Хроники Иллирии. Живые летописи другой планеты

      

Остров Тантайя

      

325 г. д.в.п.

             Так странно. Ещё пару мгновений назад Эйт лихорадочно трясло, а сейчас — словно пеленой девушку накрыло странное спокойствие. Отрешённо наблюдала она за происходящим вокруг безмолвным хаосом.              Хотя, конечно, никакого безмолвия не было и в помине: Тейт, сидевшая по левую сторону от старшей сестры, дикой кошкой кинулась на Старую Ойн. Дэйн перехватил её в последний момент: ещё секунда — и вздорная девчонка вцепилась бы в ненавистное лицо. Тейт вырывалась, бесновалась, но вскоре осела на каменные плиты, словно куль с мукой.              Люди вокруг что-то кричали, потрясая кулаками. Наверняка, шум стоял невообразимый.              Но Эйт ничего из этого не слышала.              А если бы я всё же сбежала? На кого бы тогда указала эта ведьма? На Тейт? Дэйна? Отца? Маленькую Кайт?              Девушка оборачивалась вокруг себя, выхватывая из толпы всё новые и новые лица, смотревшие на неё с сочувствием и болью: младший брат Дэйна — Тэй, Тар — друг детства, Гайна и её дети — добрая соседка, так поддержавшая их после смерти матери, отец…              Больнее всех было видеть именно его. Второй человек на острове, после вождя — он ничем не мог ей помочь. Каково ему будет, когда на жертвенном алтаре убьют его первенца, единственную из двух дочерей, так похожую на мать…              Папа, не плачь! Папа, я боюсь! Что мне делать, папа?..       

***

      Судьба жестока. Их мир, такой огромный, с самого рождения сужен до размеров крохотного острова. Такого огромного, когда ты еще ребёнок, и такого тесного, когда ты взрослый.              Но лишь когда ты окажешься перед ликом Смерти — только тогда поймёшь…       

***

      Тейт всё же ухитрилась ударить Старую Ойн. Кричала на неё, как и всегда, но ударить… Впервые наказание, настигшее сестру, казалось оправданным.              — Что вы делаете?! Она же сумасшедшая! — вот что кричала сестра в толпу, надеясь увидеть хотя бы проблеск участия и поддержки. — Старая ведьма! Ты всё врёшь!              Звонкая оплеуха мгновенно заглушила все звуки. Народ в страхе смотрел на смутьянку, словно небесный огонь должен поразить её прямо там, на этом самом месте. Даже сама Тейт, ошарашенная собственной дерзостью, с ужасом посмотрев на свою руку, сжалась, ожидая незамедлительной кары.              Сердце Эйт размеренно отсчитывало удар за ударом.              Не в силах ждать развязки, она повернулась спиной и первой покинула площадь. Люди расходились перед ней, давая дорогу. Кто-то преклонял колени, кто-то просто кивал. Кто-то — отшатывался от девушки, словно от прокаженной.              Эйт было уже всё равно.              Впервые она отвернулась от сестры. Больше той некому будет смотреть в глаза, получая свои десять плетей.       

***

      Эйт сидела, спрятавшись меж огромных валунов. Прижавшись к тёплому камню, девушка беззвучно глотала слезы.              Недалеко раздавались крики: Дэйн искал её. Он обшарил почти всё побережье, но выше, на скалы, не поднимался. Он прекрасно знал, что Эйт — самая большая трусиха в племени — ни за что туда не полезет.              Небеса, за что вы так со мной?..              Эйт, свернувшись в комочек, слушала, как любимый зовет её. Кричит её имя, просит выйти к нему. Слышала, как потом к нему присоединилась и Тейт, а ещё позже — отец. И несколько соседских детей, вряд ли понимающих, что всё происходящее — вовсе не игра.              Зачем они её ищут? Что нового они смогут ей сказать?              Девушка и сама себе не могла объяснить, что на неё нашло: всегда такая покорная, послушная, исполнительная — она должна была смиренно принять судьбу и стать спасением для всего народа. Ведь именно это им с незапамятных времен внушает Старая Ойн?              Но нет, перед страхом смерти в Эйт проснулся дух… бунтарства? Несогласия? Мщения?              Дух сопротивления.       

