things we turn away from

Звонок в дверь оповестил о появлении того, кого Чимин ждал с нетерпением весь день. Чимин выключил телевизор и пошел проверить экран домофона, чтобы окончательно убедиться, что пришел его высокий массажист. – Привет, Намджун, входи, – он поприветствовал парня, с улыбкой наблюдая, как тот попытался ответить в микрофон и, наконец, вошел в дом. Чимин снова вернулся в комнату и уселся на свой диван из гладкой кожи, наблюдая в окно за панорамой большого города. Его апартаменты это позволяли. Диван был удобным, без вычурностей, как и все остальное в его квартире. Все было обставлено со вкусом, и Чимин не жалел денег на последние дизайнерские эксперименты, однако его не покидало чувство, что он пожертвовал собственным комфортом. Молодой человек не чувствовал себя уютно в своем же доме. Только после месяца еженедельных сеансов с Намджуном, Чимин начал чувствовать себя так, словно проснулся от затяжного отупляющего сна. Да, его терапевт обладал прекрасными навыками и мускулами, но Чимин все же не мог понять, почему всегда ждет того с нетерпением или почему так хорошо спит после процедур, почему его прикосновения всегда такие осторожные и нежные. Почему тело всецело расслаблялось и поддавалось чужим движениям, пока напряжение полностью не уходило. У него уже был массажист, в чьи обязанности входило быть с ним в турах, на дэнс-практиках и снова на концертах, но все ограничивалось грубыми похлопываниями за кулисами или в спешке между прической и макияжем. Дверь скрипнула, и Чимин подскочил с места, чтобы ответить. – Я здесь, – слишком радостно прочирикал Чимин, стараясь отогнать вопрос о том, почему он перестает себя контролировать в присутствии Намджуна. Намджун слегка опустил голову, как обычно при приветствии, и прижал к себе сумку с необходимыми вещами. Поначалу Чимин думал, что Намджун смущается просто потому, что находится рядом со знаменитостью. Но позже понял, что это его черта характера. Чимин провел терапевта в отдельную комнату, включив ненавязчивую напольную подсветку. Помещение заполнилось мягким светом. Пак планировал его как комнату для медитаций, однако еще ни разу ей не занимался. Иногда он оставался в ней, чаще всего по ночам, когда чувствовал себя совсем опустошенным и хотел все бросить. Тогда парень ложился на пушистый ковер посреди комнаты и смотрел на отражение каменного фонтанчика в потолке. Одна стена была полностью обшита бамбуковыми панелями, а в углу было полно больших мягких подушек. Комната была чудесной, но гармоничной становилась тогда, когда приходил Намджун и доставал массажную кушетку из кладовки. Чимин всегда стоял рядом и болтал о всяких пустяках, пока тот раскладывал и устанавливал кушетку, проверял безопасность и регулировал высоту. Потом он расстилал простынь, а под голову скатывал валик из полотенца. Намджун всегда улыбался безмятежной, искренней улыбкой, от которой зажмуривались глаза, а на щеках проявлялись ямочки. Он никогда не перебивал Чимина и тот считал это проявлением профессионализма. – Все готово, – объявил Намджун, еще раз проверяя, ничего ли он не забыл. – Сегодня ложись на живот, лицом вниз. Я выйду, чтобы ты смог раздеться. Массаж бедер будет эффективнее, если ты полностью разденешься, но можешь раздеться только так, как тебе комфортно. Это только твой выбор. Чимин кивнул и принялся расстегивать рубашку. Он уже хорошо знал все инструкции и предпочитал полностью оголиться, чтобы не оставлять никаких препятствий между его кожей и руками Намджуна. Он взобрался на кушетку и поерзал, накрываясь простыней, уткнулся лицом в специальное круглое отверстие. Легкий стук в дверь и Чимин крикнул: – Я готов! Он любил эти моменты, когда его лицо спрятано, и он мог