На луне

      Глеб и Аня сняли номер на 15 этаже в большом здании, в одной из высоток Берлина. Зайдя в комнату, в глаза сразу бросается большой черный рояль, покрытый еще свежим лаком. Вокруг преобладали светлые тона, чувствовались нотки классицизма. Нет, это не был маленький дворец, напротив, достаточно уютный номер. Имелись небольшие окна с маленькими форточками, открывавшие вид на одну из улиц Берлина. О, эти рыжие кровли домов на солнечном свету, как они прекрасны. Гостиная представляет собой просто комнату с библиотечным шкафом, креслами, диваном и столиком, самым интересным атрибутом был как раз таки рояль. Книги, что были в шкафу, написаны на немецком, из которых в основном туристические справочники и пару художественной литературы новых авторов.       Нюта осматривала каждый уголок. Обошла самую обычную ванну, кухню и спальню. В последней шторы прикрывали выход на маленький балкончик. Она поспешила открыть занавески и осмотреть город с ракурса балкона. Глеб зашел в эту же спальню и рухнул на белоснежную кровать. Когда солнечный свет проникнул в комнату, Аня сразу рассмотрела все мелкие детали. Интересная картина располагалась над кроватью, кажется, что это был Матисс. Как символично, ведь его творчество во многом похоже на музыку. Немного потупившись на месте, Аня посмотрела на Глеба, который сидел в телефоне.             — Стесняюсь спросить, тут одна кровать? — с некоторой надеждой Аня обронила вопрос.             — Да, а что?             — Ну нас как бы двое. Я не буду с тобой спать, — с прищуром ответила Аня.             — У тебя какие-то проблемы?             — Нет. Просто… — не успела Нюта договорить, как ее перебил Глеб.             — Просто мы спим на одной кровати, если хочешь, я уйду спать на пол, — не отрываясь от телефона, говорил Глеб, — но ты потом еще пожалеешь о том, что я ушел.       Аня улыбнулась, и Голубин посмотрел на нее. Он не хотел пропустить ни одной ее улыбки.       

***

      Они решили отправиться на прогулку по городу, так сказать оценить ситуацию вокруг. Глеб закрывал дверь номера, а Нюта тем временем вызвала свое «любимое» транспортное средство. Через пару секунд серебристый лифт отеля остановился между 14 и 13 этажами, и диспетчер сразу же сообщила, что придется подождать 5 минут. Эти коварные лифты никогда не любили Аню, но почему из-за нее должен страдать Глеб — оставалось для девушки вопросом.       Все это время Фара как будто выбирал подходящий момент и, кажется, он настал. Глеб прижал Аню к стене лифта и старался посмотреть ей прямо в глаза. Она пыталась уверенно смотреть на него, но из-за неловкости хотелось только смеяться.             — Я тебе нравлюсь? — спросил Глеб.             — С чего этот вопрос?             — Я хочу, чтобы ты была моей.             — Я не люблю тебя.             — Полюбишь, недолго осталось.             — Что это значит? Я, если честно, уже и не знаю, что думать. Сначала позвал меня в другую страну, теперь в лифте прижал. Что же дальше то будет?             — Это лучше ты мне скажи.             — Серьезно?       Лифт поехал, и Глеб убрал руку.             — Ты еще сама мне это скажешь, — сказал парень.             — Нет, — кокетливо ответила Аня, выходя из лифта, разворачиваясь на 360 градусов.       Так и началась их игра. Игра в любовь.       

