Удовольствие мести

Настоящее время       Давящая на сознание тишина. Ни единого лишнего звука на протяжении нескольких часов. Единственное, что можно было услышать, это едва подрагивающее дыхание пленника, которого трясло от злости и негодования.       Грег облизал пересохшие губы, в который раз проклиная своего надзирателя. Глупая игра начала затягиваться, заставляя волноваться. А самочувствие пленника становилось все хуже. Все конечности затекли, голова раскалывалась на части, горло представляло собой подобие пустыни, а в животе, казалось, одна кишка поедала другую.       Перебрав уже все бранные слова, что были в лексиконе, Грег наконец услышал скрип двери.       — Уже соскучился? — прозвучал ненавистный мягкий голос.       Грег фыркнул, пытаясь не озвучить все способы убийства, которые хотел опробовать на своем похитителе.       — Ты бледный, — заметил неизвестный, приставив тыльную сторону ладони ко лбу узника. — температуры, вроде, нет.       Он был так близко, что Грег чувствовал запах сладкой мяты у того изо рта. Затем добавился еще один непонятный запах. Ясно лишь то, что это еда.       — Открой рот, — некто приставил к губам пленника ложку. — Открывай же, — уже более требовательно излагал он. — Если не будешь есть, я запихну еду в совершенно непредназначенное для этого место.       Узник, до этого усиленно сжимавший зубы, послушно открыл рот. Вкус был так себе. Хотя, овсяную кашу лучше не приготовишь, но откуда об этом знать человеку, что питался лишь в лучших ресторанах?       — Ты же не думал, что я принесу тебе суши или фуа-гра? — посмеивался некто, наблюдая за морщащимся Грегом. — Каша имеет достаточную пищевую ценность, чтобы ты здесь не подох.       Дожевав последнюю ложку, Грег почувствовал себя немного лучше. За отсутствием альтернативы было не так уж и плохо. Хоть он и не собирался есть с рук этого садиста, дикий голод брал свое. В некоторых моментах придется засовывать гордость подальше в задницу, — наконец признался себе Грег. Пришлось смириться со столь плачевным положением вещей, ибо отпускать его явно никто не собирался.       — Пей, — Джонсон почувствовал на губах прохладную поверхность стакана. — я добавил снотворное, так что ты уснешь почти сразу. Но это в твоих интересах, чтобы я мог сменить твою позу на более удобную. Если желаешь и дальше находится вот так, то можешь не пить.       И пленник выпил. Он с удивлением обнаружил, что ни секунды не помедлил с решением, а просто послушно, словно собачка, взял с рук предложенное. Это больно ударило по самолюбию, но также было ясно, что поступить по-другому Грег не сможет.