***

      Голоса давно уже удалились. Люди отправились искать её дальше. Если найдут — вернут на капище и привяжут к одному из столбов — чтобы не сбежала больше.              Эйт знала, что как бы ни любили её в селении, за добрый нрав и память о матери, спасшей своими снадобьями столько жизней, по воле небес девушку предадут ритуальному огню. Они будут плакать, кричать, молить её о прощении, но всё равно это сделают.              Они предадут её. И это будет правильным — ведь это не чья-то прихоть, а воля Небес.              Эйт и сама бы так поступила, будучи на той стороне. Она с трудом могла представить, как смогла бы смириться с подобным… Но всё равно бы сделала то, что требуется.              Но на этой стороне она не готова была умирать. Нет, не готова. Смиренно ждать, пока её заживо хоронят каждый день, глядя в глаза. Целый месяц, до Ритуала, который состоится лишь тогда, когда день сравняется с ночью, знать, что каждый её вдох — почти последний? Плакать, потому что мир, такой пресный и серый вчера, оказался вдруг таким красивым, и она не готова его оставить вот так…              Нет. Вчерашней девушки больше нет. Она умерла там, в кругу замаранных чужой кровью лиц. Умерла в тот самый момент, когда перст судьбы в лице Старой Ойн указал на её лицо.              А Эйт, которая есть сейчас — не станет с этим мириться. И будет бороться за свою жизнь до конца.              В конце концов, что мешает мне убить себя самой, если вдруг они меня найдут и загонят в угол?       

***

      Если прислушаться — с той части острова слышны крики. Люди ищут её. И пока не найдут — не успокоятся.              Она должна была быть там, все верно. С её-то боязнью ночных тварей, которыми кишат заросли вокруг селения. Они всё рассчитали.              Кроме того, что Эйт больше не было страшно.              Девушка выбралась из-за валуна, и, царапая ноги об острые грани выступающих камней, как можно более бесшумно побежала в другую сторону, спускаясь ближе к побережью. Всё, что ей было нужно — успеть за ближайшие пару звезд найти спрятанную когда-то Дэйном лодку, вытащить её к воде и сбежать.              Дэйн, грезивший когда-то путешествиями, клялся ей, что во время работы, когда они заходили особенно далеко, в голубой дымке над горизонтом он видел очертания других островов. И Эйт поверила бы ему, если бы это действительно могло быть правдой. Но Дэйн, наверняка, кормил её этими байками лишь для того, чтобы залезть к ней в душу.              У него получилось. В конце концов, сейчас девушка была готова поверить во всё, что угодно.       

***

      Ей повезло. Лодка оказалась на месте. И даже небольшая дыра по правому борту не могла стать помехой спонтанному побегу.              Эйт, пыхтя и отдуваясь, потащила тяжелую деревянную орясину к воде, оставляя за собой на песке замысловатый рисунок следов, перечёркнутых толстой бороздой.              Голосов почти уже не было слышно. Огромная удача, подарок судьбы, оказавшийся взяткой.              Но сейчас все её мысли занимало лишь одно единственное слово — бежать!              Она уже опустила нос своего утлого суденышка в воду, когда слева послышались крики. Кто-то звал её по имени.              Не успела…              Эйт в ужасе оглянулась в ту сторону, когда сзади раздались другие крики. Новые люди бежали к ней по правой стороне, из селения, с факелами в руках. Значит ей не показалось — первыми её увидели отец и Дэйн, возвращавшиеся по левой стороне от неё.              Она выпрямилась, закрыв глаза. Сделала два вдоха и один выдох.              Сейчас все зависит лишь от её силы. И удачи. И если удача — дама капризная, может как наградить её своей благосклонностью, так и отвернуться от неё, то ее собственная сила — единственное, что у неё осталось.              И тогда она побежала. Прямо в воду, к медленно удаляющейся лодке.       