***

            — Ню! — воскликнул Глеб, — ты мороженое будешь? — он, наверно, даже и не помнит тот день, когда в первый раз назвал её так, но лично его всё утраивало.             — Да. Я хочу фисташковое, а нет, черничное или все-таки фисташковое… блин… — Аня все не могла выбрать, а продавщица мило улыбалась, потому что, несмотря на языковой барьер, она хорошо понимала, что девушка не может определиться.             — Нам, пожалуйста, мороженое. 2 шарика: черничный и фисташковый, — по-английски попросил Глеб и заплатил за покупку.             — Глеб, у меня есть деньги, — Аня была не особо довольна такой картиной.             — Ой, да ладно тебе, жуй мороженое — рассмеялся Глеб, стараясь не задерживаться на этом вопросе.       Погода улучшилась, солнышко пригревало еще сильнее, а серые тучи почти исчезли. Аня и Глеб целый день провели вместе, просто гуляя по городу, общаясь и вытворяя разные детские штуки. Они побывали в парке, на выставках и в галереях, в музеях и посмотрели огромное количество достопримечательностей. Вечер завершили походом в бар, где, по словам местных, было лучшее пиво в городе. Выпили немного и отправились домой.       В отель они заявились в час ночи и оба хотели скорее завалиться в постель.             — Так, это твоя сторона. Эта моя. Не заходить, ясно?             — Хорошо-хорошо, — ехидно улыбнулся Глеб, — А после свадьбы ты перегородку поставишь?             — Дурак? Очень смешно.       Они приняли душ по очереди и упали в мир подушек. Для Глеба подушкой служила Аня, потому что он обнял ее так крепко, что, казалось, он больше никогда ее не отпустит.             — Сопротивление бесполезно. Я перешел грань.             — Да, Глеб, кыш! Это моя территория, — девушка попыталась что-то предпринять.             — Да, да, да, можешь дергаться, но теперь это наша территория.       Аня укусила Глеба за руку, как раз туда, где была одна из его татуировок.             — Ай, что ты делаешь, больно же! — сказал Глеб и отпустил девушку, чтобы посмотреть какой след она оставила.       Нюта, не теряя времени, решила взять одну из подушек и начала бить Глеба по голове. После первого же удара он ответил ей двумя подушками и тремя беспорядочными ударами. Аня была не в силах противостоять такому напору. Уже через 15 минут они спали в обнимку и, кажется, были счастливы.       

***

      На следующий день Глеб решил взять машину в аренду, чтобы катать за город и облегчить передвижение. Черное BMW мчалось по утренней, почти пустой, дороге. Глеб положил одну руку на руль, а вторую на Анину коленку. Нюта сидела рядом и не могла оторвать глаз от Сименса. Какое же удовольствие приносит этот момент, когда ты наблюдаешь за мельчайшими событиями, которые незаметно происходят в твоей жизни. Как кто-то ведет машину, ест, смеется или смотрится в зеркало.       Было 5 утра, они ехали на ближайшую заправку.             — Тебе чего-нибудь купить?             — Нет, не нужно.             — Точно?             — Хотя, купи чупа-чупс со вкусом колы, пожалуйста, — каждый раз ей было неудобно просить его что-то купить, но желание съесть чупа-чупс было сильнее.       Пока они стояли на парковке, Глеб открыл баночку колы и наблюдал за тем, как Аня не может открыть чупик. Он смотрел и улыбался — отличный способ поиздеваться над человеком.             — Давай сюда, глупыш, — Глеб отобрал чупик и легко открыл его, потом засунул в рот.             — Хей, но это мое! — Аня надула губы и обиделась на парня.             — Ну все, облом.       Нюта настолько хотела этот чупа-чупс, что просто забрала у Глеба свою вкусняшку. Когда она облизала этот чупа-чупс, Глеб рассмеялся и наклонился поближе к девушке. Аня слегка подтянулась к нему, как бы показывая, что она согласна. Глеб легонько прикоснулся к ее влажным губам и поцеловал, обхватив левой рукой ее талию. Это был поцелуй, который довел Глеба до состояния легкой эйфории. Они наслаждались этим моментом. Розоватый рассвет за окном, пустая парковка, аромат свежих елей, доносившийся из леса около парковки, и привкус колы, что может быть лучше? Их первый поцелуй был недолгим, но чертовски хорошим и неожиданным.       