видеть только стопы Намджуна на паркете. Мир сужался до прикосновений и звуков: шарканье ног, легкие гитарные биты из магнитолы, звук змейки сумки, из которой массажист достает масло и предвкушение того, что же он сейчас сделает. Затем ладони мягко легли на чиминовы плечи, откидывая простынь. Намджун обошел кушетку, оставляя успокаивающие жесты, которые словно говорили: «не трясись, я здесь. Я все еще здесь». Чимин уловил, что тот находится справа и аккуратно откинул простынь до талии. – Как всегда, дай мне знать, если будет больно или некомфортно. Чимин кивнул, наслаждаясь мягким голосом и большими руками, двигающимися вверх-вниз, чтобы разогреть спину. Он слышал, как набирается масло через помпу, как Намджун греет его в ладонях и делает глубокий вдох. Тепло и скользко. Намджуновы руки двигались вверх по спине, размашистые, но твердые движения расслабляли перегруженные мышцы. Чимин издал удовлетворенный стон, когда пальцы прошлись между лопатками. – Надавлю немного здесь, хорошо? – Намджун начал разминать плечи, будто вымешивал тесто, и слегка посмеивался над довольными охами в ответ. Это здорово: отпустить все и наслаждаться моментом. Не то, что лежа в кровати, когда пытаешься убежать от тревожных мыслей. Сейчас намджуновы руки словно вынули все из головы, качали, гладили и растирали каждый мускул. Его руки, всегда удивительно теплые, мягко разогревали его кожу. Он заботливо накрывал тело простыней, то опуская, то поднимая ее, чтобы снаружи находилась только та часть тела, с которой работает, а остальную плотно укрывал, подоткнув ткань под Чимина. – Хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, защищенным со мной, – сказал он еще на первом сеансе, когда Чимин спросил, почему он возится со всеми этими простынями. Это работало. Чимин чувствовал себя спокойно и защищённо. А через несколько процедур он заполнился и другим чувством: все это давало ему ощутить свою ценность. Каждый кусочек его тела был заботливо укрыт от холодного воздуха в комнате и при попытках Чимина раскрыться больше, снова накрывались. Конечно, он купался в восхищении тысяч фанатов, но сейчас чувства были совсем другими. – Если не возражаешь, я раскрою твою левую часть, – мягко проговорил Намджун, ожидая кивок в ответ. Он приподнял край и сложил ткань прямо вдоль позвоночника. Вся левая сторона тела была открыта до кончиков пальцев. – Собираюсь поработать над твоими ягодицами и перейти на бедра, - палец очертил оговоренную область. – Ты зажат здесь, постараюсь ослабить блоки. Но если тебе некомфортно, скажи. Чимин снова кивнул и мечтал лишь об одном: чтобы Намджун скорее приступил к делу. Все было хорошо, когда терапевт начал пробираться интенсивными движениями по его ягодице. Чимин едва напоминал себе дышать и удивлялся приятной легкой боли. – Все хорошо? – спросил Намджун, ведя плотными разглаживающими движениями по задней поверхности бедра. – Даааа-ааа, - протянул Чимин и засмеялся. – Вот здесь…да…. – Больно или тепло? – палец легко массировал часть ягодиц. – Тепло, да. – Хорошо, – Намджун продолжил манипуляции, про себя отмечая реакции пациента. – Нужно расслабить связки, проводя пальцами маленькие кружки. Пальцы снова подобрались к основанию задницы, растягивая мышцы, что заставило Чимина чуть ли не кричать от боли. – Думаю, у тебя несоответствие, между короткими мышцами здесь и мышцей, которая обходит кость спереди. Поэтому так больно, – он погладил Чимина по спине второй рукой, чтобы отвлечь от болезненных ощущений. Чимин старался игнорировать тот момент, как близок Намджун к его интимным местам или как его пальцы улавливают дрожь. Но тот перешел вниз, разминая икроножные мышцы. Потом накрыл простыней и повторил все действия с другой