Удовольствие мести

Семь лет назад       Полторы недели зеленоглазый каждый день проводил в палате раненого. Тело заживало, а вот душевное здоровье оставляло желать лучшего. Майкл по-прежнему был бледным, ослабшим, и безучастным ко всему происходящему. Откликался только на разговоры о сестре, и то как-то апатично. Парень пытался расшевелить больного, но все попытки каждый раз заканчивались одинаково: Майкл замыкался еще больше, а зеленоглазый страдал от мук совести.       Все рухнуло. Теперь, стоя в душе, во время дрочки представлялось не ласковое тело блондина, а карие глаза напротив. Как тяжело было признаться самому себе, что скакать на члене взрослого мужчины ему понравилось куда больше, чем взять сзади кого-то трепетного и милого. Кто он после этого? Предатель? Если само действо можно оправдать, то в мыслях зеленоглазый точно предал. А ведь в ту ночь он даже не кончил. Был настолько напуган, что ничего толком не смог сделать, а после, когда пришло осознание, воспоминания сильно возбуждали. И где теперь вся любовь? И была ли это она вообще…       Конечно он не бросит Майкла, ни за что не бросит, но как жить теперь с осознанием собственной никчемности? Тот мужчина наверняка уже забыл о той ночи, развлекается с новым парнем в каком-нибудь очередном дорогом клубе. Зачем вообще зеленоглазый вспоминает о том человеке снова и снова? Раз за разом заставляет себя заглушить чувство дикого стыда и слабости? Можно пересилить себя и не совершать ошибок, но нельзя не думать.       Каждый день проходил по одному сценарию: встать, улыбнуться матери, перекусив чем придется, убежать в больницу к Майклу, пропустив учебу, и вернуться в пустую квартиру, где ничего не могло отвлечь. Не то чтобы уж очень хотелось поделиться с кем-то, но пришло ясное осознание, что излить душу то и некому. Матушке такое не расскажешь, без того безумно жаль заставлять ее переживать. Друзья теперь казались просто давними знакомыми, не способными понять, поддержать, выслушать. Сам мир, в котором приходилось жить, казался фальшивым. И только тот мужчина со всей своей жестокостью и властью был настоящим. Его руки, губы, прикосновения…       — Майки, поговори со мной… — «я хочу, чтобы этот мир был настоящим, рядом с тобой.»       Но Майкл не отвечал.       — Ты меня хотя-бы слушаешь?.. — ответом также была тишина. — Знаешь, а я слабее тебя. Можешь не верить, но ты всегда был решительнее и упорнее. Даже после смерти родителей не расклеился, не сдался, взял на себя ответственность за маленькую сестренку. А я… Я не могу даже поддержать друга. Просто не знаю, что могу для тебя сделать. Майки, ты столько всего преодолел в жизни, так почему сейчас должен сдаться? Кто угодно может, но не ты… Что бы ни случилось, этого мало, чтобы сломать тебя.       Сил разговаривать с самим собой рядом с дорогим человеком, который не слышит и слова, не было больше сил. Зеленоглазый встал, поправил одеяло, укрыв Майкла получше, и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и уже не слышал горьких слез, что были пролиты блондином впервые за время пребывания в больнице.       Зеленоглазый вышел на улицу, вдохнул полной грудью свежий воздух и уже собрался в сторону дома, но был перехвачен и утянут за ближайший угол. Сначала парень испугался, но неожиданно успокоился, лишь взглянув в карие глаза напротив.       Грег медленно убрал ладонь ото рта паренька, убедившись, что кричать и вырываться никто не собирается, и, приблизившись, торопливо, но жарко, поцеловал. Он ожидал чего угодно: толчков, ругательств, любого сопротивления. И каково было удивление, когда Грега лишь притянули ближе, обнимая за шею, целуя также страстно и нетерпеливо. Мужчина нехотя отстранился, вновь прикрывая рот парня, что только собрался что-то сказать, ладонью.       — Тише, молчи, — внимательный взгляд глаза в глаза. — Я не должен о тебе что-либо знать. Это условие. Согласен?       Зеленоглазый не был уверен до конца, на что соглашается, но тем не менее утвердительно покивал. Он не знал, что ждет в случае отказа, однако не было сил отпустить этого мужчину. Что-то было в этом самоуверенном, эгоистичном человеке, что-то, заставляющее следовать за ним, не возражая, как мышь за сыром.       