И мы...

Рейтинг: R, слэш, романтика, ER(EstablishedRelationship)       Джек потянулся, переворачиваясь на бок. Под боком шевельнулось что-то теплое и малость когтистое, а нос уперся в чью-то мохнатую грудь. В макушку громко засопели. Джек чихнул, теснее прижимаясь к источнику тепла. Пальцы спросонья зарылись в серую шерсть, губы расплылись до безобразия довольной улыбкой. Причмокнули.       Глаза открывать не хотелось. Ни вставать, ни одеваться. Впрочем, сон уже не шел. Не то, чтобы Джек во сне нуждался. Духи вообще не спят. Но ведь спать вполне приятно. Особенно приятно — когда тебя нежно-нежно обнимают, ласкают там и тут, медленно водя ладонями по бледной коже, совсем не опасаясь холода. Покрывают грудь неловкими поцелуями, опускаясь все ниже, дразня языком, пока внизу живота не начнет сладко тянуть. А потом сгребают в охапку, заставляя широко разводить колени…       Джек мотнул головой, отгоняя пошлые мысли подальше; по телу уже расползалось знакомое тепло, коварно заседая где-то в паху.       Непорядок.       Аккуратно выбравшись из-под внезапно накрывшей талию лапы, мальчишка лениво зевнул. Огляделся в поисках одежды. Не найдя ни штанов, ни толстовки, озадачено моргнул, вспоминая, куда вчера умудрился все забросить. Спустя минуты три напряженных раздумий, махнул рукой, абсолютно не смущаясь их отсутствия. Небось валялись где-то вместе с посохом; обычно, раздеваться он успевал — или его раздевали — до того, как попасть в кровать…       Кстати, о кровати.       Джек прыснул; первые впечатления знакомства с оной вызвали именно смех. Не колкий или язвительный, скорее — изумленный. Если смех, разумеется, можно бы было таковым называть. Предметом мебели сам хозяин величал ее условно, поскольку та собой являла самое что ни на есть настоящее гнездо. Только много больше птичьих. Огромное. Кроличье.       Как должны выглядеть кроличьи гнезда Джек, конечно, не знал, поэтому решил на слово поверить сего гнезда обладателю.       Переплетения туго стянутых полу-кольцом веточек, изумрудный мох вместо покрывал. Вместо уютного дома — вполне уютная нора. Просторная, совсем по-домашнему обставленная. Ярко освещаемая светящимися грибами. Как в сказках, прочтенных еще в далеком детстве прошлой жизни. Выглядело красиво. Кролик однажды объяснял принцип их свечения, но мальчишка быстро забыл, восхищаясь другими прелестями Лабиринта. Жаль, лишь ночи в Лабиринт приходили редко: царство весны даже зимой радовало солнечным светом и изобилием красок.       Поразмыслив, Джек плюхнулся обратно, задумчиво пялясь в потолок: ночи в последнее время почему-то становились слишком коротки, дабы полностью ими насладиться. Ну, не ими конкретно. Скорее, близостью некоего ушастого создания, мирно возлежавшего рядом; у Хранителей выходных не бывает. Порой приходилось неделями пропадать на работе, редким случаем выкраивая моменты, чтобы заскочить к друзьям. Помочь, по мере сил, каждому. Не говоря уж о возвращении домой.       Видит Луноликий, окрестить Лабиринт "домом", да еще "своим", Джека вынудили, пользуясь весьма убедительными методами. В общем, протесты оказались бесполезны. Сопротивление — тоже.       Зато после долгих разлук до кровати Джек банально не доползал. Его хватали прямо у входа в кроличьи владения и тащили к ближайшей лужайке. Иногда — к ближайшему дереву. Чтобы обнять, забраться под ткань толстовки, огладить спину, легонько царапая, стряхнуть с плеч снежинки. Затем, отпустить, тоскливо провожая зелеными глазами. До следующего визита. А иногда, что не могло не радовать, Джека не отпускали вовсе. Сжимали до хруста костей, и листва тогда покрывалась инеем, а земля — слоем снега, принимая вырвавшуюся из под контроля магию. Мальчишка не возражал, хотя на кровати все же любил больше: душистый, всегда свежий мох щекотал спину, а места на двоих хватало с лихвой. И главное: ему нравилось чувство защищенности, трогательной заботы, которой его щедро задаривал Кролик, бережно вжимая в мох.       