стороны. Вот он просил приподнять лицо вверх и перевернуться. Чимин чувствовал себя практически в другом измерении. Прищурился, привыкая к свету, и по-кошачьи улыбнулся. Намджун улыбнулся в ответ и накрыл его ровно до подбородка. – Это моя любимая часть, – промурлыкал Чимин, когда Намджун обхватил его голову и начал водить пальцами по черепу, надавливая на определенные точки вдоль ушей. – Ох…или эта, – выдохнул парень, когда Намджун обхватил пальцами ушные мочки. Начал массировать и осторожно подниматься выше. – Ты сказал это уже раз пять за сегодня, – засмеялся тот. Вращающими движениями он добрался до неожиданно крепких грудных мышц. – Я каждый раз это подразумеваю, – захихикал Чимин. Намджун улыбнулся и снова поправил простынь, чтобы открыть руку. Когда он добрался до ладоней, стал разминать каждый палец, Чимин снова заурчал от удовольствия. Рука в кольце других возмутительно теплых рук расслабилась и безвольно повисла, однако Намджун все же принялся сгибать-разгибать ее. Если Чимин и заливался румянцем, то, как раз в этот момент, когда его пальцы переплетались с пальцами терапевта. Намджун удерживал их нежно, но крепко. Да, они держались за руки только для того, чтобы тот мог вращать запястьем. Тем не менее, в этом было что-то… интимное. Он дал опустить свою руку и завернуть в простынь. Намджун выпрямился и начал поглаживать его грудь и живот. Невинные жесты, которые не давали разорвать контакт. Для Чимина все было настолько комфортно, что он даже не мог бы это объяснить. Никто не прикасался к нему. Не прикасайся к фанатам, не давай им трогать себя. Вежливые поклоны в сторону других знаменитостей и продюсеров, к танцевальной команде и ассистентам. Отсутствие времени, чтобы увидеться с семьей или друзьями, которые могли бы обнять его или сжать плечо. Только его стилисты касались его ежедневно. Это было резко и бесцеремонно, в вечной спешке, не говоря «я здесь, ты здесь». Всего лишь штрихи. Сейчас, когда было с чем сравнить, он смотрел на ситуацию отчужденно, замечая везде повторяющиеся действия. Он думал о Намджуне в ста разных местах и ситуациях за неделю. – Чимин, – мягкий голос убаюкивал, как тихая музыка. – Я хочу раскрыть тебя здесь, чтобы проработать переднюю поверхность бедра. Ты согласен? – он потянулся руками, чтобы обозначить границы, задавая их между талией и коленями. - Конечно, - согласился Чимин. Он был слишком расслаблен, чтобы смущаться и думать о том, как аккуратно сложит простынь Намджун, чтобы прикрыть его член. Он больше не стеснялся собственного тела. Он знал, как выглядит и как тяжело работает ради своей внешности. – Так нормально? – Намджун заправил простынь под бедра. – Могу сложить одеяло тебе на живот, чтобы ты держал его руками. Чимин кивнул и рассмеялся с чужого предложения расположить руки. На самом деле, не волновало, увидит ли массажист сейчас его член или мир накроет апокалипсис. Ему было слишком хорошо, тепло и спокойно. Но намджуновы ладони были теплее и приятнее, когда он выдавил еще масла. Сейчас он поверхностно мазнул вниз по чиминовским худым бедрам, а после приподнял их, прижимая к животу Чимина. – Да, это твоя нелюбимая часть, скажи, когда не сможешь терпеть. Было бы здорово, если бы ты дал мне растянуть мышцы больше, но сильная боль приведет только к обратному результату. Это не поможет тебе стать крутым парнем. Болезненность была всегда, когда пальцы надавливали на бедра, пытаясь глубже проникнуть в мышечную ткань. Но Чимин стойко терпел и никогда не жаловался, даже радовался оставшимся от подушечек пальцев синякам, которые потом видел в зеркале еще несколько дней. На нем всегда легко появлялись синяки, но если ответить полностью честно, это не было слишком больно. Скорее терпимо. Поэтому он вдохнул глубже и разрешил Намджуну надавить сильнее, стиснув зубы, чтобы тот не останавливался. Намджун внимательно следил за ним, проводил пальцем по линии между бедром и промежностью, надавливал и давал почувствовать те мышцы, о существовании которых Чимин даже не догадывался. Он подбирался ближе к ягодицам.