Конца света не будет?

— В итоге он ее еще и поцеловал… присосался так, что, казалось, язык высосет, — рассказывала Мик, что те упустили за ужином. Изи подавила рвотный позыв, вспоминая ситуацию, Адель вздрогнула. Чем дальше они продвигались в подвал, тем лучше ей становилось. Возвращался цвет, щеки розовели, глаза блестели, сознание приходило в порядок, хоть и провидческие способности пока себя не проявляли. — Это ужас, — поддакнула почти вернувшая себя Адель. — Интересно, король так же выглядит? А ведь кажется очень даже симпатичным мужчиной… — Я как подумаю, что он ее трахает… — закатила глаза Мик, и те застонали, представив этот кошмар. — Но от него не воняет, — заметил Ник. — Потому что он жив. Я думаю. А их убили, — пояснила Изи. — Вероятно, есть разница между бессмертным и живым мертвецом. Они, судя по всему, едят человечину и пьют кровь. Больше ведьмы не говорили, медленно спускаясь по длинной лестнице. Адель радовалась, чувствуя разрыв рядом, словно служила неким детектором, настроенным на аномалию. Мик когда-то читала или, может, слышала, что от, таких как их провидица, зависит очень многое в глобальном плане. Не только потому, что могут и должны спасать ткань мироздания, или из чего там состоит мир. Они являются обязательной частью системы, так сказать одной из ланок, петель, нитей, мира. И если они исчезнут — порядку тоже придет конец. Так что когда умирает один — на его место встает новый. Мик считала саму мысль, что вот так можно все пошатнуть, забавной. Иногда задумывалась, а получится ли перебить всех особенных, и если да — распустится ли эта самая ткань, появятся ли в материи черные дыры, или мир просто схлопнется, словно его и не существовало? Чем ниже они опускались, тем холоднее становилось. На самом деле казалось, что на таких глубинах уже теплеть должно, а еще страх вызывали взгляды назад — на бесконечную лестницу, по которой придется подыматься. Возвращение займет не один час. Когда в темноте тоннеля, освещаемого небольшим фонариком, задребезжал синеватый свет, они воодушевились. Оставалось совсем немного. — Ах, мы сладкие конфетки, мы идеальные кокетки, а-а-а… — напевала под нос Рина, снимая с волос паутину. Думать не хотелось, куда делся ее житель, и каким чучелом сейчас выглядит сама ведьма… — Мы покорим ваши сердца, вам не избежать наших стрел… — бормотала продолжение Изи. — В мире, где солнца нету, мы засияем, — закончила Адель, фальшивя. Мир, где нет солнца… Ее цепляли эти слова. — Вы бы еще похоронный марш спели, — ни к кому не обращаясь, скорее просто про себя проворчал Ник, и Микель начала мурлыкать мотивчик заказа. Тот фыркнул, но промолчал. Вход в подземелье все приближался. В ледяной гробнице в белых платьях нимфы спят, дожидаясь принца, несшего цветок спасенья — семя жизни. И когда он придет, когда они пробудятся — ему следует принять в себя проклятье и закончить цикл, освободив время и смерть. Ведьмы думали, что знают правду и владеют ключом к завершению. Но они ошибались. Освободить смерть по силам лишь тому, кто ее запер. Сотни лет назад жил король, счастливый мужчина в счастливой стране. Его жена так часто улыбалась, что он не мог вспомнить ее слез, а дочь смеялась так заразительно, что сам не грустил уже много лет… Люди, радушные и добрые хозяева, охотящиеся, выращивающие культуры и разводящие овец и коз. Счастье оказалось таким хрупким… Война пришла неожиданно, с одной стрелы, одной отсеченной головы за убийство. Он не знал, что колдун придет мстить, он сам мстил за своего человека… Города пылали, объятые адским пламенем, жена истекала кровью над дочерью. Первой стрела попала в живот, но не пробила насквозь, давая минуты страданий, вторую избавили от боли одним ударом, пробившим легкое и сердце сквозь тонкие косточки… Человек, которому нечего