truth or dare

Тускло-желтый свет лампы разлился золотом по комнате, но компании, что оккупировала в ней пол, до этого не было никакого дела. Вечер пятницы незаметно притянул в квартиру Пак Чанёля веселых девушек и парней, вооружённых пакетами с алкоголем. Тот сам не понимал, почему согласился устроить попойку в своей берлоге, он просто сдался под натиском нытья со стороны своих младших товарищей и послушно впустил шумную компанию к себе в убежище. Но сейчас парень невыносимо жалел об этом. — Хён, — гаденько протянул Чонин, опираясь на отставленную назад руку. — Правда или действие? Да, они играли в правду или действие. Как несчастные школьники, которые не знали иных способов развлечься на вечеринке. Было ли Чанёлю весело? Не особо. Желал ли он в этом участвовать? Тоже нет. Спрашивал ли его кто-нибудь? Абсолютно точно нет. Он бы без зазрения совести назвал Сехуна и Чонина несчастными жертвами инфантильности, однако те в совершенстве освоили все способы принуждения Чанёля к действиям, к которым он не хотел иметь никакого отношения. Он вырастил маленьких манипуляторов, которые были бездарны во всем, кроме нытья, шантажа и, к удивлению, танцев. — Действие, — устало выдохнул Чанёль, косясь взглядом на сидевшего неподалёку Бэкхёна. Тот был лучиком света в этом тёмном царстве глупости, бесстыдства и разврата. Хотя в иных ситуациях мог быть воплощением всего перечисленного. Что связывало Чанёля и Бэкхёна? Они жили в соседних квартирах. Они были однокурсниками. Они оба играли на фортепиано. Они трахались. Друг с другом. При любой удобной возможности, в любое время и в любом месте страсть могла овладеть ими. Когда это началось? Ещё на первом курсе, когда мелкий, как казалось Чанёлю, Бэкхён без лишнего напряга уделал Пака в баскетбол. Тот проникся к старшему уважением, которое переросло сначала в дружбу, а потом уже во влечение, когда каждый из них невольно стал подмечать привлекательность и сексуальность другого. И теперь они, когда-то соперничавшие в баскетболе и искусстве игры на фортепиано, соревновались лишь в том, кто больше и позже кончит. — Я хочу, чтобы ты поцеловал Ынху, Чанёль-хён, — Чонин ослепительно улыбнулся в своей привычной манере, а сидевшая по правую сторону от Чанёля Ынха сдавленно пискнула и судорожно покраснела. Пак на секунду прикрыл глаза, подавив очередной за вечер тяжёлый вздох. Его достали эти детские игры, но ему не пристало оставлять гостей и идти спать, например. Он был отчаянно уверен, что мелкий гаденыш Ким Кай заранее все спланировал по просьбе своей однокурсницы Ынхи, которую Чанёль сегодня видел в первый раз в жизни, но внимательный взгляд которой чувствовал на себе весь вечер. Та была хорошенькой, с точеной фигуркой и милыми глазками, но не вызывала у Пака ровным счётом никаких эмоций. Поэтому целовать её не очень-то хотелось. Но народ требовал хлеба и зрелищ, а отказывать он не умел. Чанёль повернулся в сторону девушки и под всеобщие завывания наклонился чуть ближе, зачёсывая назад свои тёмные волосы. Он вдруг почувствовал необходимость посмотреть на Бэкхена и перевёл взор с чужих красных щёк на разморенного алкоголем соседа. Но столкнулся лишь с недовольным взглядом, в котором сквозили презрение и даже раздражение. Приревновал, что ли? Пак ухмыльнулся и вновь обратил внимание на свою партнершу. Девушка выглядела смущенной, но он явно видел в глубине чужих глаз заинтересованность, которая, несомненно, льстила. Брюнет осторожно приблизился к её губам и прикоснулся в лёгком поцелуе. Он лениво, но умело ласкал чужие губы, поочередное прихватывая то верхнюю, то нижнюю, нежно касаясь каждой языком. Пак чувствовал, как девушка млеет под его прикосновениями, неуверенно отвечая, но о себе сказать того же не мог. — Может в засос, Чанёлли? — спросил