things we turn away from

– Тэхен, ты поднял трубку?! Почему не спишь в пять утра? Тэхен хмыкнул, а после в трубке раздался низкий голос: – Уже ложусь через минуту. Чимин улыбнулся и аккуратно вытянул ноги на пуфик в гримерке, стараясь не помять брюки. Тэхен жил в Испании уже четыре года: сначала был студентом по обмену, а сейчас продавал предметы искусства, в которых хорошо разбирался. Из-за разницы во времени и плотного графика оба выработали привычку оставлять друг другу голосовые сообщения, что было гораздо удобнее сообщений. – Что-то случилось? – спросил Тэхен, и Чимин услышал скрип матраса, прогибающегося под чужим весом. Чимин не был уверен. Он собирался рассказать о сеансе с объятьями, ожидающем его сегодня вечером, но сейчас ему стало неловко говорить об этом. Почему-то захотелось сохранить это в секрете, что только поддразнивало отношения. – Хотел узнать, как ты, – тут же соврал он. – Скучно ждать съемок. – Ничего особенного, был на вечеринке, закадрил там одного типа наконец-то. Чимин откинул голову и рассмеялся: – Это тот бариста-художник? Рад за тебя! – Да, я тоже, – зевнул Тэ. – На каком ты шоу? Сейчас же не время камбека? – Нет, шоу о холодильниках знаменитостей. Должно быть весело. Отправляю тебя спать, раз уже услышал тебя, – он выпрямился перед зеркалом, стал поправлять прическу. – Ага, – пробормотал Тэхен. – - Спокойной ночи, Чим. Тот смотрел на свое отражение еще минуту, прежде чем открыть письмо от Намджуна, которое получил два дня назад. Кроме договора, там был большой список того, что можно и чего нельзя во время объятий, утвержденный специальной Ассоциацией обнимателей. Удивительно, что даже такое есть. В договоре также указывалось, что объятия должны быть исключительно платоническими, без сексуального подтекста, смущающих прикосновений, ничего такого, чего вы бы не допустили со своим другом. Другими словами, все должно быть максимально невинно и прозрачно. Там даже был пункт, уточняющий, «если вы мужчина и у вас естественная реакция тела, то следует повернуться и обниматься в такой позе, которая не привлечет к этому внимание». Контрактом предлагались следующие действия: объятия (само собой), держаться за руки и совсем не те прикосновения, которые Чимин так живо рисовал в своем воображении. Однако можно читать, танцевать вместе, даже ходить в кино и на пикники. Чимин потянулся на кресле и прикрыл глаза, представляя, как солнечные лучи пробиваются сквозь ветки деревьев, как они лежат на зеленой траве в окружении больших подушек и сильные руки Намджуна обвивают и нежно притягивают к себе… Полудрему прервал стук менеджера, который уже просил поторопиться. Чимин прошел в темный коридор, где ему еще раз полили лаком прическу и припудрили нос. Тот факт, что он никому не сказал о предстоящем событии, щекотал нервы. Он решил идти до конца, соврав менеджеру, что его ждут спа-процедуры. Такое поведение заставляло его еще застенчивее улыбаться на съемках, потому что помимо шуток ведущего, там была и его маленькая тайна.

***

Он был уже дома, но не мог высидеть на диване больше тридцати секунд. Он присаживался и листал журнал, а потом подскакивал за водой к холодильнику, смотрел на панораму города, растягивался, переставлял картины, пытаясь как-то справиться с нервозностью. Наконец, звонок в дверь и лицо Намджуна на экране домофона. Выдохнув, Чимин напомнил себе, как это глупо: нервничать из-за чего-то приятного и расслабляющего. Он мгновенно оказался перед дверью, на самом деле еще раньше, чем Намджун позвонил. – Привет, проходи, – Чимин начал было гордиться, что его голос звучит нормально. Но… Это впервые, когда Намджун был не в медицинской форме компании, состоявшей из темных широких брюк и белой рубашки-поло. На нем был мягкий серый свитер с длинными рукавами и свободные хлопчатые штаны, будто он собирался на занятие по йоге. – Ах, да, – он заметил неморгающий взгляд Чимина и посмотрел на себя. – Прости, но для объятий лучше надевать что-то подобное. Как «нормальный человек», а не «нанятый сотрудник». Он засмеялся и даже если заметил, как Чимин залился румянцем, то не придал этому большого значения. Все шло своим чередом. Чимин улегся на кушетку лицом вниз. Намджун включил легкую музыку и принялся разминать его спину, размазывая масло широкими сильными ладонями. Не прошло и нескольких минут, как весь стресс Чимина улетучился, мышцы расслабились, а мозг стал сонным и ленивым. Это то, чего он хотел. То, что ему было нужно. Сильные и в то же время заботливые прикосновения Намджуна. Процедура завершилась массажем головы, мочек ушей. Наконец, он