терять, который видел, как закрываются глаза единственных дорогих людей, теряет человечность. Он становится похожим на дикого зверя. Колдун, прижимая поверженного повелителя к земле, не думал, что тот пустит в ход зубы. А король, чей разум затмила ярость, не понимал, что уже не просто убивает врага, а пожирает его труп, разрывая кожу зубами. Когда он осознал, какое могущество попало в руки, чем раньше обладал чародей — не стал думать о мире, времени и цикле. Колдун еще говорил что-то, живой мертвец, плоть которого он совал в рот жене и дочери. Теперь в их распоряжении целая вечность. Мик, в отличие от подруг, больше внимания обратила на скелет, покоившийся на троне изо льда и камня. Что дает свет в этой пещере они так и не поняли. Магия, скорее всего. Та же, что заморозила стены, сделав их кристальными, укрыла дев гробами, подняла их над землей, расположенных кругом. А в центре он. Скелет. Какой-то странный, вроде даже свежий. На некоторых косточках читались следы зубов, клоки мяса с ровно обрезанными краями закрывали редкие участки. Рядом с ним лежала ткань, уже потерявшая и цвет и форму, и рассыпавшаяся, когда Адель задела ногой. Нимфы не поражали красотой. Некоторых даже можно было назвать уродинами. Но одна из них… молодая, симпатичная и беременная. Живот явно месяца так восьмого, если не девятого. — Интересно, ее уже взяли такой или…? — озвучила мысли Рина. — Или? Все может быть. Теоретически они живы… только не знаю, как бы плод развивался, они же спят, не едят… — задумчиво рассудила Адель, проверяя пульс. Настолько редкий и слабый, что едва чувствуется. — Плод двигается, — заметил Ник, ощупывая. — И живот опустился, она скоро должна родить. Надо проверить, насколько влагалище открылось… — Боже, ты-то откуда такие подробности знаешь? — поразилась Мик, наблюдая за тем, как тот засовывает руку под белую длинную юбку, приподымает одну ногу и что-то проверяет… Видимо, открытость… Зрелище оказалось противным и гадким. — Какое-то время работал помощником фельдшера. Работа под прикрытием или типа того. Многое видел. — Сочувствую, — непонятно кому выразила соболезнования Изи, тоже кривясь. И добавила: — Смотри, а то с трупом изменит. — Не говори глупости — поднял на них взгляд Ник, сгибая ноги беременной и заглядывая туда. — Это страшно, между прочим. Я лучше трупы буду исследовать, чем еще хоть раз увижу роды. Без обид, Микель. — Да что ты, какие обиды… Я тоже лучше труп полапаю, чем увижу или, что еще хуже, буду участвовать в родах… Он посмотрел на свою ведьму, но промолчал, а она не стала развивать тему. Мик не хотела сейчас размышлять, что никогда не примеряла на себя роль матери в будущем, как и многие другие ведьмы, да и самодостаточные девушки нынешнего времени. И дело вовсе не в том, что мать свела их и помолвила в раннем возрасте, чтобы беспрепятственно отдать камни. То есть дело не в том, что ведьма не способна забеременеть от хранителя, ведь искусственное оплодотворение широко распространено, а кроме того, мамочка позаботилась, попутно создав проблему под именем Анжелика. Дело не в самом процессе зачатия. Почему-то ей казалось, что беременности не переживет, а если и да — хорошей матерью стать не сможет. Удочерит лучше. И вообще… Угроза беременности вызывала неконтролируемый приступ страха, паническую атаку и бесконтрольную тягу к таблеткам, а там уже шли сомнения, выпила ли, и соблюла ли дозу, и повторное принятие, а потом и третье, как итог — промывание желудка, а под конец, когда приходила задержка, Мик превращалась в невротика, тянущего руки к своим волосам… Но обсуждать свои психологические проблемы с Ником она не собиралась, потому что парни, как правило, называют их глупостями. — А вообще, без шуток, ей пора рожать… открылась на четыре пальца… — Очень сомневаюсь, что она