Чимин смущался, что в таком ракурсе его бедра и попа выглядят явно невыгодно и он кажется больше, чем на самом деле. Пальцы заерзали вниз, а Намджун начал объяснять что-то про «ягодичные мышцы, которые соединяются с паховыми» и что если их перенапрячь, то возникнет деформация и т.д. и т.д. Чимин едва слушал, старался не делать ничего постыдного и отгонять пошлые мысли о том, что горячие руки Намджуна в масле сейчас находятся в нескольких миллиметрах от паха и могли бы заняться его членом… – У нас осталось пять минут. Какую твою любимую часть ты хочешь повторить? – низкий тембр заполонил пространство. Намджун снова укутал Чимина почти до подбородка и принялся разминать руки. Чимин удовлетворенно вздохнул, раздумывая, будет ли его просьба приемлемой. В конце концов, он может заплатить сверхурочные. – Голова, пожалуй, - решил он. Ближе к концу сеанса прикосновения становились все легче и нежнее, что приводило Чимина в безмятежное состояние,пока Намджун все еще держал его голову, проводя пальцами по вискам. – На сегодня все, – слегка наклонившись, прошептал Намджун. – Полежи немного и приоткрой дверь, когда будешь готов. Чимин долго потягивался, как довольный кот, прокручивал в голове моменты последнего часа. Вспоминал голос и прикосновения Намджуна, чувствуя, как теплота окутывает его слой за слоем. Он накинул свой мягкий халат, снова потянулся и открыл дверь. А потом присел на край кушетки. Как всегда, Намджун стучал в дверь, даже если она была открыта. – Я в порядке, – ответил Чимин, его глаза все еще слипались. – Как себя чувствуешь? – Намджун привычно вносил данные в свой IPad. – О-ооочень хорошо. Кто бы ни был твоим партнером, он счастливчик, – Чимин не знал, что сподвигло его ляпнуть такую фразу. Почему ему интересна чужая жизнь, когда он и своей был слишком занят? Но сказанного не вернешь. Намджун смущенно улыбнулся: – Мой бывший очень боялся щекотки и не любил прикосновений. Я даже не мог приобнять его за плечи без того, чтобы он не извивался и не уносился от меня, будто я дух смерти или что-то подобное. – Какое расточительство, – хмыкнул Чимин. Намджун еще порасспрашивал Чимина, есть ли у него какие-то пожелания и чему уделить больше внимания в следующий раз. Понимающе кивал и вносил замечания в заметки. Укутавшись в халат поплотнее, Чимин провел своего массажиста до двери, поблагодарил и пожал ему руку. «Как же все до ужаса официально, – подумал Чимин. – После того, как его руки еще несколько минут назад прикасались к твоим самым интимным местам». Он немедленно плюхнулся в кровать, прикрыл глаза. В голове все еще вертелись слова Намджуна «мой бывший… его плечи». Трепет внутри рос, а поток мыслей не прекращался. Нравилось ли Намджуну наблюдать за ним во время сеансов? Привлекали ли его только мужчины и достаточно ли сам Чимин привлекателен для него? Представляет ли он, как посылает к чертям все эти занудные заморочки с приватностью, и наслаждается его полностью открытой задницей? Оттрахал бы Чимина до потери пульса прямо на кушетке или позволил бы ему быть сверху? Превращается ли его низкий бархатный голос в высокие стоны… Чимин вздохнул, чувствуя, как под тканью халата член наливается кровью. Несмотря на сонливость, ему все же требовалась разрядка. Он пошарил в поисках лубриканта, и все действительно не заняло много времени, как только он представил в себе намджуновы горячие пальцы.