Бэк, ухмыляясь. Послышалось улюлюканье. Бён прекрасно знал, что то, чем сейчас занимается его «товарищ» — это детский лепет. Грубые, жаркие поцелуи, после которых губы горят огнём, а стук сердца отдаётся гулом в ушах — так целовал Бэкхёна Чанёль. Чужой голос был сигналом к тому, что пора закругляться. Пак отточенным движением напоследок обласкал губы своей партнерши и медленно отстранился от неё. Она сидела очевидно довольной и с неким превосходством принимала направленные на себя завистливые взгляды женской части компании. Чанёль был довольно обеспечен (жил в отдельной квартире, в конце концов), он был красив и был неглуп. И, как показала практика, хорошо целовался. Что ещё нужно современной девушке? Да и не только девушке. — Теперь отстанете от меня? — брюнет потянулся к бутылке с бренди и налил немного к себе в стакан. Вкус чужого блеска для губ неприятно осел на языке — Ёль терпеть не мог все эти женские штучки, ведь они и мешают спокойно целоваться. Он приложился губами к стеклу и жадно поглотил напиток. — Загадай следующему и, так и быть, отстанем, — хохотнул Чондэ, наваливаясь на Бэкхёна. Закадычные товарищи, знакомые с начальной школы, парочка, не отлипающая друг от друга. Чанёль уважал Чондэ как товарища и искренне любил как друга, но иногда его пакостный характер изрядно портил ему жизнь. Как сейчас, например. Украшенная часами рука опустилась на бутылку, и Чанёль с облегчением выбрал свою жертву. Сыльги, с которой Пак был знаком со старшей школы и которой в душе искренне восхищался, пьяной была хуже Чондэ, Чонина и Сехуна вместе взятых. Девушка выбрала действие, чем изрядно порадовала сидевших в компании парней. Но Чанёль их радовать не собирался, поэтому он расслабленно попросил её станцевать с Чонином (чисто из вредности) что-нибудь, и они вместе сделали кавер на какой-то новый трек известной айдольской группы. Взмыленная девушка не без помощи Кима опустилась на своё место и раскрутила бутылку. С характерным звуком она медленно остановилась, горлышком указывая на порядком уставшего Бэкхёна. — О, Бэкхён-оппа, — хихикнула девушка, складывая руки в ладоши. — Правда или действие? — Правда, — сухо ответил тот, спихивая с себя уже почти уснувшего Чондэ. — Правда? Хён, серьёзно? Так неинтересно, её только девчонки выбирают! — заныл Сехун, развалившийся прямо на плече у Чонина. — Сам правду выбирал два раунда назад, — заметил Чанёль, широко ухмыляясь. — Это для разнообразия, — пробурчал Сехун и получил от Бэкхена смачный подзатыльник. — Оппа, — продолжила Сыльги, подаваясь вперёд, опираясь подбородком на подставленный кулак. — Когда у тебя последний раз был секс? «Сегодня утром.» Бэкхён прикрыл глаза и вспомнил, как этим утром они с Чанёлем занимались сексом в душе. Он помнил холодный кафель, горячие струи и не менее горячее тело сзади. Сегодня Чанёль размеренно брал его, то и дело прижимаясь подтянутым телом к чужому. Он проникал глубоко внутрь, пока покрывал чужие плечи поцелуями и засосами, мучительно приятно ласкал ладонью чужую плоть. Тяжело дышал в шею, замедляя движения, обласкивая другой рукой чужую грудь с торчащими от возбуждения сосками. То и дело толкался резко, выбивая громкие стоны и матерщину из обычно спокойного старшего. От одних воспоминаний нутро наполнялось приятной тяжестью, оседавшей где-то в животе. Бэкхену нравился Чанёль. Он был добрым, весёлым, щедрым. А ещё божественно трахался. Но при этом Чанёль также считал, что Бэкхён сверху нереально сексуален и желанен, и, хотя Бён сам по большей части предпочитал быть снизу, в определённые моменты Пак без всяких уговоров отдавал на растерзание старшему свою пятую точку. Да, у них не было друг к другу вселенской любви, но страсть, которая царила между этими двумя, можно