сможет тужиться, — фыркнула Рина, подходя к нему. — Может, разрезать ее? Все равно мертва, а вот на ребенка я бы посмотрела. Звучало достаточно жестоко, но… — Теоретически, если убить их всех, аномалия исчезнет, — напомнила Адель. — А так же, теоретически, они бессмертны, — довила Мик. Ник не испытывал жалости, когда резал роженице живот. Только кричащего ребенка убить не смог. — Это девочка. Потому что подумал о своих будущих детях. — Ведьма. Их с Мик детях… Маленьких девочках в красных туфельках и мальчиках с принтами черепов на майках, если будут общаться с Таш. Беленьких. Ангелочках. Не важно сколько… хоть одного. — Ой, у кого такие красивые зеленые глазки, — сюсюкала Рина, укутывая ребенка в свою кофту, словно не сама несколько минут назад делала ставки, какое чудище он вынет. — Так мы что. не убьем ее? — уточнила Микель, боясь подходить близко. — Ты что?! — воскликнула Адель. — Ребенок обычный, он ничего не делает. Только эти… — И кивнула на «нимф». Ник посмотрел на счастливых наседок, в которых превратились две ведьмы, на мрачную Мик, на что-то деловито высматривающую в очередном трупе Изи, и взялся за работу. Несколько разрезов, чуть поковырять и вот уже виднеется слабо бьющееся сердце. Так просто. На самом деле не обязательно было вырезать, просто ткнуть ножиком, но он хотел видеть. Убедиться, что сердца есть, и что протыкает именно их. Нож вошел легко. — Мне только не понятно, как ей веществ хватило выносить ребенка, — пробормотал, наблюдая за тем, как жилка на шее нимфы начинает биться, а сердце заходится движением. Глаза открылись как раз когда он вытаскивал лезвие. — И они неубиваемы. Микель отвлеклась от лицезрения преобразившихся подруг, понаблюдала за подымающимся уже точно трупом и, достав свой ножик из голени сапога, воткнула его ближайшей в глазницу. Та тоже зашевелилась. — У нас проблемы… Скелет на троне плавно поднялся, повернулся к ребенку и что-то заговорил. Из-за дефицита плоти слова не выходились, но он точно пытался что-то сказать. — А если сжечь? — задумчиво предположила Изи, смотря на пока что пассивных пробудившихся и не замечая главного среди них. Скелет замер, перевел взгляд на нее и отрицательно качнул головой. Смотрящая на зомби возле себя Рина подожгла скудную одежду, но вскоре вынужденно признала: — Они неубиваемы. Одежда сгорела, а зомби открыла глаза, никак не отреагировав. Ведьмы могли бы поддерживать магический огонь, но кислород здесь, внизу, дефицитный. Воздух слишком медленно обновляется. — Нда, проблемка… Никто случайно не знает, как убить того, кто уже мертв, но почему-то все равно двигается? — Отсечь голову. Приткнуть сердце. Сжечь. Зомби обычно умирают от повреждения мозга, но эти не хотят, — констатировала Микель, единственная наблюдающая за скелетом. Тот вновь сел, подпер голову рукой, словно устал, и больше не проявлял активности. — Давайте подыматься… ребенку холодно, и ее кормить надо. К слову, как назовем? Я предлагаю Миранда. Или Ребекка — малышка Бекки… — вновь засюсюкала Рина к свертку. — Куда мир катится… у нас парочка возможно голодных зомби, а они о ребенке, которого вытащили пару минут назад из зомби… что за хрень? Девочки зашикали на Мик за выражения при малышке, и та только закатила глаза, обходя зомбачку. — Так-так-так… — послышался новый голос, и все испуганно посмотрели на вход. Делавер переступил низкий порожек, входя к ним, и осмотрел гробницу. — Все же ведьмы, — проговорил почти про себя и добавил едва слышно: — Жаль. — Ваша св… — начала Мик, но опомнилась, — Делавер, ты должен знать, как их убить. — Возможно, — согласился, проходясь мимо Рины и Адель, даже не глядя на них. — Он мне много поведал, пока еще мог говорить, — кивнул на скелета. — Только зачем мне делиться? — А вы сами не понимаете? Не замечали, что целуете гору