Джонсон быстро уволок парня в черный внедорожник, вдавил педаль газа, направляясь пока что в неизвестном направлении. Вообще, он не планировал вновь появляться рядом с этими стенами. Потом совершенно не собирался даже близко подходить к шатену вида школьного хулигана, не говоря уже о том, чтобы увезти парня с собой. С какого момента все пошло не так? С той самой ночи, или еще там в подсобке?.. Грег легонько барабанил пальцем по рулю, раздумывая, куда же теперь ехать, чтобы парня никто не видел? Старался не обращать внимания на мальчишку, что время от времени скашивал любопытный взгляд в сторону мужчины и нервно оглядывался по сторонам.       Домой не отвезешь, по крайней мере сегодня. Мотель — не вариант. Люди, везде знакомые люди, что только и горазды языком чесать где не надо. Если Грег хочет и дальше видеться с мальчишкой, то нельзя допускать, чтобы он примелькался, что чревато неприятными последствиями. Соответственно придется заранее думать о месте встречи и времяпровождения.       Пока Джонсон думал о спонтанности решения, не заметил, как проехал загород. Мальчишка вжался в сиденье, испуганно глядя на показавшийся лес, но не смел пикнуть и слова. Когда Грег свернул, скрываясь за деревьями, и обернулся к шатену, удивился, наткнувшись на перепуганные зеленые глаза-блюдца. Только тогда мужчина осознал, как все выглядело со стороны для растерянного подростка.       — Не бойся, — Джонсон протянул руку, но парень отшатнулся.       Создавалось впечатление, что перед Грегом сидел напыженный бродячий кот, что ни разу в жизни не брал еду с рук. Смотрел так настороженно, ловил каждое движение и незаметно пятился назад. Для полной картины парнишке не хватало только ушек и вертикальных зрачков. Мужчине вдруг стало смешно, но рассмеяться в голос было нельзя.       — Нет… — аккуратно произнес Грег, заметив, что подросток взялся за ручку двери. — Нет, нет, нет! — и зеленоглазый выскочил наружу.       Выбежав следом, мужчина начал искать глазами пропажу, но тот скрылся за довольно частыми деревьями.       — Эй, не прячься, уверяю, я не маньяк, — закинул мужчина удочку. — Ничего плохого тебе не сделаю. Смотри, у меня в руках ничего нет, — он кинул на землю дорогой пиджак и поднял руки ладонями кверху. Мужчина понимал, что звучит не особо правдоподобно, но что тут еще скажешь? — Котенок, не глупи. Пешком до города далековато будет.       А подросток тем временем вжался спиной в ствол толстого дерева и замер на месте, осознавая, какую необдуманную глупость совершил. Разве можно было так слепо довериться человеку, покалечившему Майкла? Каким местом он вообще думал? Членом? Задницей? И что, что ему в прошлый раз не навредили, это не значит, что в этот раз его не закопают живьем. Подросток вслушивался в каждый шорох, пытаясь опознать тихие шаги Грега, и одновременно судорожно соображал как сбежать. Выводы были неутешительными: стоит только сдвинуться с места, его тут же вычислят. Но вариантов более не предвиделось. Парень ринулся куда глаза глядят так быстро как только смог, перепрыгивая высокие корни деревьев, большие камни и кустарники. Позади отчетливо угадывалась погоня, Грег бегал удивительно резво, и не собирался отставать. Минуты через три зеленоглазый был пойман и повален на траву.       — Физкультминутка окончена, котенок, — ухмылялся Грег, устраиваясь на бедрах парня поудобнее и перехватывая руки покрепче. Было ощущение, что мужчина и не запыхался вовсе, что удивляло изрядно выдохшегося подростка. — Ну и заставил же ты меня побегать!       — Отпусти! — зеленоглазый брыкался и лягался изо всех сил, одновременно пытаясь отдышаться, но противник был явно сильнее.       — А ну успокойся! Не такой уж я страшный! Сказал же, что не причиню тебе вреда.       — Ложь! Это… М-м-м… — зажали парню рот.       — Правда. Не болтай, а то кляп вставлю.       Мальчишка недоверчиво нахмурился, но сопротивляться перестал, позволив мышцам наконец расслабиться. Грегори наклонился, заменяя свою ладонь губами, за что и поплатился.       — Еще и кусаешься, — слизнул Джонсон каплю крови. — Дикий котенок.       В гуще леса довольно темно. Но вот солнце все же пробивается сквозь кроны деревьев и озаряет собой внутренний мир леса. Свет, попадающий бликами сквозь листву на лицо Грега, делал его черты мягче, обманчиво добрее, но каков же был соблазн поддаться под влияние момента. И мальчишка поддался. Скорее всего он позже пожалеет об этом, нет, совершенно точно пожалеет, и будет корить себя за это, но все потом. Сейчас, хотя-бы сейчас, хочется немного счастья, пускай даже настолько необычного.       Парень позволил увести себя назад, к внедорожнику, однако все еще посматривал на руки Грега, в которых, к счастью, не оказалось ни острых предметов, ни какого-либо другого оружия. Подойдя к машине, мальчишка уже собирался залезть назад в салон, но был не слишком аккуратно разложен прямо на капоте.       — Условие: я ничего не должен знать о тебе, ты — обо мне. Согласен? — жарко выдохнул Грегори на ухо парню, придавив его собой. Тот, подумав пару мгновений, неуверенно притянул мужчину ближе к себе, заставляя вжаться в тело еще плотнее, и кивнул. — Тогда больше ни слова.       Вытряхнув зеленоглазого из одежды, Джонсон с сожалением подумал, что совершенно не подготовился: ни смазки, ни презерватива с собой не оказалось. Однако останавливаться никто не собирался, а потому пришлось обходиться слюной и языком. Парень, в жизни даже не представляющий, что такое римминг, извивался подобно змее и старался закрывать рот плотнее, чтобы самому не слышать постыдных звуков. Грег эти жалкие попытки сразу пресек — стонать никто не запрещал. К тому же настолько сладко.       Одеваясь, зеленоглазый из-под бровей наблюдал за удовлетворенным и даже на вид сытым мужчиной. Джонсон был расслаблен и спокоен как удав. Стало чуток завидно, ведь у самого мальчишки подкашивались ноги и немного болело в анусе с непривычки. Зато в этот раз он бурно кончил, и это совершенно точно того стоило.       Скосив взгляд на капот, парень чуть воздухом не подавился, густо покраснев аж до кончиков ушей. На глянцевом покрытии прямо над эмблемой «мерседеса» красовались следы от полупопий, спины и рук. Грег, обратив внимание на это милое зрелище, позволил себе посмеяться, но следы вытер на сколько смог уже испорченным пиджаком.

***

      — Майки, еще нужна помощь? — зеленоглазый положил продукты на стол в небольшой гостиной.       — Нет… И спасибо за помощь, правда. Я знаю как ты стараешься.       Блондин уже практически поправился физически, и только боль в глазах и шрам на животе говорили о случившемся. Сейчас он уложил спать трехлетнюю сестру, Марьяну, и впервые набрался смелости с момента попадания в больницу поговорить с одноклассником, поблагодарить в конце концов единственного человека, остававшегося рядом по сей день.       — Я не ради благодарности это делаю, — друг мягко улыбнулся. — Ты так ничего и не расскажешь?       — Прости, но… Нет, я не могу. — на веснушчатом лице залегла пугающая тень. — Лучше скажи, куда пропадаешь теперь? На учебу, слава богу, начал ходить, но прогуливать продолжаешь маленько, — выражение неестественно быстро сменилось на доброжелательное. — Завел себе девушку?       Шатен замешкался с ответом, у него тоже была тайна за семью печатями. Причем тайна куда более постыдная, за которую вина никогда не исчезнет.       — Вроде того, — он почесал затылок.       — Хорошая?       — Нет, поэтому у нас все равно ничего не получится.       — Зачем же ты тогда продолжаешь с ней видеться? — Майкл непонимающе уставился на друга.       — Потому что, как выяснилось, именно такие мне и нравятся.       С Грегом они виделись раз, два в неделю. И каждую встречу обязательно был секс. Это немного обижало, однако не нарушало договоренность. Джонсону не нужны отношения совсем, да и самому мальчишке не выгодно кого-либо знакомить с мужчиной, а так они могли держать необходимую дистанцию. Или только им так казалось.       