было потрогать руками. В обычной жизни они вели себя как друзья (по сути, они друзьями и были), поэтому никто не обращал на них внимания, и довольно интересные отношения этих «товарищей» для остальных оставались секретом. Бэк сглотнул, зарываясь рукой в отросшие каштановые патлы, и мельком взглянул на Пака. Тот сидел расслабленно и внешне был абсолютно безразличен к разговору внутри компании, но Бэкхён знал, что он заинтересован. Что этому гаду интересно, что Бэк ответит и как будет выкручиваться из данной ситуации. — Что, так давно, что даже вспомнить не можешь, хён? Или говорить не хочешь? — прищурился Сехун, оглядывая Бэкхёна и прослеживая его взгляд. Он посмотрел на пофигистичного Чанёля и фыркнул. — Ты точно давно не трахался, я видел, каким взглядом ты пялился на то, как Чанёль-хён и Ынха сосались. По комнате прокатился хохот, Чанёль лишь улыбнулся одним уголком губ, Ынха смущённо засмеялась, закрывая ладонями пылающие красным щеки. И только Бэкхёну было не до смеха. Он действительно не знал, что сказать, чтобы не привлечь лишнего внимания. И решил быть честным. — Сегодня утром, — севшим голосом сказал он, отрывая взгляд от Чанёля. — Последний раз я занимался сексом сегодня утром. — Да ты брешешь! — тут же оживился Чондэ, пихая Бэка в бок. — Сам мне сегодня говорил, что ты с дев… Договорить ему не дали. Раздался оглушительный грохот, перебудивший, кажется, половину Сеула. Все тут же удивлённо обернулись на Чанёля, который, задев ногой стоящий позади него стол, повалил с него все опустошенные за вечер бутылки. Огромное количество стекла валялось на полу в виде всяческих осколков, и Ёль тихо матернулся себе под нос, отмечая масштабы катастрофы. — Все целы? — обеспокоенно поинтересовался очередной однокурсник Чонина, имени которого Чанёль даже не запомнил. Однако вопрос был уместным, а ответ компании, к счастью, положительным. — Ну все, пиздец, — озвучила всеобщую мысль Сыльги, поднимаясь с пола. — Пора закругляться, господа, вам так не кажется? Все тут же закивали, поднимаясь с насиженных мест. Поднялся лёгкий шум от разговоров, прерываемый лишь периодическими смешками. Чанёль охуевшим взглядом пялился в пол несколько секунд, а затем вдруг очнулся. — Э, это я что, один что ли убирать это все буду? — возмутился он, округляя глаза. — Ты свалил? Вот тебе и убирать, — пожал плечами Чондэ, подавая захмелевшему Бэкхёну руку. Последний внимательно посмотрел на раздосадованного Чанёля. Он это случайно сделал или специально, чтобы помочь улизнуть от неловкого разговора? Бэкхён знал долговязого не первый год и мог с уверенностью сказать, что оба варианта вполне вероятны. — Пили-то вместе, почему убирать только я должен? — продолжал неистовствовать Пак. — Тебе Бэкхён-хён поможет, он все равно в соседней квартире живет, — махнул рукой Чонин, надевая на себя косуху, пока Сехун выталкивал остальных из квартиры. — Пошли, там уже такси приехало, — потянула юношей за руки Сыльги, вытягивая их из квартиры. — Чанёль-оппа, Бэкхён-оппа, удачи! Увидимся в универе! Дверь хлопнула, оставляя за собой только густую как патока тишину. — Сучка, — фыркнул Бэк, выходя из гостиной. Послышался шум, гам, грохот, а после он вернулся с метлой и мусорным пакетом. — Вставай, башня, будем убирать весь этот хлам. — Ты сказал бы? — перевёл на него взгляд Чанёль. Он по-прежнему сидел на полу в окружении осколков и пялился невидящим взглядом на один из них. — О том, что мы трахаемся? Не знаю, — Бэкхён пожал плечами и протянул брюнету резиновые перчатки, чтобы тот не поранился, собирая осколки. Пак перчатки послушно взял, но натягивать не спешил, продолжая таращиться на паркет в комнате. Бэкхён вздохнул. Они ебались уже по меньшей мере два года, но ни у одного из них даже не закрадывалось мысли