Чувство, полностью лишавшее рассудка, когда им обладали под сводом потолка с затейливыми грибами, осыпавшими нору блеклым светом. Оттенком костра, разведенного в лесной глуши. Золота и серебра.       Сейчас, перебирая в памяти моменты счастья, Фросту хотелось повторить. Немедленно. Потому что завтра в Штатах начинается зима. Потому что к вечеру дел наберется невпроворот.       Тихо хихикнув, мальчишка приподнялся, придвинулся ближе. Наклонился, чмокая ничего не подозревавшего Кролика в щеку. Не дождавшись реакции, поднапрягся, переворачивая того на спину, уселся на пушистый живот, пропуская шерсть между пальцев. Почесал за ухом, нарочно дыша в лицо морозом. Лапы рефлекторно, в полудреме, сомкнулись на белых бедрах, рассеянный зеленый взгляд вопросительно уставился на Джека. Брови удивленно выгнулись.       — Утречка, — поприветствовал Джек, красноречиво ерзая на чужом животе.       — Утречка? — не понял Кролик, озадаченно осматривая мальчишку. — Случилось что?       — Случился я, — доверительно сообщил тот, удачно изображаю урчание жаждущего ласки котенка.       Далее последовал немой обмен взглядами, возмущенное рычание, ликующий возглас, сменившийся в итоге на приглушенный стон; кролики умели двигаться стремительно и проворно, если хотели, а джеков еще и кусался, мстительно оставляя отметины на бледном мальчишечьем теле. За выходки, идущие за рамки допустимых.       Подобные Фрост позволял себе не часто. Да и не в характере Кролика было уступать кому-то, особенно в начале завязавшихся отношений. Однако постепенно, поддаваясь прихотям любимого существа, он научился принимать и шалости, и проделки, позволяя собой командовать, хотя бы так. Хотя бы по ночам... По утрам.       Нагретый тяжестью любовника мох буквально обжигал, стоило Джеку сместиться в сторону, упираясь в него коленями. И откуда Кролик этот мох брал? Не пачкался, не мялся, не скатывался комочками, напоминая ворсистый ковер в комнате Джейми. Не замерзал под воздействием магии, оседающей на кровати хрустящим инеем.       Удобный...       Лопатки сразу же защекотала кроличья шерсть, крепкие лапы, недавно обнимавшие талию, опустились у согнутых локтей, а в затылок ткнулся мокрый нос, вбирая запах стужи. Джек, подавляя желание обернуться, растворялся в ощущениях, будто плавящийся на солнцепеке лед. Млел, подстраиваясь под общий ритм, а тело охотно отзывалось, послушно реагируя на прикосновения. На проникновение. Становилось чувствительней, хотя Кролик действовал осторожно, толкался вперед предельно медленно. Лизал шею, успокаивая, что-то выстанывая. Это умиляло. Мог бы не осторожничать аж на столько, особенно после прошедшей ночи.       Спустя несколько минут, Джек требовательно качнулся назад, намекая на излишнюю осмотрительность, заранее зная, что поплатится. И верно — Кролик ускорил темп, наваливаясь всем весом. Нора наполнилась непристойными звуками, громче предыдущих, словечками, далекими от скромных...       А после происходящее далее помнилось Джеку с трудом: обмякшего и рвано дышащего, его подхватили, не давая упасть, отерли чем-то влажным, уложили поудобней. Постепенно, тишина восстанавливалась. Только биение сердца Кролика слышалось отчетливей. У него оно билось быстрее, чем у людей, имея странный убаюкивающий эффект. Должно быть, потому рядом с ним засыпать так здорово и спокойно.       — Спи, снежок, — тихий шепот невесомо коснулся ресниц, а на плечо легла сотканная из листвы накидка. — Еще рано, спи.       Действительно — рано. Завтра наступит только завтра, а духам спать не обязательно.       Кролик мысленно закатил глаза, когда Джек, отдышавшись, потерся щекой о мохнатую грудь.       — Сплю.       Кровать вновь отозвалась прогнувшимися ветвями, предугадывая до завтра не одно такое продолжение. *Lito ( эсперанто ) — кровать.