Король гламура, король Подземелья

Свет лабораторной лампы на потолке неприятно резанул глаз. Меттатон поморщился, прикрывая его рукой, и тяжело приподнялся. Он лежал на рабочем столе Альфис, подключенный к зарядному устройству и полностью починенный. Меттатон сел, свесив ноги, и проверил заряд. Сто процентов. Можно вставать. Самостоятельно отключившись от источника питания, робот соскочил на пол и совершил несколько танцевальных движений, проверяя, как работают конечности. Всё оказалось исправным. Альфис надёжно прикрепила обратно отвалившиеся руки и ноги… Меттатон помнил, что случилось перед тем, как он попал сюда. Он кружился по сцене в безумном увлечённом танце, захваченный стремлением поглотить душу человека и выйти на Поверхность… Но судьба распорядилась иначе. ЕХ-форма быстро разрядилась, лишилась сначала рук, а потом и ног, зато… Пусть двенадцатилетний мальчишка и не отдал роботу свою душу, зато он принёс ему рекордно высокие рейтинги. Впервые за всю историю шоу имело настолько грандиозный успех. Упоение своей победой, искреннее умиление от слов признания и благодарности со стороны фанатов, пробудившаяся тоска по Напстаблуку — всё это заставило Меттатона совершенно не жалеть о том, что в этот раз счастливый билет в верхний мир достался не ему. По крайней мере, в данный момент он не жалел. К тому же у него были совсем другие заботы. Он подумал, что ему нужно поговорить с Альфис. Незадолго до финального выпуска робот понял, что ящерка затеяла всю серию шоу с предсказуемым сюжетом не только для того, чтобы подружиться с человеком, но и для того, чтобы заставить его остаться в Подземелье и не попасть к людям. И хотя после фанатских звонков он примерно понимал, почему она так поступила (искренняя и пылкая любовь поклонницы, разве нет?), воспоминание об этом обманном манёвре заставляло Меттатона раздражаться. В конце концов, Альфис не просто фанатка. Она видит его не только на экране. Их многое связывает, они тесно общаются. Почему бы ей было просто не поговорить с ним напрямую, не поделиться своими страхами, не попросить о чём-нибудь? Зачем нужно было устраивать весь этот цирк, обманом преграждая ему путь к исполнению заветной мечты? Так или иначе, робот хотел разобраться. Поэтому, вздохнув, он отправился на первый этаж, позвав: — Альфис! Никто не отозвался. Ящерки в лаборатории не было. Меттатон пожал плечами. — Что ж, ладно. Вероятно, ушла по делам или в магазин. Или на прогулку… На то время, что я заряжался. Не думаю, что она будет отсутствовать долго. Она не из тех, кому не по вкусу домоседство. Подожду. Меттатон присел за компьютер Альфис и зашёл в соцсеть со своего аккаунта. Кинул пост на страницу: «Итак, я жив и здоров, дорогуши! Вот что я называю “выложиться на полную”! Танец до последнего вздоха, блистающая яркость до последней искорки электричества в моих проводах! Это было классное шоу. Спасибо всем, кто посмотрел это и поддержал меня, я искренне ценю ваше внимание! Обожаю вас!» Вскоре посыпались комментарии. «Меттатон, мы любим тебя!» «Меттатон, ты был великолепен!» «Меттатон, твоя новая форма сводит меня с ума!» «Меттатон, я и все мои подруги влюблены в тебя!» «Меттатон, это был лучший сюрприз на телевидении!» «Меттатон, не переживай из-за человека! Люди просто боятся, что ты затмишь собой их звёзд!» Робот улыбался. Счастье пульсировало и переливалось в его душе. Согретый любовью поклонников, он как-то даже подзабыл, что собирался разобраться со своей создательницей. Тут раздался щелчок сообщения. Писала одна из корреспонденток, помогавшая Меттатону собирать новости. WINGERS1102: Здравствуйте, босс. Не хочу портить Вам хорошее настроение, но… Вам лучше брать камеру и бежать во дворец короля. MTTSUPERSTAR: В чём дело, дорогуша? Сенсационная новость? Это как-то связано с человеком? WINGERS1102: Нельзя сказать точно, но, пожалуй, так и есть. Видите ли… Король мёртв. MTTSUPERSTAR: Мёртв? WINGERS1102: Да. После того как человек выбыл из шоу с Вами, я посчитала нужным проследить за его дальнейшим путешествием. Финальное столкновение точно стало бы новостью. Либо о том, что у Подземелья появилась последняя душа, либо… ну, о чём-то другом. Когда я прибыла во дворец, мне