о том, чтобы афишировать эти отношения. Нет, друзья бы их поняли и приняли, но просто… разве нужно оно? И так ведь хорошо. Шатен взъерошил волосы на затылке и опустился на колени, придвигаясь ближе к Ёлю. — Ну и чего ты завис? — поинтересовался тот, подаваясь ещё ближе, утыкаясь носом младшему куда-то под ухо. — Думаю, — коротко ответил Чанёль. — О чём? — проурчал куда-то Паку в шею Бён и, облизнувшись, прикоснулся к ней влажным поцелуем. А потом ещё одним. И ещё парочкой. — О наших отношениях… Уже на втором месяце их стабильных перепихонов Бэкхён осознал одну вещь — Чанёль тот ещё любитель загонов. Нет, он запаривался редко, обычно прислушиваясь к вечно позитивному, но в меру рациональному старшему, но если делал, то надолго. И вывести его из этого состояния было порой тяжеловато, но Бэк и к этому привык, хоть иногда и спрашивал себя, зачем возиться с этим двухметровым ребёнком. Ради хорошего секса, наверное. — Чанёль, — позвал темноволосого Бэк, отстраняясь, — давай по-быстрому приведём все в порядок, а потом мы вытрахаем все лишние мысли из твоей головы, м? — рука Бэкхена легла на гладковыбритую щеку младшего, и он ласково погладил кожу большим пальцем руки. Чанёль посмотрел на него, слегка нахмурившись. Бледное в свете ламп лицо Бэкхёна казалось ему почти кукольным. Он видел аккуратный, слегка вздернутый нос, россыпь родинок на лице, притягательные темные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, а ещё губы. Ярко очерченные они блестели от слюны и просили Пака о поцелуях. Бэкхён, словно уловив ход мыслей младшего, снова облизал их и прихватил нижнюю зубами. Чанёль несколько долгих секунд смотрел на него мутным взглядом, а затем резко отвернулся. — Прекрати меня дразнить, — он помотал головой, словно расстроенная собака, после поднялся на ноги и подал старшему руку. — Мне не нравится перспектива порезаться во время секса. Бэкхён согласно кивнул и поднялся с пола, подождал, пока Чанёль натянет перчатки, и они принялись за уборку. Предстояло убрать не только осколки разбитого стекла, но и уцелевшие бутылки, а также многочисленные стаканчики и упаковки из-под снеков. Словом, работы было много, но управиться можно было быстро.

***

— У меня уже нет сил на секс, — спустя мучительных сорок минут плюхнувшись на диван, изрёк Чанёль. От постоянных наклонов спина нестерпимо ныла, ведь, чтобы достать что-то с пола, ему приходилось сгибаться едва ли не пополам, — Бедная моя спинка так болииииит… — завыл он, вытягиваясь на диване. Секс, по мнению Бэкхёна, всегда был лучшим способом снять напряжение. Тем более, они управились довольно быстро, Бэк даже пару раз прошёлся шваброй по полу. Теперь небольшая двушка Пака едва ли не сверкала. Бён был доволен собой, и внутренняя удовлетворенность с лёгкостью перекрывала физическую усталость. А картина вспотевшего, расслабленного после труда младшего подначивала шатена на подвиги определённого характера. — Хочешь, я тебе массаж сделаю? — промурлыкал Бэкхён, подходя к дивану. Он медленно зарылся ладонью в волосы Чанёля и помассировал чувствительную кожу головы, отчего послышалось довольное мычание Пака. — Хочу, — прошептал он, прикрывая глаза. — Ты такой ребёнок иногда, — хмыкнул Бэк, переходя рукой с волос на оттопыренные уши. — Тебя что-то не устраивает? — Чанёль приоткрыл один глаз и покосился на Бёна, но тот отрицательно помотал головой. — До тех пор, пока ты кормишь меня и трахаешь, я готов терпеть все твои выходки. Пак удовлетворенно хмыкнул, вновь закрывая глаза. Действительно, Бэкхён готовить не умел от слова «совсем», для него даже лук порезать было проблемой. По характеру он был гораздо спокойнее Чанёля, который любил бросаться из крайности в крайность, что определенно было хорошо для уязвимого сердцем