Мелкими каплями красного золота капает дождь...

читать под песню Billie Eilish - Ocean Eyes

***

      Он прижимается ко мне. Его рука гладит мои волосы, а губы нежно целуют мое лицо. Еще мгновение и наши губы уже слились в поцелуе, а его руки блуждают по всему моему телу. О, как же это приятно.       Мой вид обнаженной груди заводит его еще сильнее. Его дыхание учащается. Губы и язык уже ласкают мои соски. А руки… Кажется, что из них течет какая-то сладкая энергия. Я позволяю снять с себя всё, что ему нужно, но ему этого явно мало.

End POV Junkook

***

      Чонгук не знает спустя сколько поцелуев и каким конкретно образом они переместились из кухни в комнату и на кровать, но это сейчас не имеет никакого значения. Тэхён над ним, его взгляд безумен и дышит он тяжело и часто, и ближе прижимается к телу, которое так приятно вдавливает в матрас.       Чонгук волнуется. Он не знает, как поведёт себя сейчас Тэхён. Сил у вампира намного больше, чем у самого Чонгука. — Гукк~и, не волнуйся. Если что-то пойдёт не так, останавливай, понял? — Тэ~, я знаю, на что согласился.       Тяжело выдохнув в чужую шею, Чонгук ощутил, что Тэ, осторожными касаниями поглаживает спину, постепенно спускаясь всё ниже-и-ниже холодными пальцами.       В этих движениях есть что-то волшебное, необычное… Спустившись ниже, Тэхён срывает всю одежду с Чонгука и с себя за считанные секунды, ведь это далеко не проблема. Почувствовав под собой такого тёплого Чонгука, он, не выдержав, тянет за волосы Чонгука назад, открывая своему взору вид на прекрасную, когда-то шоколадную кожу, что стала на два тона светлее по прибыванию здесь. Медленно впивается в шею, ощущая металлический вкус крови, которая теплом разливается теперь не только внутри Чонгука, но и самого Тэхёна. Пару укусов и окровавленные губы касаются груди Чонгука, вся шея в потёках крови, а постель под Чонгуком окрашивается в ярко-алый цвет артериальной крови. Картина красивая, Тэхёну нравится. Чонгук терпит, потому что знает, что-то, что происходит сейчас, никогда не повторится в точности также, как и сейчас. Медленные движения Тэхёна, тяжёлое дыхание обоих и блеклые солнечные лучи, попадающие на кожу обоих. Внутри Чонгука ликует маленький кролик.       Насладившись оболочкой Чонгука, Тэхён хочет ощутить его внутренний мир, какая сущность и так ли он невинен, как кажется? Так ли чист этот ангел?       Тэхён не железный, он трется своим возбуждением о чужое бедро и разводит внутри человека пальцы, но все еще боится причинить ему боль, поэтому третий палец вводит на порядок медленнее предыдущих. Чонгук уже давно граничит между реальностью и вымыслом, но он очень старается дать понять Тэхёну, что уже давно готов ко всему и плевать хотел на эту боль. Когда Тэхён чувствует, что все три пальца относительно свободно проникают до упора внутрь, он напоследок сгибает их внутри, срывая с обкусанных губ Чонгука очередной громкий стон. Он приставляет аккуратную, вымазанную в смазке головку и плавно проталкивает её в узкий и тугой проход. Его слегка трясет от того, как тесно, горячо там, в Чонгуке, с каким трудом его член проникает глубже миллиметр за миллиметром. Он хочет остановиться и дать тому привыкнуть, но Чонгук сам упорно не желает медлить и настойчивая просьба срывается с его губ, перемешиваясь с томными вздохами. От такого Чонгука у Тэ напрочь срывает крышу и он, опираясь руками по обе стороны от головы Чона, входит до основания одним резким толчком. Всё вокруг мутное, глаза напрочь в слезах от боли, которая сменяется приятными ощущениями. Вампир еле сдерживает свои стоны и наблюдает, как бледное тело Чонгука под ним выгибается до хруста в позвоночнике, как рот раскрывается в немом стоне, а руки сжимают простыни до побелевших костяшек и тянут её на себя. Ничего прекраснее Тэхён в своей жизни не видел. Тэхён прижимается губами к искусанной и окровавленной