гнилого мяса? Не надоело? Микель позволила ему подойти, позволила поднять свое лицо за подбородок, позволила даже обнюхать. И лизнуть в щеку. И спокойно наблюдала, как он отходит, а Ник стоит весь белый, словно его вот-вот удар хватит. И только потом заметила, что недавний труп вгрызся ему в шею. Как-то… не увидела сразу. И… почти не испугалась, потому что знала, что будет дальше. Комната ходила ходуном, словно вертело в торнадо, кто-то кричал и охкал, в глазах вертелся круговорот. Это продолжалось секунды две, и когда прекратилось, на ногах остались только Мик и король, да еще скелет со Смертью. Такое уж жнец выбирал представление себя любимого — иллюзия для разума.  — Снова ты, ведьма, — сплюнул Смерть, скидывая черный капюшон. — Вечно все мне ломаешь, но в этот раз не выйдет. — Смотря за кем пришел, — спокойно ответила Мик, пока подходила к Нику, чтобы опуститься на колени и зажать смертельную рану. — Ты его не выторгуешь, — разочаровал Смерть, плохо скрывая злорадство. — Подружку спасла, а его не сможешь. Он уже у меня. — Уверен? Что ты вообще здесь натворил? — Хотела высказаться куда как грубее, но вовремя прикусила язык. — Вашество, стойте на месте! Последнее прозвучало приказом, и Делавер застыл, вернул ногу на место, хоть собирался подойти. — А что здесь не так? — развел руки Смерть, кривя тонкие бледные губы в усмешке. На бледной коже виднелись сосуды, белки глаз затянула красная сетка. Среди черных волос блестели седины. Пожалуй, из всех богов он выглядел адекватнее, но вот запах… от него пахло смертью: трупом, разложением, затхлостью могилы. Ребенок заревел снова, и Рина отвлеклась на него, пытаясь успокоить. Адель просто села, глядя на бога и шепча что-то неслышное под нос — ей вновь приходили видения и пророчества, часто повторялись уже слышимые слова. — Он не должен умереть, ты это знаешь. Их не должно было появиться, поэтому он жив. Ты знаешь, что он жив, — продолжила Микель, чувствуя, что тот очень скоро погибнет от потери крови. — Так что верни его и забери тех, кого должен был забрать уже давно. — Думаешь, все так просто, королева? Думаешь, можешь вот так запросто просить меня о чем-то? Требовать? — Да, могу, потому что законов надо придерживаться. Это все ненастоящее, этого нет, потому что их не должно быть. — Хочешь, чтобы я сделал вашу работу за вас? Ты понимаешь, что если я заберу их, как должен был, вон той девочки, — указал на Изи, — просто не будет среди живых? Она не родится. Выстроится новая временная параллель. — А если я убью их, ты вернешь его? — А ты сможешь? — усомнился Смерть, прохаживаясь по залу и рассматривая жертвы. На некоторых кривился, на других улыбался, словно угадывал рисунок чужой кисти, отслеживал сюжет, и в некоторой мере так и было — любые действия виделись ему полотном, отпечатанным на коже. — Он сможет. И раз уж он слушается моих приказов, то мы справимся. — А как же твоя вторая подружка? Если она не закончит свою работу, не выполнит миссию, данную миром, не думаешь, что ее ждет наказание? Микель посмотрела краем глаза на невменяемую Адель, на почти переставшего дышать Ника и кивнула. — Что же… твой выбор, королева. Забирай своего короля. И бог растворился, а мир наполнился звуками. И картинка изменилась: Адель смотрела на все остекленелыми глазами, Рина плакала над ней, прижимая к себе ребенка, а Делавер хохотал, поигрывая черепушкой бывшего колдуна. — Замолчите, — приказала, наблюдая за заживающей шеей и выравнивающимся дыханием. Значит, не солгал. Значит, очередь ведьмы исполнять свое обещание: — Дарина, успокойся, Адель жива, просто перегружена. Вспомни, такое бывает, когда она берет больше информации, чем может принять. Делавер… Тот обернулся, уже поняв, что ослушаться не сможет. Что за магия? — Рассказывай. Все, что меня интересует.