сообщили… что от короля нашли только прах. У самого барьера. Мне удалось упросить придворных, чтобы прах не трогали, но если Вы хотите показать самые свежие новости с видеодоказательствами, Вам лучше поторопиться. MTTSUPERSTAR: Хорошо. Бегу. Меттатон не стал раздумывать долго. Он зацепился за что-то спиной, сдвинул переключатель, принял прямоугольную форму, быстро надел свой красный костюм для новостей и покатился во дворец Азгора, прихватив камеру. Ощущения у него были смешанные и запутанные. С одной стороны… Он не хотел войны с людьми и уничтожения человечества. Он никогда не желал людям зла, да и к тому же всегда мечтал завоевать их любовь и признание. Смерть Азгора решала эту проблему, и теперь никакой войны уж точно не должно было состояться… Но с горьким сожалением Меттатон признавал, что если он и хотел благополучного для человечества исхода… то не такой ценой. Пусть робот не являлся страстным поклонником Азгора, относясь к политике с некоторой прохладцей, но он осознавал, какая это большая потеря для Королевства. Практически все монстры сильно любили управлявшего ими пушистого добряка, и Меттатон заранее предвидел всеобщий глубокий траур. Он и сам сожалел. А ещё — недоумевал. «Странно. Я никогда не замечал за Азгором особой жестокости. Разве он не должен был отпустить человека подобру-поздорову, заметив, что дела плохи? Или он отпустил, но человек всё равно убил его? Но я не замечал за тем ребёнком такой уж склонности к насилию… Ничего не понимаю». Меттатон беспрепятственно въехал во дворец. Его провели к барьеру. Там Меттатон увидел своими «глазами» то, о чём говорила ему Вингерс. На холодном полу, перед переливавшейся серыми оттенками границей между мирами людей и монстров, лежала крупных размеров куча праха, а чуть поодаль сиротливо поблёскивал длинный красный трезубец. Вот и всё, что осталось от некогда величественного короля Азгора. Сохраняя молчание, робот подъехал ближе, чтобы установить камеру. Хотелось что-то сказать, но произнести он ничего не смог. Не находилось слов. Вот он включил аппарат, начал прямую трансляцию… — Здравствуйте, уважаемые телезрители, — голос Меттатона звучал без прежнего задора: он осознавал, что подобное сейчас было бы неуместно. — Сегодня я вынужден сообщить вам кое-что… очень неприятное. Наш король… Король Азгор Дриимурр… Умер. Прямо сейчас я веду репортаж с места событий. Приближённые правителя нашли его прах и трезубец у барьера. Подробности гибели неизвестны… Но обстоятельства заставляют думать, что это сделал человек. Он покинул Подземелье, убив Азгора. Для всех нас это огромная потеря. Вам обязательно сообщат о времени и месте официальной церемонии похорон, чтобы вы могли проститься с ним. Однако мы не должны падать духом. Именно сейчас нам всем нужно сплотиться сильнее прежнего, чтобы продолжать жить дальше. Нужно не терять надежду на освобождение. Только так мы сможем выстоять. А пока… Я должен сообщить, что если вы хотите вовремя узнавать новости о ситуации в Королевстве, вам стоит не переключаться с канала. Я буду сообщать всё сразу же, как сам что-нибудь узнаю. Оставайтесь с нами. Меттатон прервал трансляцию. Он уже догадывался, какой удар нанёс своим сообщением. От собственного проникновенного монолога на душе как-то потяжелело. По дороге во дворец было явно легче. Меттатон повернулся к кому-то из придворных: — Что-нибудь ещё известно? — Пока нет. Едва-едва короля нашли… — Ну, кое-что всё-таки можно сказать, — послышался знакомый голос. Обернувшись, Меттатон увидел Санса. — Вдобавок к этому. Я тут маленько поразведал… Души людей… Все, что мы собрали… Исчезли. — Как, все до одной? — И следа не осталось, — подтвердил скелет. — И прежде чем ты спросишь, откуда я это знаю, скажу, что подрабатывал тут помаленьку. — В скольких, блин, местах ты подрабатываешь? — Меттатон хорошо понимал, что вопрос неуместен, но не мог сдержаться. — Насколько мне известно, ты сидишь на двух постах у Андайн, торгуешь хот-догами, выступаешь у меня в ресторане и… — Это главное, что тебя волнует рядом с прахом Азгора? Чувак. На твоём месте я бы лучше попросил продемонстрировать пустые контейнеры. Чтобы продолжить репортаж и держать народ в курсе. — Хорошо. Так… продемонстрируй. Санс