Пака, но в то же время сам Бэк постоянно нуждался в том, чтобы ему помогали и направляли в каких-то бытовых вопросах. Он нередко терялся в незнакомых местах, легко паниковал и часто искал утешения, если что-то выходило не так, как он планировал. Иными словами, их тандем был очень выгодным для каждой из сторон даже без секса. Последний считался вишенкой на торте, приятным дополнением к и без того удачным отношениям. Тишину разрезал шорох — Чанёль поспешно стянул с себя верх и перевернулся со спины на живот. Бэкхён умостился на его бёдрах и прикоснулся холодными ладонями к горячей спине. Послышался тихий вздох, и шатен почувствовал, как мышцы под его руками немного напряглись, но затем снова расслабились. Он усмехнулся. Ладони начали медленно оглаживать спину, то и дело задерживаясь на пояснице, массируя ее мягкими движениями. Шатен резко повёл руками вверх, буквально стирая усталость с поджарой спины, он с особым усилием мял широкие плечи, спускался к лопаткам, прихватывал смуглую кожу пальцами, нежно гладил и снова растирал. Чанёль под ним расслабился и перестал подавать признаки жизни, лишь периодически протяжно мычал на особо приятных прикосновениях. — Ты случайно уронил бутылки или специально, чтобы заткнуть Чондэ? — тихо спросил Бэк, продолжая ласкать пальцами чужую спину. — Случайно, конечно, — еле слышно пробасил Пак. — До этого я вообще не знал, что в этом мире есть вещи, способные заткнуть Чондэ. Бэкхён засмеялся, и его бархатистый смех гулом прозвучал в голове младшего, отчего все тело покрылось мурашками. От шатена это не укрылось. — Нравится мой смех? — усмехнулся он, переходя пальцами со спины на рёбра, щекоча кожу. — Мне в тебе много что нравится… — ответил брюнет, наслаждаясь интимностью, которая царила в данный момент в этой комнате. — Например? — подначивая, спросил Бэкхён. — Задница, например, — хохотнул Чанёль и получил не болезненный, но довольно неприятный тычок между рёбер. — Я шучу, но задница у тебя и вправду отличная. А ещё член. И пальцы. В тебе всё хорошо, Бэкхённи. — Надо было на порноактера идти, а не на архитектора, с такими-то данными, — беззлобно фыркнул Бэк, опускаясь ладонями к кромке джинс, а затем наклонился к самому уху Чанёля, — Сними, — жарко прошептал он, ладонями стискивая чужие бока. — Ну Бэк, я же сказал, что у меня сил нет на секс, — заныл младший, но Бэкхён только призывно толкнулся бёдрами прямо в чужие и часто задышал в покрасневшее ухо брюнета. — Штаны сними, и я избавлю тебя от необходимости делать что-либо ещё. Просто лежи и получай удовольствие, Чанёлли. Скрывать было нечего, Чанёлю нравилось, когда Бэкхён брал управление в свои руки. Ему всегда казалось нечестным то, что Бён, будучи гораздо тверже и мужественнее характером, в постели в конечном итоге оказывался под самим Чанёлем. Поэтому те моменты, когда шатен проявлял инициативу, для младшего казались бесценными и очень возбуждающими. Поэтому и сейчас, едва услышав чужой жаркий шёпот в районе своих ушей, Ёль уже почувствовал, как нутро наливается возбуждением. Он кивнул, и как только Бэкхён приподнялся с его бёдер, расстегнул штаны и позволил старшему стащить их вниз вместе с бельём. — Какой послушный мальчик, — ласково проговорил Бэк, спускаясь рукой от шеи к подтянутым ягодицам. Он ни капли не жалел о том, что пару лет назад затащил тощего Пака вслед за собой в тренажёрный зал. — Бэк, хватит играться, или ты только языком чесать горазд? — возмутился парень, утыкаясь носом в диванную подушку. А затем почувствовал, как ягодицу обжег шлепок чужой ладони. — Отсутствие терпения наказуемо, — процедил Бэкхён, а затем, в качестве извинения, одним мазком облизал горящую от удара кожу, и Чанёль, не выдержав, застонал. Избавившись от одежды, Бэкхён вновь присел