***

      Эйт успела дотолкать лодку до первой большой ямы, где сразу же провалилась почти по самые плечи. Люди были между ней и берегом, но настигали даже быстрее, чем она рассчитывала.              Первым бежал Дэйн, за ним — Айд, один из охотников. Следом за ними, в некотором отдалении — отец. А дальше и все остальные.              Эйт толкала лодку изо всех сил, что у неё были. Нужно было добраться до следующей ямы, за которой под водой был обрыв прямо в море, если повезёт — её подхватит течением, и тогда даже первому пловцу Дэйну за ней будет не угнаться.              Почему она сбегает без него? Может быть, он бы помог. И ей не пришлось бы сейчас выкручивать из себя все жилы.              Снова отмель. Эйт выбралась, встав на ноги, и снова побежала, замедляемая водой. А Дэйн уже почти совсем нагнал ее. Ещё чуть-чуть — и сможет схватить за руку или косу, которую она наскоро заплела в укрытии.              Ещё немного. Самую-самую малость.              Последний шанс…       

***

      В тот самый миг, когда Эйт сделала последний рывок и, оттолкнув лодку с нереальной, непонятно откуда взявшейся силой, запрыгнула в неё…              Точнее, почти запрыгнула. В последний момент её почти схватил Дэйн, его пальцы мазнули по её ноге, а потом он вцепился в бортик. Тот самый, где была дыра.              Сердце Эйт разрывалось на части. Как может человек, которого она любила, так предать её? Он ведь охотился на неё. Как и отец. И, если от отца Эйт ещё могла ожидать что-то подобное, вспоминая про то, что именно он каждый раз истязал сестру плетьми, то от Дэйна…              Нет. От Дэйна она никак не могла ждать такого.              — Отпусти меня! Отпусти меня, отпусти-и-и… — кричала и плакала девушка, пытаясь разжать пальцы вцепившегося в лодку возлюбленного.              Но парень не слушал ее, а просто сильно ударил в спину, после чего Эйт повалилась внутрь, и… начал толкать лодку.              Что он делает?!              Дэйн обернулся на догоняющих. Они почти достигли подводного обрыва. Ему пора возвращаться.              — Плыви как можно дальше! — натужно прохрипел он.              Но Эйт не слышала его, глядя в сторону берега расширившимися от ужаса глазами.              Она только сейчас вдруг заметила, что солнце уже высоко, и все так прекрасно видно. Прозрачная вода просвечивала дном, полным ракушек. За её спиной в паре десятков гребков — чернота, дна не было. И течение можно было почти разглядеть невооруженным глазом.              Но позади…              Охотник Айд, всегда мило улыбавшийся ей при встрече, ощерился и бросился на её отца, что бежал следом. Сверкнул в поднятой руке нож. Отец Эйт сдавленно охнул, но она лишь видела, как прозрачная голубая вода вокруг него густеет багровым туманом.              — ПАПА!!! — что было сил закричала девушка, забыв о своих намерениях. — Папа!..              Она вернется! Вернется и сделает всё, что от неё только потребуется, лишь бы они спасли отца! Нельзя оставлять Тейт одну!              Тейт! Небеса, она даже не вспомнила про сестру за всё это время!              — Уплывай! Не смотри туда! — хрипел Дэйн, продолжая толкать лодку.              А потом, сделав ещё один непосильный рывок, отпустил. Он успел.       

***

      …Лишь когда ты окажешься перед ликом Смерти — только тогда поймёшь, что всего этого было достаточно.       

***

      Эйт оглянулась: лодка кружилась в воде, повторяя причудливый узор поверхностного течения. За бортом плескалась чернота. Девушка вскинула голову и снова посмотрела в сторону берега.              Дэйн подплыл к её отцу, одной рукой развернул Айда к себе, а второй ударил его. Завязалась драка, которая закончилась очень быстро. Почти сразу, когда брызги окрасились красным.              Это Дэйн, одним молниеносным движением, зажатым в кулаке лезвием полоснул охотника прямо по горлу. А потом бросился к Нейду, отцу Эйт и Тейт, помогая мужчине встать на ноги.              Айд, судорожно вдыхая воздух, пытался зажать порез, но его хватило лишь на пару секунд, после чего он упал лицом в воду, мгновенно потемневшую от крови. И больше не шевелился.              — Уплывай! — снова махнул Дэйн удаляющейся девушке. — Я его защищу! Я его вы…              Он кричал что-то ещё, но порывы ветра съедали его голос. Эйт удалялась всё дальше и дальше. И ещё дальше.              — Я люблю тебя! — вот и всё, что она успела услышать, прежде чем, потеряв сознание, упасть на дно лодки.