***

      Узник с трудом разлепил тяжелые веки. Это ничего не меняло, на глазах по-прежнему была повязка. Теперь он лежал на левом боку, все также с зафиксированными руками и ногами. Да что это за сооружение такое?! На заказ что-ли сделано? Хочешь лежать? — лежи. Висеть? — виси. Никто не удивится, если можно и посидеть, и постоять, и покачаться.       — Проснулся, значит, — выдал свое присутствие некто, и пленник почувствовал запах дыма. Сейчас тоже не отказался бы закурить, пусть даже самых дешевых сигарет. — Надеюсь, тебе удобно.       Грег молчал. Уже ничего не хотелось, кроме как забить до смерти эту неизвестную сволочь. Но стоит открыть рот с неверными словами, и черт знает, чем это чревато. И Грег молчал. Молчал, тихо презирая себя за это. За эту нелепую трусость, о которой даже не подозревал все свои тридцать три года.       — Ну что, ты вспомнил что-то полезное? — когда ответа не последовало, надзиратель медленно подошел к связанному. — Не хочешь говорить?       Узник коротко всхлипнул и зашипел, когда бычок от сигареты оставлял на тыльной стороне ладони новую рану, рядом с предыдущей.       — Игра в молчанку не лучшая стратегия.       — Я не знаю, — буркнул Джонсон, немного этим соврав. — Не помню.       Он не станет пока что озвучивать то, к чему пришел. Это лишь догадки, не основанные на реальных фактах. А за игру в угадайку его тоже не похвалят. Стоит узнать побольше, пускай даже рискнув здоровьем.       — Давай попробуем пробудить твою память, — некто обошел сооружение, которое Грег мысленно называл кушеткой, и присел у того за спиной. — Скажи, ты когда-нибудь был снизу в сексе? — едва касаясь губами интимно прошептал некто прямо в ухо пленника.       Не был, — понял надзиратель, чувствуя, как напряглось тело Джонсона под его ладонями, проводя от темных волос на затылке до джинс довольно дорогого бренда. Штаны были безнадежно испорчены кровью от прошлых махинаций, и, наверняка это приносило пленнику лишний дискомфорт, прилипая к нежной коже.       Конечно, как хищник вроде Грега может быть принимающим? Это никак не вяжется с его-то потребительским характером. Но всякое бывает, как зачастую сильные люди выбирают пассивную роль в постели, устав вечно быть ответственными за происходящее. Но это не случай Грега. Для этого человека подобное сродни унижению. Грех не воспользоваться.       — Раз так, мы просто обязаны исправить столь досадное упущение, — озвучил свои мысли надзиратель.       Спустившись с «кушетки», он расстегнул молнию на джинсах и приспустил их достаточно, чтобы оголить упругие ягодицы пленника. Грег поморщился. Подобное и вправду для него унижение. Он бы в жизни не позволил иметь себя как сучку. Тут надзиратель с силой ударил по ягодице Грега. Издевается, сволочь.       Шлепок был звонким настолько, что казалось, отходил эхом от стен.       Некто задумчиво погладил горевшую в этом месте кожу: — «Было бы забавно, останься у тебя синяк.»       — Убери чертову руку, — огрызнулся Джонсон.       — А то что? — ехидничал некто. Как ему нравилась это реакция.       — Я лично отгрызу ее тебе, — Грег дернулся, чувствуя, как приближаются пальцы к анусу.       — Разумеется после того, как я закончу, — это был голос человека, откровенно наслаждающегося чужими страданиями. Не такая и большая разница между ним и Грегом. — Не мне говорить, чтоб ты расслабился и не дергался. Знаешь же, что сделаешь хуже.       Грег знал. Он отлично понимал этот факт. Даже опытному пассиву может быть нелегко, а первый анальный секс тем более большого удовольствия не сулит. И поэтому он усилием воли заставляет себя терпеть, представляя, как выпустит кишки этой мрази наружу.       Тем временем некто вставил один палец на сухую в сжавшуюся дырочку, заставив Грега сжимать челюсти до зубного скрежета. Залюбовавшись, надзиратель легко поцеловал пленника в ягодицу.       Ну вот снова. Джонсон никак не мог понять подобных жестов. Ему совершенно точно хотят причинить боль, но при этом есть и мимолетные знаки нежности. Такой контраст раздражал.       — Убери чертовы грабли, мать твою! — дергался Грег, не в силах терпеть палец в заднице, за что тут же резко был введен второй.       — Если не мазохист, не трепыхайся. — поворачивая внутри пальцы, ледяным тоном произнес некто. — Не для тебя стараюсь, а чтобы облегчить себе проникновение.       Грег больше не подавал голоса и не двигался. Было больно, и он понимал, станет еще больнее. А пока что старался глубоко дышать и не издавать лишних звуков.       Минутой позже надзиратель сплюнул себе в ладонь — никто и не надеялся на лубрикант — и прилег сзади Грега, прижимаясь всем телом и не хилым таким стояком. Наспех смазав кольцо мышц и собственный член, некто начал входить, абсолютно не заботясь о пленнике. Все же целью этого действа было не удовольствие, а унижение.       Джонсон сжал кулаки так крепко, как только смог. Судорожно пытался не забывать дышать, чувствуя как раздвигаются стенки ануса под напором чужой плоти. Сейчас пленник скорее бы предпочел схлопотать несколько ударов по лицу, нежели эту боль.       Опаляя горячим дыханием шею Грега сзади, похититель начинал двигаться. Нежные стенки приятно обволакивали плоть, чем нельзя было не наслаждаться. Он вдыхал аромат волос узника, и изредка позволял себе лизнуть солоноватую кожу. Некто не то, чтобы чувствовал вину, но этот жест слегка напоминал извинение за одностороннее удовольствие. При чистом рассудке Грег непременно бы это подметил, но сейчас был слишком занят контролем собственного голоса, дабы не вскрикивать. Не доставлять же лишний бонус. Боль поутихла, давая возможность спокойно терпеть ритмичные толчки.       Кончая во внутрь — сволочь — он сильно укусил Грега за загривок.