы открыть своё приличное заведение, как это и было в новом поколении.       Сакура шла по тропинке, что вела через небольшую рощу деревьев. Этот день был её выходным, поэтому она позволила себе выйти прогуляться. Давно она забыла то чувство, когда можно просто погулять по улице, не задумываюсь ни о чём: о семье, делах, работе… И даже о себе, о своих чувствах. Прошло много времени как Саске покинул деревню вновь. С тех пор Сакура полностью погрузилась в себя. Она не знала что делать: её ожидания не оправдались, а воссоединение не вызвало того ощущения счастья и семейного уюта, которого они с дочерью ожидали. С тех пор девушка испытывала всё бо́льшую тревогу, нежели раньше, ведь единственная её надежда на спокойную жизнь без тревог пропала. Сакура не знала, что же было не так и чего ей не хватало, ведь разве не это было тем, чего она желала?       Видимо, нет.       По правде говоря, сложно было поддерживать мирную повседневность после того, что она пережила. Постоянные волнения и тревожные мысли терзали её постоянно, что Сакура не могла сконцентрироваться ни на чём, постоянно думая, что же не так, почему это не сработало и как же ей быть дальше. Она стала замечать за собой нервные метания по комнате, покусывание губы, широко распахнутые глаза и неестественно чётко бьющееся сердце. Это всё больше сводило её с ума, и однажды она поняла, что так жить нельзя. Но что же делать? Если она расскажет кому-то другому, то никто ей не поверит, ведь всё, что она делала эти годы — говорила, как скучает по своему мужу и времени, что они провели вместе. Теперь же она просто жаждала разобраться в своих чувствах. Поэтому, в этот выходной, она решила ни о чём не думать и просто пройтись по деревне.       Сакура подняла голову вверх. Перед ней открылся прекрасный вид расцветающей сакуры. Нежно-розовые лепестки падали вниз, создавая атмосферу спокойствия и умиротворённости. Девушка остановилась и словила себя на мысли, что они похожи. Вишня с каждым годом расцветает, дарует окружающим красоту и плоды. Так же и сама Сакура. В детстве она всегда была вдохновлённой своей любовью к Саске, и все эти годы так же. До того момента, когда всё стало меняться. Так же как и лепестки, что опадают. Рано или поздно, но всё заканчивается. Так же и с цветами, что выжимают из себя всё, опадая в конце, умирая. Но дерево сакуры всегда возрождается, вновь и вновь даря другим красоту и жизнь.       Но всему рано или поздно настаёт конец. Так же и дерево. В конечном итоге оно вянет, умирает, проживя долгое время. Похоже, Сакура завяла намного раньше, чем назначенный ей срок. Прямо сейчас девушке невероятно сильно захотелось вновь ощутить то чувство, что переполяло её все эти годы, но образ мужа вызывал у неё лишь ненависть и разочарование. В глазах непроизвольно выступили слёзы, которые покатились медленным ручьём вниз по щеке. Сакура просто стояла и смотрела наверх, плача, отчаянно ища то самое тёплое, согревающее тело чувство.       Где-то далеко-далеко в душе что-то почувствовалось. Сакура вспомнила человека, что всегда вызывал у неё то самое светлое чувство, которое она так жаждала найти. Только теперь оно было не таким, как раньше. Тогда, давно, она не испытывала такого сильного чувства, но теперь оно было чем-то… Правильным? Да, оно было не таким, как то, что она чувствовала по отношению к Саске. Это было настоящее тепло, что-то такое родное, близкое… Но такое далёкое. Такое, которое Сакура давно заперла, убрала далеко в себя, заставила исчезнуть. Она не могла вспомнить этого человека. Она знала, что он ей дорог, что он ей знаком. Но не видела его. Не могла дотянуться, забрать это чувство из глубин своего сознания. Она видела лишь мутный образ мужчины, спину которого узнала бы из тысячи, но не сейчас. Почему же не сейчас!?       Он стал оборачиваться к девушке. Сакура успела увидеть его добрую, полную радости улыбку, такую, которая подарила бы ей настоящее счастье, смогла бы она хоть дотянуться до него… Но образ пропал. И перед ней всё так же стояли неподвижно деревья сакуры, совсем незаметно колышушиеся на ветру. Сакура обернулась, но никого не было. Образ пропал, но чувство никуда не делось. Сердце стучало медленно, но сильно, что Сакура могла ощутить его биение внутри. Она медленно побрела вперёд. Желание узнать этого человека никуда не делось, а только возросло. И Сакура пообещала себе найти его во что бы то ни стало.