на чужие бёдра и прикоснулся к чужой спине в сдержанном поцелуе. Он продолжал ласкать тело под ним губами и языком, пока не дошёл до объекта своего вожделения. Шатен прихватил чужие ягодицы и раздвинул их в стороны, чтобы после широким движением языка облизать тугое колечко мышц. Он снова и снова прикасался языком к сфинктеру, лишь немного проникая внутрь. — Бэкхённи, хватит меня мучать, — ломано процедил Чанёль и несдержанно подался бёдрами навстречу чужому рту, но старший рукой вновь придавил его к дивану. — Отсутствие терпения наказуемо, — повторил он, и Пак с трудом удержался, чтобы не захныкать. Чужие пальцы слегка покружили вокруг покрасневшего отверстия, и средний совсем немного проник внутрь. — Бэк… — Чанёль горячо дышал, отбросив подушку и уткнувшись лбом в подлокотник дивана. От возбуждения живот уже болезненно тянуло, и брюнет боялся, что подобных пыток просто не выдержит. Тело младшего слегка дрожало, и Бэкхён закусил губу, рассматривая распластавшегося перед ним молодого человека. Шатен вновь наклонился к чужому уху и, едва касаясь его губами, сказал: — Я сделаю, если ты хорошо попросишь. — Пожалуйста, трахни меня, хён, — взмолился Пак, под поцелуи вновь подаваясь тазом назад, чтобы столкнуться с чужими бёдрами. Они никогда не соблюдали формальности, ведь разница в возрасте у них была лишь полгода, но Чанёль знал, что на Бэкхёна подобное обращение действует безотказно. Старший подтянул с пола свои джинсы и вытащил из кармана смазку и парочку презервативов, укладывая их сбоку от взмыленного Пака. Он спустился вниз и, ещё раз раздвинув смуглые ягодицы, толкнулся языком внутрь. Прислушиваясь к низким сдавленным стонам, Бэкхён буквально трахал языком чужой проход, пока тот не стал достаточно податливым, чтобы принять внутрь пальцы. Чанёлю казалось, что его растягивают уже вечность. Пальцы Бэка ощутимо давили на простату, заставляя Ёля ловить звезды перед глазами, но Бэкхен все ещё считал, что тот недостаточно подготовлен. Он выцеловывал чужую шею, покусывал и облизывал покрасневшие уши, свободной рукой массировал волосы. Иными словами, делал невыносимо приятно любыми возможными способами. Эрекция Пака неприятно терлась о тканевую поверхность дивана, и он постоянно вскидывал бёдра, желая избежать болезненного контакта, однако старший продолжал прижимать их обратно вниз. — Дай перевернусь, — пробасил Ёль и неожиданно застонал, когда Бэк с особой силой надавил на простату. — Что надо сказать? — продолжал ехидничать старший. — Пожалуйста! — Как скажешь, солнце, — Бэкхён отстранился и позволил брюнету перевернуться, а после раздвинул чужие ноги и устроился между ними. — Но ты не любишь эту позу. Уверен, что сможешь смотреть на меня, пока я тебя трахаю? Самоуверенность, сквозившая в голосе обычно уравновешенного Бёна, одновременно раздражала и заводила. Чанёль почувствовал чужую ладонь на своём стояке и окончательно потерял связь с реальностью. Бэкхён несколько раз провёл по крепкому стволу вверх-вниз, потёр красную головку и спустился вниз к мошонке, немного погладил её и перешёл к разработанному входу. Собственное возбуждение уже приносило дискомфорт, и абсолютно доступный парень напротив никак не решал эту проблему. Шатен раскатал по члену презерватив и медленно толкнулся внутрь. Несмотря на то, что Бэк много внимания уделил растяжке, Чанёлю проникновение все равно приносило неприятные ощущения, и он поморщился, а затем почувствовал, как лицо покрывают влажными поцелуями, а чужая рука опять ложится на слегка опавший член, надрачивая. — Ебать, какой же ты узкий… — протянул Бэкхён, толкаясь до конца. Внутри было до одури тесно, а в комнате жарко, отчего создавалось ощущение, что в голову будто ваты напихали, а по венам течёт настоящая лава. — Блять, Чанёль, в