За проведенное вместе время подросток многому научился у Грега в плане секса, он словно губка впитывал все, что мог показать мужчина. Почти перестал стесняться, стал более раскрепощенным, хотя это касалось только присутствия конкретно одного человека. С ним он мог пробовать все новое, совершенно не беспокоясь, мог решиться на рискованные эксперименты. Так медленно, но верно, зеленоглазый стал идеальным сабом для Джонсона, даже не осознавая, насколько был хорош.       Сегодня предстояла очередная сессия, а потому зеленоглазый был тщательно выбрит, вымыт, и с легким ощущением мандража. Грег забрал его с оговоренного заранее места, каждый раз разного, и отвез в свой дом.       Теперь встречи дома стали привычными, хотя изначально мужчина планировал этого избегать, теперь проводить ночи в одной постели не было чем-то из ряда вон. Однажды после утомительной сессии парнишка был сильно измотан. Грег обработал все нанесенные повреждения и бережно отнес его на кровать, решив дать отдохнуть, пока сам сходит в душ. А когда вернулся, парень уже сладко сопел в подушку, и Джонсон не смог разбудить, просто лег рядом, приобняв. После той ночи все и поменялось.       — Не забывай глубоко дышать, — мягко приказал мужчина, отвесив пятый удар плетью по нежной коже.       Зеленоглазый вздрагивал при каждом взмахе, но никогда не возражал. Сейчас абсолютно голый, подвешенный за запястья под потолком, стоя почти на носочках, он безоговорочно доверял своему дому. Еще удар, уже по коже ягодиц со звоном, отдающимся от стен. Еще и еще… И последний на сегодня. Следы от прошлого раза еще не сошли, а тело надо поберечь.       Уложив мальчишку спать, Грег еще долго мучался от бессонницы. Он явно проморгал тот момент, когда все стало слишком серьезно. Если это станет очевидно для окружающих, что нет-нет, а иногда замечают рядом с Джонсоном зеленоглазого парня… Грег осознавал, что у него как минимум зависимость, а как максимум… Даже думать не хотелось. Он же клялся и божился себе, что никогда не допустит привязанности. Что же делать?..       Мужчина поднялся с кровати, подошел к шкафу, открыл правую дверцу, находя внутри небольшой нож с черной рукоятью. Вернулся в постель, склонился над расслабленным во сне лицом, вглядываясь в родные черты, едва заметные в полумраке. Приставив острое лезвие к заветной венке на шее, сжал зубы и… Не смог. Сердце сдавило болью, а рука просто не хотела двигаться с места. Черт. Черт! Грег со злостью отшвырнул нож в стену, разбудив этим парня.       — Прости, котенок, не хотел будить, — ласково произнес Джонсон, вглядываясь в испуганные зеленые глаза. — Засыпай, — уложил он его обратно, устраивая на своей груди.       Утром они выпили вместе кофе, Грег уже знал, что его котенок любит со сливками. Часом позже он наблюдал, как парень вертится перед зеркалом, пытаясь рассмотреть синяки на округлых ягодицах, и тихонько посмеивался. А потом мужчина решил сделать мальчишке подарок.       — Надеюсь, тебе понравится, — загадочно изрек он, и скрылся ненадолго на кухне. А вернулся с пачкой спичек, долькой яблока и толстой иглой.       Мальчишка вопросительно осмотрел все принесенное, и сразу как ему указали на мочку, с готовностью подставил ухо. Грег в очередной раз подивился, какой у него послушный котенок.       Накалив огнем иглу и продезинфицировав кожу, мужчина подставил яблоко под ушко сзади и, не особо церемонясь, проткнул. А сразу за иглой вставил золотой гвоздик с красным камнем. Мальчишка даже не пикнул, зато сразу после побежал рассматривать свой подарок к зеркалу. Грегори усмехнулся, стараясь сохранить в памяти столь мимолетные минуты.       Уже днем Грег отвез зеленоглазого к месту, от которого тот мог удобно добираться домой. Мальчишка ждал нового адреса встречи, но Джонсон молчал, видно, что намеренно. Это значило только одно: эта ночь была последней. Шатен грустно улыбнулся и потянулся за поцелуем, на который незамедлительно ответили.       Они не попрощались друг с другом, это было не нужно, ведь все понятно без слов. Мальчишка вышел из машины и только единожды обернулся вслед черному внедорожнику. Он знал, что это ненадолго, знал и не надеялся. Так почему же так больно…