Невеста поневоле

После вопроса Маринетт в кухне вновь повисло молчание. Девушка ещё несколько раз перечитала бумаги, но смысл текста не менялся: она была помолвлена с Адрианом Агрестом — самым знаменитым красавчиком Парижа, завидным, пусть ещё и довольно молодым, женихом, а также самой известной моделью модного дома «AGREST», а следовательно… высокомерной выскочкой! Ну, так решила для себя брюнетка. Ведь как молодой парень, сын знаменитости, с детства окружённый поклонницами, не схватит звёздную болезнь?  — Но, почему я? — после пятнадцати минут размышлений Маринетт задала очередной вопрос. — Милая, понимаешь… — вновь начала Сабина, но, не сумев подобрать слов, сказала, — так получилось. — Так получилось? И всё, что ты можешь сказать это — так получилось? — Брюнетка медленно выходила из себя. — Живу я, значит, живу, и тут, в один из самых важных дней моей жизни меня огорошивают свадьбой с Агрестом? Да ещё кто — собственные родители! — Доча, послушай… — вступил было в разговор Том. — Я не желаю вас слушать! Вы хоть понимаете, чего ВЫ меня лишили? Настоящей любви, семьи, счастья, да ещё и карьеры! — гнев закипал в Маринетт всё больше с каждой секундой. — Но, Мари, доченька, ты ведь всегда мечтала попасть на работу в компанию Агрестов. — мадам Чен вновь попыталась пойти на контакт с дочерью. — Мечтала. — Холодно подтвердила брюнетка. — Но никак не через постель его сыночка! — Дорогая, мы… — Всё! Оставьте меня в покое! Видеть вас больше не хочу! — Маринетт вскочила из-за стола, и уже буквально через несколько секунд люк, ведущий в её комнату захлопнулся, а затем раздался звук задвигаемого на него пуфа. — Боже, что мы наделали! — Сабин закрыла лицо руками, а когда она их убрала, то стало видно две мокрые дорожки, проделанные слезами по её щекам… Забаррикадировавшись от родителей, Маринетт упала на кровать и дала волю слезам. Её плечи собрались от рыданий. Она захлёбывалась своими всхлипами и постоянно проговаривала лишь один вопрос: "За что?" Так она проревела всю ночь, сумев лишь под утро забыться беспокойным сном… *** Утро вторника в пекарне Дюпен-Чен выдалось на редкость тихим. Не было радостных песен за приготовлением выпечки. Не работал телевизор в гостиной. В доме до сих пор витала тяжесть вчерашнего разговора. Чета Дюпен-Чен вздрогнула, когда колокольчик над дверью возвестил о приходе нового, первого за сегодняшний день, клиента, который и клиентом не оказался. Это был Габриэль Агрест собственной персоной. — Добрый день, Сабин, Том! — В привычно строгой манере мужчина поздоровался с владельцами пекарни. — Где моя будущая невестка? Уже готова к переезду? Я слышал, ей вчера исполнилось восемнадцать. Вы же уже рассказали ей о договоре? — Габриэль, дело в том, что…- мадам Чен встала со стула, — Маринетт против этой затей. Она вчера вечером заперлась в своей комнате и не выходит до сих пор. — Лицо старшего Агреста вмиг помрачнело. Он нервно поправил очки и сказал: — Мне нужно с ней поговорить. Наедине! — Х-хорошо! — мама девушки быстрым шагом направилась к люку, ведущему в комнату дочери, и, постучавшись, сказала: — Маринетт, милая, пришёл Габриэль Агрест, и он хочет с тобой поговорить. Спустить, пожалуйста! — Услышав сверху недовольный, но положительный ответ, она кивнула дизайнеру, и он удалился в гостиную, а сами пекари пошли обслуживать новоприбывших клиентов. *** Маринетт проснулась, услышав тихий стук в люк, а затем и голос матери, возвестившей о желании Габриэля Агреста поговорить с ней. Пробурчав тихое ладно, девушка медленно встала с кровати и поплелась в ванную. Подойдя к раковине, она подняла глаза и...ничуть не удивилась своему отражению. А что нового она должна была там увидеть? Красные опухшие глаза, потёкшая тушь, размазанный по щекам блеск для губ - ничего необычного для человека, который пол ночи рыдал в подушку. Глубоко вздохнув, Маринетт начала приводить себя в порядок. И вскоре из ванной вышла симпатичная девушка, на лице которой не было ни намёка на то, что вчерашний день , а точнее вечер, был полон слёз. Отодвинув пуф, брюнетка открыла люк и спустилась на первый этаж, в гостиную. Когда девушка вошла в комнату, Габриэль встал с дивана и протянул руку для приветствия. Но в ответ получил лишь кивок и сдержанное приветствие: - Добрый день, месье! Вы хотели со мной поговорить? - Да, Маринетт, присаживайся! - мужчина сел на диван и жестом пригласил девушку сесть рядом, но она заняла самое дальнее кресло и выжидающе посмотрела на Агреста... - Ты, как я понял, уже знаешь про договор, заключённый между мной и твоими родителями? - Получив в ответ сухой кивок, мужчина продолжил: И ты не желаешь выполнять его условий? - Вновь кивок. - Можно задать вопрос, почему? - Почему? Потому что это ужасно, выходить за человека, которого не любишь, - начала девушка, - да что там не любишь - не знаешь! Если пол Парижа бегает за вашим сыном, это не значит, что я вхожу в эту половину. Да, вы можете указать на мою мечту стать дизайнером. Но я скажу вам тоже, что и родителям - я не собираюсь строить карьеру через постель вашего сына! - Каждое слово Маринетт было пропитано таким холодом, что Габриэль почувствовал себя крайне неуютно, под её взглядом, который буквально метал колкие льдинки. - Маринетт. - Что? - Позволь мне всё объяснить. - Мужчина смягчил свой обыкновенно строгий тон. - И что вы объясните? А? Тоже скажете, что так получилось? - Но это действительно так...Прошу, выслушай меня! - поняв, что девушка хочет снова ответить колкость, Габриэль поднял руку, жестом прося её помолчать. - Я расскажу всё, только ты не перебивай. А потом решение будет за тобой. - И мужчина начал свой рассказ...( Ёлки-палки, как в сказке получилось...)