шее Чонгука и сцеловывает с неё крохотные капельки пота, слизывает запёкшуюся крови и вновь прикусывает нежную кожу под ключицей. Тэ двигается сначала плавно, размеренно, но едва ли успев начать, его клинит и он словно слетает с катушек, срываясь и тут же наращивая темп. Внутри Чонгука просто невообразимо тепло и других слов не подобрать. В нем слишком горячо, влажно и безумно тесно, отчего хочется лезть на стены и выть. От хриплых стонов человека его разрывает, весь мир переворачивается, его трясёт, как припадочного, ибо он еще никогда в жизни не слышал таких прекрасных звуков. Человек же не думает ни о чем, его хватает только на то, чтобы чувствовать вампира в себе, как можно глубже. Руками Чонгук остервенело цепляется то за Тэхёна, то за простыни, не зная, куда себя деть. Их взгляды сталкиваются, и они смотрят друг на друга целую вечность, не прерывая зрительного контакта и двигаясь в одном, но все-таки рваном ритме и это возбуждает сильнее, чем что-либо. Рождается то, чего не было в истории — любовь и зависимость абсолютно разных миров. Любовь вампира и человека. Любовь хищника и жертвы… Когда воздух раскаляется до предела, а стоны становятся все более несдержанными и пошлыми, Тэхён сбивается с установленного ранее ритма и вдалбливается в Чонгука сильно, грубо и глубоко, задевая внутри что-то, что вынуждает того выгибаться навстречу и царапать почти под корень срезанными ногтями поясницу вампира, с которой течёт только чёрная кровь. Холодная и жидкая. Она стекает на Чонгука и бледное тело выглядит слишком прекрасно и эстетично для простого человека. Дыхание у обоих сходит на нет, их стоны частые, беспорядочные и громкие. У Чонгука сводит пальцы на ногах и его тело на секунду замирает, прежде чем его начинает бить крупной дрожью и он кончает первым, пачкая спермой обоих. Тэхёна учили доставлять удовольствие сначала партнеру, ждать и терпеть, поэтому, как только он чувствует, что стенки мышц вокруг его ноющего члена сокращаются, а живот пачкается в чем-то влажном, он дает себе мысленно отбой. Продолжая жестко вбивать жертву в кровать, он изливается глубоко внутри разгоряченного тела, так и не успев из него выйти. Еще какое-то время Тэхён двигается по инерции, постепенно замедляя темп и приходя в себя. Он опускается на дрожащих руках и упирается в кровать локтями, а носом утыкается в изгиб шеи своего некогда друга. Чонгук смотрит в потолок и он где-то там далеко, снова в своем, только ему ведомом мире. И все, что он может сейчас — это просто лежать под холодным телом и пытаться привести дыхание в норму.       Тэхён изучил внутренний мир Чонгука, в нём много тепла, красоты и нереальной эстетики. Он вновь смотрит в глаза-омуты, которые затягивают глубже-и-глубже. Проводит по скуле, затем по шее, спускаясь ниже с каждым сантиметром. Чонгук — слишком виртуальный и чистый для Тэхёна. Он нереальный. Он мягкий и добрый. Слишком большая жертва Сатане за совершённые грехи. Слишком бесценный подарок от Бога. Зачем он отдал ангела в руки демону?       До Чонгука только сейчас доходит, что перед ним не простой парень, а вампир. Неживой, без бьющегося сердца, тот, кто навсегда останется здесь, в Соктоне и не уедет вместе с ним в Сеул. Тот, кто заменил ему всё. Тот, с кем он останется в Соктоне и вскоре станет вампиром. Тот, в ком течёт его кровь. Алая кровь, вперемешку с чёрной жидкостью. У них поменялся внутренний мир. Этих миров больше нет, но есть один, общий мир. Глаза застилает пелена, невесомые прикосновения вампира и Чонгук засыпает.       Его жизнь не будет прежней. Он существует здесь и сейчас. Он существует только рядом с Тэхёном. Нет больше тех, кому он хотел доказать существование вампиров. Нет никого, кроме общего мира. Нет никого, кроме Тэхёна. Он доказал себе, что вампиры есть. Он доказал себе, что нужен тому, кого любит. Он доказал себе, что всё неправильное — прекрасно.