***

Следующая неделя была менее выматывающей. Но расписание все так же состояло из репетиций, спортзала, правда без съемок и фотосессий. Во вторник он пошел по магазинам, в среду вечером поужинал со своим другом-айдолом. Шоппинг, как всегда, прошел весело, а Сокджин, как обычно, был шумным и веселым даже в трезвом состоянии. Только одна мысль досаждала ему: отсутствие прикосновений. И он не смог на это забить. В бутике Версаче, консультанты робко помогали примерить вещи, стараясь не касаться пальцами, когда поправляли воротник рубашки. Танцоры похлопывали друг друга по спине между песнями, а Чимин получал только милые разговоры и помахивания на прощание. Они были открытыми и милыми, но для них Чимин словно находился в стеклянном пузыре. Даже Сокджин, самый дружелюбный человек, которого тот знал, лишь слегка приобнял его, прощаясь. Так, что они даже не соприкоснулись грудью. Поэтому он вызвал Намджуна на день раньше. – Привет, Намджун, – Чимин, сияя, открыл дверь. Тот был в той же белой футболке-поло и немного удивился тому, что Чимин так шустро его впустил. «Чимин, перестань вести себя по-дурацки», – мысленно одернул себя парень, отгоняя разные фантазии, которые преследовали его с прошлой недели. Массаж начался как обычно. Чимин концентрировался на тактильных ощущениях, прохладе простыней и на расслабленных, после работы Намджуна, мышцах. – Я раскрою тебя здесь, хорошо? – голос Намджуна звучал привычно, его руки прошлись от поясницы до колен. Он аккуратно обнажил нижнюю часть тела, а края завернул, прикрывая бедра. – Я оставлю ее здесь, так что ты в безопасности, – успокаивающий, теплый тембр убаюкивал. И Чимин понял, что Намджун – полное воплощение этой самой безопасности. Мышцы ныли, когда массажист начал разминать их сильнее намасленными пальцами. Сегодня Чимину, как никогда, было любопытно, насколько вызывающе выглядит его задница, когда Намджун мнет ее. Даже если она была тщательно задрапирована. Время от времени Чимин проваливался в полусон, пока Намджун не сказал ему поворачиваться на спину. И тут на него напало непреодолимое желание поговорить. – Давно занимаешься массажем? – спросил он, прикрывая глаза, пока пальцы разминали его шею. – Пять лет, – прозвучал ответ позади него. – Я всегда знал, что это то, чем я хочу заниматься, чтобы помогать людям. Старался найти «настоящую работу», которая бы соответствовала ожиданиям, но… – он тихо засмеялся, словно что-то вспомнил. – Я занимался профессиональными объятьями… в качестве подработки, – он смущенно засмеялся, пытаясь перевести все в шутку, будто Чимин не знал, что это такое и мог поднять его на смех. Прав он оказался только в одном: Чимин действительно не сталкивался с таким. Он слышал этот термин, но считал, что такие услуги недалеко ушли от проституции. – Точнее, все еще… занимаюсь, – голос Намджуна почти сошел на нет. – Профессиональные объятия? Намджун кашлянул, прочищая горло. – Это то, что кажется объятиями за деньги. Но в реальности это гораздо большее: выслушать, согреть, побаловать… Все то, что должен ощутить человек, чтобы почувствовать себя ценным и нужным. Это не так глупо, как звучит, на самом деле, – Намджун сказал это, словно обороняясь собственными словами. Однако Чимин еще никогда не чувствовал такого радостного волнения внутри. Он повернул голову, посмотрел на Намджуна и выпалил прежде, чем тот договорил: – Мы можем… Я могу… заплатить за это? В глазах Намджуна мелькнуло удивление, но он попытался его скрыть: – Ты хочешь…? Если