нажал какую-то кнопку, и из-под пола выехало семь пустых сосудов. Очевидно, ранее в них хранились человеческие души. Меттатон вздохнул. В сознании промелькнула мысль: «Так я и не смогу стать звездой на Поверхности…» Но он быстро собрался и снова включил камеру. — Уважаемые телезрители, я продолжаю репортаж. К сожалению, я должен сообщить вам ещё более неприятные известия. Шесть душ людей, что собрал Азгор, тоже пропали. Мы не можем утверждать, причастен к этому человек или случилось что-то другое. Можем лишь показать вот это, — Меттатон посторонился, жестом показывая контейнеры. — Однако я уверен, что мы все способны это пережить. Мы сумели прекрасно обосноваться в Подземелье и обустроить здесь нашу жизнь. Монстры славятся большой силой, выдержкой и терпением. Умеет ли кто-нибудь ещё в мире так ждать, верить и надеяться, как мы? И поэтому я призываю вас всех не падать духом. Рано или поздно монстры непременно найдут выход на Поверхность. Прогресс не стоит на месте. Помните короля. Всю свою жизнь он стремился сохранять в вас надежду. Поэтому храните её и сейчас. Во имя Азгора. Меттатон снова прервал трансляцию. Все эти монологи не вполне вписывались в жанр новостей, но робот считал, что ему стоит не сухо перечислять факты, а удерживать соотечественников «на ногах». Сейчас его склонность к драматическим изречениям, похоже, была как нельзя кстати. — Кстати… Ориентировочно. Когда похороны и как они будут проходить? — поинтересовался он задумчиво, вертя в руках микрофон. — И что ещё важно… Кто теперь будет править Королевством? — Похороны назначим, когда определимся с тем, какая была у Азгора любимая вещь, над которой нужно рассыпать прах… И с тем, куда потом поместить эту вещь, — отозвался кто-то из монстров, печально вздыхая. — Насчёт нового правителя… Вообще-то у Азгора когда-то давно была жена, но она исчезла много лет назад. По идее, взойти на трон должна она, но поскольку её нет, воспользуемся законом о занятии престола в случае пресечения правящей династии, — подал голос Санс. — Согласно закону, в этом случае монстры должны избрать нового монарха голосованием. Либо потенциальный монарх может самовыдвинуться, но за него всё равно должно проголосовать большинство. С учётом того, что его потомки тоже потом будут садиться на трон. Где находится бумажка, в которой это написано, я точно не помню. Ребят, поройтесь, найдите. Санс повернулся к придворным. Те стояли неподалёку от праха со скорбными лицами. У кого были глаза — у тех они опухли, и наружу пробивались непрошеные слёзы. — Ребят. Я понимаю, тяжёлый момент. Но сейчас всё Королевство какое-то время будет в отчаянии. Давайте, соберитесь. Кто-то должен тянуть всех за собой в такой момент. И раз уж мы здесь все собрались, значит, это нужно делать нам. Я в роли советчика. МТТ в роли информатора и воодушевителя. Остальное за вами. Кто-то из присутствовавших ушёл копаться в бумагах. — Может, рассыплем прах над трезубцем? — робко предложил кто-то из оставшихся. — Сомневаюсь, что Азгор бы хотел, чтобы его сущность вечность хранилась в оружии, которым он убивал людей, — покачал головой Санс. — Я лучше Андайн позвоню. Они дружили, вдруг она знает. Андайн не ответила на звонок. Даже после нескольких попыток перезвонить. — Что ж, вероятно, она где-то слишком занята. — Не исключено, что проводит время с Альфис, — сказал Меттатон. — Они лучшие подруги, а Альфи не было в лаборатории уже тогда, когда я очнулся после ремонта. — Что ж, тогда… Подождём. — Вот! Я нашёл, — один из монстров принёс раскрытую папку и передал её Меттатону. Тот снова начал трансляцию. — Уважаемые телезрители. Закон Королевства гласит… Пока Меттатон вещал о том, что у зрителей есть время и право подумать, кого бы они хотели поставить над собой, приближённые Азгора обыскивали его дом и дворец в поисках подходящей вещи. Кто-то отправился на поиски Андайн и Альфис. Меттатон оставался на месте, чтобы быть в курсе всего. Он был максимально сосредоточен и серьёзен. Шли часы, но Андайн не нашли. Дома её не было, в лаборатории тоже, а все стражники до единого заявили, что видели её в последний раз ещё до того, как она ушла на битву с человеком. То есть никто не знал о