аккуратно провел пальцем по челюсти. – Ты сильно напряжен здесь. Чимин покачал головой. – Не знаю, дантист хотел поставить мне брекеты месяц назад, но … Намджун засмеялся, поглаживая руки Чимина. – Я тоже их никогда не носил. Ладно, поднимайся и надевай свою обычную одежду в этот раз. Скажешь, когда будешь готов. Чимин потянулся и направился к беспорядочной куче одежды, которую свалил перед сеансом. Одевшись, он рассеянно посмотрел на фонтанчик напротив стены. Бурлящая вода отвлекала от бабочек в животе, которые грозились вот-вот вырваться наружу и разразиться волнением. У двери он замер, все еще сомневаясь. Он знал, что по ту сторону его ждет Намджун, и тогда они будут обниматься. Это странно, заманчиво и неловко. Парень натянул глупую улыбку и открыл дверь. Он как раз пытался пригладить непослушные темные волосы, заметив Намджуна у картины. Тот обернулся. – Знаешь, я любуюсь ей каждую неделю, пока ожидаю тебя. И она не надоедает. Чимин улыбнулся и пропустил его обратно в комнату. – Ее нарисовал мой лучший друг. Он живет в Европе сейчас. – Должно быть, ты скучаешь по нему. Он давно там? Чимин кивнул. – Уже четыре года. И я горжусь им. Добился своего, хотя никто не верил в него. Чимин наблюдал, как Намджун собирает кушетку, и был поражен, как естественно он выглядит. Наверное, это из-за одежды. Массажист окинул взглядом комнату и направился в противоположный угол к горе подушек. Он сразу же рухнул на них и пригласил Чимина усесться рядом, раскидав подушки. Чимин присел рядом, стараясь, чтобы их ноги не соприкасались. Это казалось забавным? – Нервничать – это нормально, – улыбнулся Намджун. – Нормально сейчас быть, кем угодно и делать что угодно. Некоторые плачут, и это тоже нормально. Можешь рассказать все, что хочешь. Даже если это будут глупости, я с удовольствием все выслушаю. Намджун говорил напряженно. С таким нажимом, словно мог облечь слова в физический объект и заставить Чимина поверить в них. Чимин старался смотреть в глаза собеседнику, но они сидели настолько близко, что он жутко смущался. Он – гордость нации, талант и богач – сейчас чувствовал себя маленьким и совсем одиноким. Ему было явно не по себе. Намджун мягко взял его за руку. – Можешь рассказать о своих ощущениях сейчас, хорошо? О приятном и неудобном. Чимин тряхнул головой, все еще пялясь в разбросанные подушки. – Может у тебя есть вопросы? – Намджун провел большим пальцем по его предплечью. Чимин просто замотал головой. – Хорошо, – пробормотал Намджун. Музыка все еще звучала, и Чимин был рад, что она немного снимала его напряжение. Намджун тем временем прислонился спиной к подушкам у стены и раскинул руки. – Ну так как? Иди сюда, если хочешь, – слишком простое предложение из его уст как для недели предвкушения и нервов. Чимин поддался вперед к нему и, выдохнув, устроил голову на чужой груди, согнул ноги. Намджун обвил его руками и не просто держал его, а слегка прижимал к себе, как делала его мама, когда он приезжал к ней в отпуск. В горле образовался комок, и Чимин не понял, почему внезапно по всему телу разлилось тепло, а сам словно парил в воздухе. Он расплакался куда-то в Намджуна, пока тот слегка покачивал его. – Я понял теперь, почему люди плачут, – Чимин сделал слабую попытку засмеяться, удивляясь своему эмоциональному всплеску, и инстинктивно уткнулся в грудь своего обнимателя. – Все в порядке? – в голосе Намджуна сквозило излишнее беспокойство. –Да, – прошептал тот. – Спасибо. – Пожалуйста, – Намджун прислонился головой к Чимину, будто они знали друг друга всю жизнь. А сейчас они сидели в теплой комнате, держась друг за друга, и Чимин слушал равномерное дыхание другого. Он поерзал немного, чтобы устроиться поудобнее. Намджун вытянул руку и начал утешающее гладить Чимина по голове, аккуратно перебирая его волосы пальцами. – М-ммм-мм, мне нравится, – пробормотал Чимин, чувствуя приятное покалывание в районе макушки и шеи. – Моя мама делала так, чтобы я поскорее уснул. Засыпал через минуту, – засмеялся Намджун. Было забавно думать о том, что большой неуклюжий Намджун был маленьким ребенком. – Моя мама делала так, – Чимин протянул руку к лицу Намджуна и пальцами легко пробежал по его лицу вниз, осторожно прикрывая веки. – Так тоже здорово, – оценил Намджун. Вдыхая чужой запах, Чимин удивлялся тому, что не улавливал никаких сильных ароматов, кроме легких ноток ананаса и кондиционера для белья. – Иногда мне плохо от того, что чем больше она гордится моими успехами, тем больше я отдаляюсь от нее… Пальцы снова вернулись к чиминовым волосам, Намджун сочувствующе вздохнул: – Это трудно. Я