***

      Их каникулы проходили потрясающе, потому что они были вдвоем, ничего не отвлекало друг от друга. Они медленно привязывались, сами того не замечая. Все их путешествие нельзя просто описать, как какие-то передвижения, действия, потому что между ними все время появлялось что-то большее, чем просто поцелуй, драка подушками или поход в кино.       Почему именно Германия? Почему Берлин? Это было совсем неважно. Можно легко полюбить любой город, если ты встречаешь человека, который совпадает с тобой душой, с которым тебе хорошо, даже когда вы просто молча смотрите друг на друга несколько часов. Это может быть даже Челябинск, просто Берлин показался Глебу более романтичным.       Было тепло, но по-прежнему февраль напоминал о себе резкими порывами ветра в лицо. Нюта грела руки о кофе из Starbucks, а Глеб как всегда курил сигарету.             — А ты, вообще, не боишься, что нас вместе увидят? — спросила Аня.             — А ты?       Пока горел светофор, Глеб выбежал на середину дороги и стал кричать на всю улицу.             — Хей, смотрите! Я, Глеб Голубин и она, Анна Вершинина, — Сименс показал на Ню рукой. — мы вместе! Слышите, мы теперь вместе!       Глаза Нюты засверкали огнями, а щеки порозовели. Ей стало одновременно неловко и стыдно, но приятно.             — Да, все, Глеб, хватит! Иди сюда, там машины ездят, — она попыталась его успокоить, но почему-то это не работало.             — Скажи, что ты меня любишь, и я уйду с дороги.             — Глеб, не будь ребенком, иди сюда.             — Скажи.             — Глеб             — Ну… я жду       Машина подъехала прямо к ногам Глеба и водитель настойчиво нажимал на гудок. Медленно образовывалась пробка.             — Я люблю тебя.             — Что? Громче. Я не слышу.             — Я люблю тебя!             — Что-что? Тут все еще плохо слышно, мне машины мешают.             — Я люблю тебя, Глеб Голубин, люблю, — почти на всю улицу закричала Аня, топнув ногой, и Фара все-таки вернулся на тротуар, перед этим извинившись по-английски перед водителями авто.       Он подбежал к Ане и обнял ее за талию.             — Ты сказала это, я победил.             — Да пошел ты.       Он положил руку на ее плечо и, как ни в чем не бывало, они продолжили гулять по улицам Берлина.       

***

      Оставался последний день, и Ане пришла в голову сумасшедшая идея. Она привела Глеба в знакомый ей берлинский тату салон.             — Ну и зачем мы здесь? — спросил Глеб, еще и не подозревая, что она собралась делать.             — Я хочу на шее надпись «DeadDynasty» и рядом маленькую букву P, только за волосами, чтоб никто не увидел.             — Ты с ума сошла? — спросил Глеб, со зрачками по пять копеек.             — Наверное, — хоть Аня и думала над этим всего лишь 5 дней, но остановить ее было невозможно.             — Ты не пожалеешь об этом?             — Нет, я уже все решила, — в ее глазах можно было разглядеть уверенность, но было ли так на самом деле, никто не знал.       Мастер усадил Нюту на кресло и нанес принт.             — Бля, круто. Ты точно уверена? Последний раз спросил, — колебался Глеб, хотя татуировка была очень классная.             — Дааа, — протянула Аня, — я уверена.             — Мы все еще можем уйти.             — Start, please.       Татуировка готова. Рисунок был безумно красивый, но, а если у кого-то будут вопросы, то они вряд ли будут, тату почти не видно, к тому же еще и волосы.       Глеб привел Нюту в ресторан, чтобы обмыть новый рисунок на ее теле. Это же все-таки как целое событие. Они выпили по бокалу вина и Голубин подарил девушке маленькую синюю коробочку. Когда Аня открыла ее, то обнаружила серебряный браслет с гравировкой «На луне» — это было приятно.             — Спасибо, Глеб.             — Да ладно, надеюсь, что ты понимаешь, что означает эта гравировка. Ну, не считая связи с твоим псевдонимом и моей песней, — Глеб подмигнул Ане, и отпил своего любимого белого вина.       

***

      Это было их последнее совместное утро в Берлине. Аня проснулась первая и еще 30 минут сидела в телефоне, не желая вставать. Затем она отложила телефон и посмотрела на Глеба, который спал, мило уткнувшись носом в подушку. Аня не хотела его будить, поэтому просто еще немного смотрела на него, а потом присела на кровать, чтобы потянуться.       Глеб проснулся от лучика солнца, который прорвался между шторкой и руками Ани, когда она разминала мышцы спины. На ней не было ничего, кроме футболки одинокой звезды и черных трусиков. Ее каштановые волосы блестели на солнце и так и манили к себе. Глеб успел пересчитать каждую ее родинку на пояснице и руках, до того, как она повернулась к нему и обнаружила, что он не спит.       Все ночи они проводили тихо. Без лишнего шума, не считая битву подушками. Лежали на огромной кровати, пили что-то не сильно крепкое и держались за руки. В последние дни поездки они почти не разговаривали, молчали и смотрели друг другу в глаза. В эту неделю они забыли о работе, друзьях, родных. Их попросту не существовало.             — Такое чувство, что я, лежа рядом с тобой ночью, заряжаюсь энергией — тихо шепнул Глеб на ушко Ане.             — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.             — А кто-то об этом говорил?