её местонахождении далеко не один день. Звонить ей за этот период никто не пробовал. Кроме Папируса. Но тот считал, что воительница просто сильно занята чем-то. Пришлось вопрос про вещь решать самим. Варианты предлагались самые разные. Чайник — потому что Азгор был огромным любителем чая. Дневник — потому что ему король, по идее, должен был изливать самые сокровенные мысли. Свитер — потому что, как было известно, король любил его носить… В конце концов Меттатон, чтобы добиться хоть какой-то определённости, присоединился к выбору любимого предмета, хотя вообще не был знаком с Азгором настолько близко, чтобы помочь. В дом короля он въехал в некотором смущении и передвигался тихо и осторожно, ощущая прихлынувшее вдруг уважение к обиталищу покойного. Интуиция подсказала ему, что искать следует в личной комнате. Скорее всего, в спальне. Меттатон не спеша нашёл таковую, въехал, аккуратно порыскал среди вещей… И нашёл под подушкой у Азгора изрядно помятый, затёртый листок, исписанный округлым женским почерком. «Милый Гори! Ты же помнишь, что у тебя сегодня день рождения? Я не забывала ни на минуту! Но прежде чем ты пойдёшь в гостиную, где тебя ждёт обещанный сюрприз, прочитай эти строчки. Я написала это специально для тебя. Кого я люблю так сильно, что моя любовь выше, чем ГОРА? Конечно, своего мужа — Аз-ГОРА!» В таком духе текст продолжался на протяжении всей страницы. Меттатону всё стало ясно. Он вернулся с листком к барьеру — месту встречи. — Кто там говорил про бывшую жену? Так вот, дорогуши. Я считаю, что рассыпать прах нужно над этим письмом. Азгор держал его под подушкой и, похоже, очень им дорожил. Я уверен, что он пронёс любовь к своей супруге через всю свою жизнь. Я знаю девушку, которая была пылко влюблена в короля… Так вот, он даже не заметил, что она влюблена — настолько был поглощён своей ушедшей женой. Я считаю, что это будет справедливо и символично — таким образом как будто воссоединить его с возлюбленной. С предложением робота согласились. — Тогда… Назначим похороны на послезавтра, на десять утра? Как раз за это время все монстры успеют узнать новость и более-менее воспринять её, — предложил кто-то. — Не вопрос, — пожал плечами Санс. — А поместить можно в тронном зале, среди любимых цветов. Рассыплет пусть Андайн, когда вернётся. А МТТ пусть произнесёт какую-нибудь забористую речь по случаю, он это хорошо умеет. Меттатон снова включил трансляцию, сообщил о сроках похорон и вернулся в лабораторию. Альфис всё ещё не было. Робот посмотрел на часы и ужаснулся. Три часа ночи. Он и не заметил за всей этой скорбной суетой, как пролетело столько времени. — Ну и где она бродит? Неужели осталась у Андайн на ночь? Это было бы большим прогрессом в их романтических отношениях… Да и вообще, лучше бы ей быть у Андайн. Меттатон позвонил ящерке. «Абонент временно недоступен», — равнодушно заявил автоответчик. Робот вздохнул. «Вероятнее всего, она у Андайн. Ночью-то… Подожду до утра». Но и утром Альфис не объявилась. Тогда он отправился к воительнице домой лично — просто чтобы выяснить, что происходит. К монитору компьютера учёной прикрепил записку: «Альфис, если ты вернёшься домой раньше меня — позвони мне! Я волнуюсь. Меттатон». Несмотря на то, что робот за работой уделял крайне мало внимания своей создательнице и вообще редко появлялся в лаборатории, он всё равно ценил ящерку в глубине души и сейчас был на самом деле взволнован. Сколько Меттатон ни стучал в двери дома рыбы — ему никто не открыл. И, судя по всему, внутри никого не было. Меттатон принялся ездить по Вотерфоллу, а потом и по Хотленду, периодически хватаясь за телефон и перепроверяя, не было ли звонка. Никто не звонил. Зато частенько отвлекали посторонние монстры — они тормозили звезду на улице и задавали ему множество вопросов по поводу Азгора. Меттатон вернулся в лабораторию только поздно вечером. Записка висела нетронутой на мониторе, из холодильника не пропала ни одна пачка лапши. Ни одна пылинка не стронулась с места. «Нет, это решительно начинает напрягать, — подумал Меттатон. — Впрочем, я уверен, они с Андайн ни в коем случае не пропустят похороны короля. Пока мне лучше позаботиться о том, чтобы выглядеть достойно на таком