имею в виду, что мы все проходим через такой опыт с родителями, но тебе, как знаменитости, наверное, в тысячу раз сложнее. Еще какое-то время они так сидели, обвившись вместе. Даже их дыхание приобрело единый ритм. Намджуновы пальцы в его волосах будто убрали всю ту истощенность, которая, казалось, срослась с ним настолько, что Чимин забыл, когда чувствовал себя так… Словно ты другой человек без довлеющих ожиданий других. Прошло пятнадцать или двадцать минут в этой теплоте рядом с Намджуном, пока тот не спросил тихо: – Тебе тяжело общаться с людьми? – Ах… Думаю, да. Я всегда был больше слушателем, чем болтуном. Но приходится говорить то, что нужно озвучить. Можно сказать, это обязательное условие популярности. Или это только со мной так? Я стал тем, кем хотел бы стать каждый. И никто не хотел бы слушать, как богатый известный ребенок тяготится своей славой. Пальцы Намджуна теперь гладили его выше локтя. – Ты – личность, Чимин. И все твои чувства допустимы. – Я знаю, – правда, только в теории. А сейчас осознал, под каким давлением постоянно находится. Даже с Тэхеном, с парой друзей-айдолов. Конечно, они обсуждали свои адские графики, но ни слова не говорилось о том, как обесценивались собственные чувства. Уткнувшись лицом в намджунову грудь, Чимин понял, что не хотел бы портить такие идеальные моменты паршивыми мыслями. – Ты знаешь мою музыку? – спросил внезапно парень, поднимаясь и всматриваясь в лицо другого. Тот хмыкнул. – Конечно. Кто же не знает? Кроме того, моя сестра – твой огромный фанат. – Серьезно? Она в курсе, что ты мой массажист? – Нет. Я не распространяюсь о своих клиентах, все конфиденциально. И потом, она бы никогда не заткнулась, узнав об этом. И разболтала бы всем. Чимин засмеялся и отстранился, глядя на Намджуна. Он здесь. Такой мускулистый, и в то же время мягкий. Смотрел на него в ответ, не моргая и улыбаясь. Протянул руки, чтобы слегка растереть его плечи, как ни в чем не бывало. – Мы можем… ты можешь… – нервный смешок прервал речь Чимина и Намджун обхватил его пылающее лицо ладонями. – Мы можем лечь вместе? – наконец-то выдавил из себя остатки фразы. Странно, что его веки подрагивали. – Конечно, – ответ был таким будничным и спокойным, словно это ему предложил хороший знакомый, а не сам Пак Чимин. Они вместе перешли от угла с подушками к расстеленному одеялу. – Тебя укрыть, не замерз? – Да, в шкафу есть еще одно. Намджун поднялся, чтобы захватить его. – Что-то еще, пока я на ногах? Принести воды? Зажечь свечи? Переключить музыку? – Просто воды, спасибо, – было забавно наблюдать за чужими неловкими движениями и суетой в комнате. Сейчас он не был тем уверенным специалистом, Намджуном. Чимин поблагодарил и опустошил стакан прежде, чем Намджун успел вернуться с одеялом. Подушки с шелестом просели, когда Намджун прилег сзади и укрыл обоих. Его длинное тело полностью было рядом с чиминовым. И тот никогда еще не чувствовал себя так уютно, когда Намджун аккуратно повернулся, прижимаясь к его спине и обхватив его туловище рукой. Намджун был очень близко, почти вплотную. Чимин мог спиной ощущать, как поднимается и опускается его живот при дыхании. Все было мягким и теплым и Чимину бы ни за что не хотелось выбираться из-под одеяла, которое уже стало целым миром. Их собственным миром. Оба молчали, а вся неловкость и напряжение улетучились, оставляя только переплетенные пальцы и скрещенные стопы. Чимину хотелось провести пальцами по его руке, груди, лицу, почувствовать на ощупь каждый миллиметр кожи. Намджун же мягко прижимал к себе, словно напоминая, что Чимин важен, о нем заботятся, его лелеют просто так, без каких-либо заслуг и причин. От чужого дыхания в плечо внутри Чимина все дрожало и пульсировало. Хотелось скрыться в этом убежище и больше не сталкиваться с реальностью, таская все в себе. Намджунов телефон тихо зазвонил за пять минут до окончания сеанса. Мужчина еще раз сжал Чимина крепче, выдыхая. – Желаешь что-то еще? Чимин помотал головой и отшутился: – Отнесешь меня в кровать? И Намджун действительно решил это сделать. Он аккуратно подхватил парня на руки и, следуя указаниям, прошел мимо двух комнат, вошел в спальню и уложил на кровать так осторожно, как только мог. Обычно Чимин не засыпал в десять вечера. Даже если очень уставал. Но под заботливо подоткнутым одеялом, пальцами, которые откидывали волосы с лица, заснуть захотелось быстрее. – Спокойной ночи, Чимин, – прошептал Намджун спустя пару минут. – Спасибо, – пробормотал в ответ, окончательно проваливаясь в сон. Он уже не слышал, как Намджун собрал вещи и закрыл за собой дверь.