Конца света не будет?

Вступление Издавна считалось, что ведьмы — зловредные сущности, насылающие порчу и хвори. Ведьмой нельзя стать, только родиться. Издавна считалось, что сильнейший круг — тринадцать ведьм, чертова дюжина, а ковен — сборище ведьм-сестер, связавших свои судьбы воедино. Издавна считалось, что ведьму легко отличить от обычной благовоспитанной девушки — они красивы, стройны, непослушны, своенравны, не подчиняются законам и традициям, бесстыдные и аморальные. Сейчас найти среди массы граждан ведьму или ее хранителя можно разве что по ряду особых примет, да и те дают не больше десяти процентов вероятности. Слишком уж разные девушки пошли, а шарлатанов и псевдо-магов как грязи. Сейчас продолжают считать самым успешным — круг из тринадцати, но допускается исключение — семь ведьм. Таких исключений насчитывалось едва ли больше десятка за всю историю. Ковен — сказка, не имеющая шансов на жизнь. Не многие способны довериться и сдружиться достаточно, чтобы стать стабильной группой. А чем голов больше — тем сложнее. Поэтому обычно ведьмы — гордые одиночки, собирающиеся только ради работы. За исключением дуэтов, триумвиратов и квартетов, живущих до первой свадьбы или ссоры. Каждая ведьма рождается с силой, данной ей землей, и каждой приходит воплощение — камень. Минералы, драгоценные и полудрагоценные, ограненные или дикие… Хоть считается, что ведьма напрямую связана с камнем, тот лишь скорее помогает ей классифицировать свою силу, понять направление. Они потому и зовут силу алмазной, сапфировой или бирюзой. Камни помогают, но не являются чем-то необходимым, только усиливают связь с матерью — природой. Земля породила всех — так считают ведьмы, а люди верят в бога и ищут ненужные истины и тайны. *** Пролог Земля пенилась, словно желе, в которое просунули трубочку и дунули воздуха. Камни крошились и летели во все стороны, и отнюдь не из-за воздушных источников или гейзеров, внезапно прорвавшихся наружу. Земля просто умирала. Бесилась. Корежилась. Трескалась, плавилась, подымалась и опускалась, знаменуя конец света. Деревья падали, ломались, дома рушились, и, глядя с обрыва на город, провидице казалось, что ветер доносит крики и плач. Люди носились и умирали, падая в провалы или поймав собой камень или кусок асфальта. Возможно, земле надоела человеческая шелуха? Может, она наконец-то нашла в себе силы стряхнуть все неправильное? Небо, кажется, падало. Багряное небо, чистое, без туч, и затянувшее алым солнце. Кровавая пелена на глазах смотрящего? Или чужое колдовство? Когда небо окрасится красным — цикл завершится и мир умрет. Но разве это правильно? Хотелось кричать. Или плакать. Или умереть со всеми… Последнему выжившему всегда хуже всех, первые умершие почти не страдают: мгновенное осознание и страх, возможно отголосок еще не пришедшей боли, и смерть. Как рубильник опустили, свет выключили, просто «пух» и все, смерть, никаких мыслей, что всех можно было спасти, никаких страданий и боли потери, никаких стараний остановить, прекратить. Мертвым уже все равно. А живым надо жить, выживать в сбесившемся мире. Гул нарастает. Он отдается дрожью в земле, звучит в голове, ломая тело и взрывая сосуды. Кровь капает на траву, капли тихого дождя ее размывают. А в следующий момент время ломается, выворачивая реальность, перекрашивая все в серый. Кровь и трава, небо, солнце, дома, пожары… все серое. Время… сходит с ума. Цикл лопается, разрывается, и живые не умирают. Люди не могут умереть. Боги ревут. Рассыпаются. Само мироздание рвется льняной тканью. Вот-вот все схлопнется. Сломавшийся мир просто исчезнет.