ты… Да, конечно, – исправил он себя. – В дополнение к твоему массажу? – Да, – усмехнулся Чимин. – Я не собираюсь от него отказываться. – Хорошо, – мягкий смех Намджуна заполнил комнату. Массаж продолжался. Намджун опускался все ниже, разминая грудные мышцы, прежде, чем перейти к рукам. Чимин закрыл глаза и наслаждался происходящим, но внутри все трепетало и кувыркалось: какими будут объятия с Намджуном? Как все будет происходить? Это будет странно или прекрасно? Он попытался представить, как руки, которые сейчас мнут мышцы, будут просто держать его. Пока он витал в грезах, Намджун уже перешел к ногам и снял напряжение, накопившееся за дни танцевальных тренировок. Когда все закончилось, Чимин надел халат и впустил Намджуна, а сам расположился на кушетке, напоминая сонного котенка, заласканного на протяжении полутора часов. Намджун снова достал айпад и стал расспрашивать Чимина о болезненных и приятных ощущениях. Тот отвечал, свесив ноги с кушетки и болтая ими. – Итак, объятия. Хочешь начать со следующей недели? – Да, – сразу же ответил Чимин, выравниваясь. – Хорошо, – улыбнулся Намджун и открыл новую заметку. – Я запишу это. Что ты ожидаешь получить от них? Иногда Чимин мог лукавить с окружающими. Иногда, наоборот, слишком открывался, а после боялся, что эта честность может сыграть против его выверенного имиджа. Он опустил голову в пол так, чтобы волосы прикрыли лицо. – Никто не касается меня? Никто… никто никогда не прикасался ко мне, – повторил он, пытаясь засмеяться. С удивлением отметил, что это прозвучало как вопрос. Намджун лишь кивнул, демонстрируя симпатию, а Чимин ненавидел себя. Живет в таком дорогом пентхаусе, может купить все для комфорта и наслаждений, в итоге, ноет здесь из-за отсутствия обнимашек. – Это важно, ты же знаешь, – мягко сказал Намджун, словно услышал его мысли. – Прикосновения. Без них мы начинаем чувствовать себя неполноценными. Чимин кивнул. – Я чувствую, словно принадлежу всем и никому… Будто игрушка в стеклянном шаре и каждый восхищается мной, но никто не трогает, – он попытался выровнять что-то треснувшее в голосе. – Не могу представить, насколько это должно быть тяжело, – Чимин поднял голову и посмотрел в глаза собеседнику, не найдя в них ничего, кроме симпатии. – Каждый нуждается в прикосновениях, но разный опыт делает нас черствее и мы воспринимаем их как нечто странное, нереальное, – пожал плечами терапевт. Чимин чувствовал, что вот-вот расплачется, говорил себе не распускаться. Но те вещи, о которых говорил Намджун, задевали что-то больное. – Какие еще будут пожелания для сеанса? Это может быть нечто, что придает легкости, делает тебя счастливым, расслабленным, живым. Что угодно. Чиминовские пятки стучали об ножки кушетки. Он задумчиво протянул «мммм-мм», но единственное, о ком он мог думать, так это о Намджуне, обнимающем его в течение целого часа. – Все можно изменить. Мы просто постараемся отдаться течению. Есть что-то, что тебе нравится или не нравится? Чимин замотал головой. Эта чужая трогательность накрывала с головой. – Я не люблю манго. И лакрицу, – наконец игриво ответил он. Намджун улыбнулся. – Значит никакого манго и лакричного мороженого. Оба затряслись от смеха. – Тогда отлично. Увидимся на следующей неделе, – Намджун встал, и было странно не притянуть его на прощание у двери после всех их распланированных объятий. Квартира снова погрузилась в полную тишину. Только свет ламп, казалось, был ярче обычного. Будто в предвкушении луча света в темном уголке его жизни.