мероприятии». Робот решил остаться в прямоугольном виде и надеть всё чёрное в знак скорби. ЕХ-форму решил не использовать — посчитал неуместным красоваться буквально на чужом прахе. Старательно приготовившись и подумав над речью, звезда поехала во дворец. Внутри было не протолкнуться от народа. Монстры всех видов, полов и возрастов столпились в тронном зале и за его пределами, заполонили несколько комнат и шумели в ожидании начала. Кто-то стоял с остекленевшими глазами, кто-то тихо всхлипывал, кто-то громко плакал, там и сям слышались разговоры по поводу случившегося. Меттатон пробился к трону, где находился Санс. — Ты не видел Андайн и Альфис? Не могу разглядеть их в толпе… — Неа. Звонил не один раз и той, и другой. Никакого ответа. Одна просто не отвечает, у другой абонент недоступен. — Да что ж за дерь… ерунда такая, а? Слушай, Санси. Рассыпь прах сам, раз уж на то пошло, хорошо? До начала всего ничего… Мы не можем больше ждать. На мне речь, а если брать кого-то другого… Ох, дорогуша, я ведь наслышан о твоей странно высокой популярности в Подземелье. — Ох, не хотел я это брать на себя… Но, видно, придётся. Пробило десять утра. Санс снял тапки, забрался с ногами на трон (иначе его было просто не видно) и поднял над головой ёмкость с собранным прахом. Слева пристроился кто-то из придворных, с трудом удерживавший трезубец. Меттатон встал справа от трона, сцепив пальцы в замок и погасив лицевые панели. — Итак… Позавчера погиб всеми любимый король. Король Азгор Дриимурр. Нечего и говорить, что для нас это большая утрата, — зазвучал голос телеведущего в наступившей тишине. — Он был замечательным правителем. Благодаря его мудрости и доброте все мы многие-многие годы жили в Подземелье настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Азгор заменял нам солнце. Он озарял нам путь одной своей улыбкой. Его планы, его слова, его дела — всё это вселяло надежду. Он был не просто монархом — он был как будто отцом и большим другом для каждого из нас. Но ничто не вечно… И его час пробил. Почтим его память. В эту минуту мы должны осознать: перед нами — задача продолжать его дело. Мы не можем позволить его мечтам, планам и намерениям пропасть зря. Больше всего на свете король желал, чтобы мы все были счастливы. И мы будем счастливы. Мы будем стремиться к свободе. Мы устремим вперёд науку. Мы соберём заново души, если понадобится. Мы объединим все наши усилия воедино. Заставим наши сердца биться в унисон! Когда тысячи сердец желают одного и того же — ошибиться нельзя! Мы исполним волю Азгора и откроем путь к свободе. Но это перспектива будущего. А прямо сейчас — отправим короля в последний путь. Перед вами его прах. Так воссоединим же его с любовью всей его жизни: развеем прах над последним письмом ушедшей королевы! Санс незаметно облегчённо выдохнул: он устал держать ёмкость с прахом, пока Меттатон произносил монолог. Он опустил её на сиденье трона перед собой и развернул листок Ториэль. Миг, другой — и прах заструился над бумагой, исчезая. — Отныне его сущность будет храниться здесь. Она и его трезубец останутся тут. В тронном зале. Среди любимых золотых цветов. Санс запечатал письмо и пронёс его в дальний угол, убирая туда, где стоял накрытый белой тканью трон королевы. Другой монстр торжественно установил там трезубец. После этого Меттатон объявил о времени прощания. Толкотня и скорбные возгласы возобновились. Телезвезда вновь попыталась отыскать взглядом Андайн и Альфис. Их не было по-прежнему. Меттатон старался не подавать виду, что сосредоточен не только на похоронах, и сохранял лицевые панели погашенными… Но тщетно. До конца времени прощания девушки не появились. Тогда робот вернулся на своё место. — Азгор ушёл, и будем надеяться, что он в лучшем мире. Однако теперь нам нужен новый монарх. Тот, кто поведёт нас за собой в светлое будущее — целенаправленно и организованно. Тот, кто больше не позволит людям отнять у нас ничего! Тот, кто защитит нас и заменит нам солнце. В ваших силах избрать нового короля. Или королеву. И тотчас же над тронным залом понеслись нестройные, полные у кого отчаяния, у кого надежды, у кого ярости голоса: — Андайн! — Андайн королевой! — Андайн! — Даёшь Андайн!!!