тебе просто охуенно. — Рад, что тебе нравится, — беззлобно фыркнул Ёль, пытаясь отвлечься от саднящего ощущения в заднице, а затем немного двинул бёдрами. — Двигайся уже. И Бэкхён в первый раз за вечер подчинился. Медленно вышел наполовину и аккуратно толкнулся внутрь. Осмелев, решил двигаться более размашисто и часто, и со временем привыкший к чувству наполненности Чанёль начал ловить кайф от происходящего. А когда Бэкхён в один чудесный момент задел членом простату, у Пака и вовсе внутри все сжалось от удовольствия. Он поджал пальцы на ногах и неуверенно подался бёдрами навстречу широким толчкам, а затем приоткрыл рот, требуя поцелуя. Бэкхён вновь подчинился и накрыл рот младшего своим. Они целовались медленно, смакуя каждое движение чужого языка, посасывая губы друг друга и оставляя игривые укусы на щеках и подбородке. Их торсы терлись друг от друга, и Чанёль почти захрипел, когда шатен вобрал в рот его чувствительный сосок. Одна его рука продолжала дрочить Паку, а другая чувственно оглаживала ямочки на пояснице. Пак положил ладони на голову старшего, вплёл пальцы в его мягкие волосы и потянул Бэкхёна наверх, чтобы снова поцеловать. А затем прижался к нему так пылко и близко, что у Бэка в голове все поплыло. Он активнее задвигал рукой и тазом, чтобы быстрее довести младшего до оргазма. Чанёль продолжал несдержанно стонать ему прямо в рот, а из его собственного полилась слюна, которую Бэкхён, не сдержавшись, слизал языком. — Кончай, Чанёлли, — прошептал парень, и Пак в ту же минуту содрогнулся в оргазме, пачкая свой живот и частично живот Бэка своим семенем. Бёну хватило удовлетворенного вида младшего, чтобы спустя пару толчков следом за ним спустить в презерватив. Он вышел, снял презерватив и, завязав его, выкинул куда-то на пол. Бэкхён тяжело дышал, наклонившись над младшим, который, прикрыв веки, так же пытался привести дыхание в порядок, но Бён все же не удержался и чмокнул его в губы, чтобы после с удовлетворённым вздохом уложиться на парня сверху. Пак неприятно поморщился из-за ощущения чужого потного тела, но спихивать Бэкхёна не стал, а даже наоборот, обнял его руками и прижал крепче к торсу. — Лучший трах в моей жизни, — изрёк брюнет, с болезненным стоном подтягиваясь на диване. Он хоть и чувствовал облегчение после оргазма, но мышцы по-прежнему были отяжелевшими и ныли, требуя отдыха. — Да ты каждый раз это говоришь, — прыснул Бэк, удобнее укладывая голову на чужой груди. — Потому что каждый раз у нас все по-разному происходит, но от этого не менее охуительно, — с важным видом заявил он и скользнул ладонью вниз по влажной спине старшего прямо к ягодицам. — Чанёль, нет, я устал, у меня нет сил на ещё один раунд, — захныкал Бэкхён, когда почувствовал чужие пальцы возле своего сфинктера. — Как ты там сказал? “Я избавлю тебя от необходимости делать что-либо ещё. Просто лежи и получай удовольствие”, — процитировал старшего Пак, продолжая кончиком пальца массировать вход. — Блять, Чанёль, я ненавижу тебя и твоё ненасытное либидо, — выл Бэк, но Чанёль вдруг положил его на диван, нависая сверху. — Любишь ты всё, — хохотнул Пак и, улыбнувшись, поцеловал Бэкхёна в нос. В ту секунду Бэкхён понял несколько вещей. Первая — ему никто не оставлял выбора, вторая — их отношения претерпят ещё много изменений, но все равно эти будут настоящими, крепкими и самыми драгоценными в его жизни. Третья — надо проверять, закрыта ли входная дверь. Четвёртая — у Чондэ ужасная память, если он уже третий раз забывает где-то кошелёк. Пятая — объяснять своему лучшему другу, почему ты лежишь голым на диване вместе с другим парнем, который тоже голый, — задача не из простых. Чанёль понял только одно — пакостный характер Чондэ принесёт ему ещё не один десяток проблем.