Темный уголок нашей любви

       — Блин, я опаздываю! — с этими словами Йен Галлагер выбежал из своей комнаты утром понедельника. — Фиона, подвези меня, а то я опаздываю в школу.       Фиона была не только сестрой Йена, ей также пришлось взять опеку над ним и младшей сестрой Дебби из-за того, что их мать ушла из дома, а отец «скопытился» через два года после этого. Оформление опеки было довольно нелёгким делом: нужна была высокооплачиваемая и стабильная работа, нормальный дом и ещё множество бюрократических заморочек. Фионе пришлось постараться над этим, но теперь у неё есть любимая работа, новый неплохой дом и родные всегда под присмотром. Фиона оформила опеку четыре года назад, ей был всего двадцать один год, а детям и того меньше: Йену двенадцать, а Дебби всего девять. Их родители и так были не сахар: постоянные пьянки и разборки, отец с матерью время от времени пропадали, но обычно это не длилось больше двух дней. Когда Моника — их мать, пропала на пару недель, то стало понятно, что она ушла, а точнее, сбежала от них. Именно с того момента всё покатилось к чертям собачьим. Фрэнк — их отец, стал беспробудно пить, после чего вовсе подсел на иглу и начал пропивать последнюю мебель в захудалом домишке, чтобы добыть ещё дозу этой дряни. Отец стал водить в их дом последних шлюх, которые работали за наркоту, да и Фрэнк больше ничего не мог им предложить, кроме этой гадости. С каждым днём обстановка в их доме становилась всё хуже и хуже: мебели почти не осталось, как, впрочем, и денег.        Йен и Дебби были слишком маленькими для работы, поэтому Фионе пришлось работать по ночам, а днём пытаться учиться. Когда Фрэнк умер, детей окружил страх неизвестности, ведь опека могла заявиться в любой момент. И это бесило больше всего — ведь они ни разу не пришли за всё то время, пока дети голодали, а их папаша продавал последнее кресло; когда родители пропадали, а дети сидели в закрытом доме. Но, конечно, именно сейчас, когда Френк умер, опека начнёт «охоту» на бедных сирот, хотя, удивительно, но именно в данный момент, без Френка и Моники, детям было спокойнее и безопаснее вместе. Но опека не позволила бы им остаться вместе и, скорее всего, их раскидали бы по разным семьям. Фиона поставила себе четкую цель — позаботиться о детях до тех пор, пока они не будут в ней нуждаться.       Фиона забросила детей в школу, а сама поехала на работу. Йен не слишком любил школу, не то, что Дебби. Они были слишком разными: Йен был тихим и замкнутым, а Дебби была лучезарным ребенком, позитивная девочка, верящая в волшебство. Единственное, что было схоже между ними, так это рыжие волосы и озорные конопушки по всему телу. Йен же был реалистом и прагматиком, хотя когда-то, как и Дебби, он верил в чудо, но это было слишком давно.       Галлагер не любил школу из-за выскочек в ней. Все эти самодовольные физиономии и вечное разделение на группы: футболисты, черлидерши и богатенькие детишки из Нортсайда были верхушкой «пищевой» цепи. Все они считали это нормальным — втаптывать в грязь более слабого, чем ты сам. Так устроен закон природы — «орёл ест мышь». Все в мире зависит лишь от денег: есть деньги, значит, есть и власть, но за деньги нельзя купить любовь или настоящее уважение, зато можно купить дорогую машину и коттедж, что вполне неплохо для получения льстивых комплиментов от твоих лживых друзей.       «Но, чёрт возьми, это нечестно и неправильно!» — каждый раз, проходя по школьному коридору, думал Йен, когда в очередной раз высокомерный качок гнобил какого-то парнишку. Это было слишком низко, даже для этих гребаных вышибал. Как всегда издевался над несчастным «бриллиантовая заноза» всей школы Ньют Эванс, и только Бог знает, как же Йен ненавидел этого сукина сына. Но сегодня терпению пришёл конец, и Йен не выдержал издевательств этого мудака.        — Эй, Эванс! Это низко, даже для тебя, — не слишком громко сказал Йен.       Нет, он не боялся Эванса, Галлагер спокойно мог подраться с ним, и это было бы не самым страшным, что испытал бы Йен в этой жизни, ведь он был в хорошей физической форме и спокойно надрал бы ему зад. Вы спросите, почему же Йен тогда не вступается ни за кого при школьных стычках? Ответ прост: Йен не Робин Гуд, который помогает бедным, он лишь Йен Галлагер — ученик старшей школы, у которого своих проблем дохрена и больше.        — Это же Йен Галлагер собственной персоной, — злобно стал шипеть Ньют, заводя публику. «Вот чёрт, да ударь же ты или ещё что сделай!» — думал про себя Йен, пока Эванс продолжал сыпать пустыми угрозами на весь коридор. Звонок на урок прервал весь спектакль Ньюта.       Школьная столовка во время обеда — ещё одно место, которое Галлагер ненавидел. Все сидели по компаниям как во второсортной американской комедии: футболисты, черлидерши, признанные красотки школы, забитые ботаны и парни из Саутсайда, и хоть Йен был тоже оттуда, по этим пацанам плачет тюрьма — для Йена не было среди них места. В уголке зала всегда стоял пустой столик, где обычно приземлялся лишь один Галлагер, обедать в одиночку было не так уж и плохо, но, порой, друзей Йену не хватало. Это была старшая школа, она очень сильно отличалась от средней, ведь в старшей ты как будто играешь в «голодные игры» на выживание, и у тебя нет броши с «сойкой пересмешницей», так что в этой игре тебе не выиграть. Йена бесило это общество, люди, которым до всего есть дело и не для того, чтобы прийти тебе на выручку или обсудить последние новости, а для того, чтобы высмеять и больнее ударить, когда ты того и не ждёшь. В школе царит безумный ритм, все постоянно куда-то бегут: кто-то бежит к чему-то, а кто-то от чего.       Спрятаться от всей этой суеты и назойливых людишек Йен мог лишь в библиотеке, где подрабатывал. Он раскладывал книги, помогал найти нужную и раз в неделю протирал с них пыль. Сама работа была не особо интересной и разнообразной, но Йену нравилось, она была спокойной. Когда он управлялся с работой, то шёл в отдельную секцию в конце зала, куда никто не ходил. Мало кого могли заинтересовать те мрачные и странные книги в стиле произведений Эдгара Алана По. В библиотеке брали лишь те книги, что были нужны для школьной программы, ведь в современных реалиях мало кто выбирал своим хобби чтение. Именно поэтому чаще всего библиотека была полупустой, а на каникулах там не было и души, лишь Йен, который сидел в своем отдельном мире, да библиотекарь, которая мирно посапывала за столом. Ему нравилось это место, ведь здесь каждый мог найти уединение и тишину, которые давали внутреннее спокойствие, ну и, конечно, здесь не было этих чертовых футболистов!       Время после обеда было не таким уж плохим. Каждый день после обеда первым уроком была математика, с которой Галлагер неплохо справлялся. Йен в принципе хорошо соображал и был бы отличником по этому предмету, если бы не занудный паренёк, который только и мог поправлять рыжего и зарабатывать на этом свои отличные оценки. Этот парень не был ботаником и никогда бы им не стал, но было сложно отрицать, что он был самым сообразительным из всей их семьи. Он был из Саутсайда, жил в четырех улицах от дома Галлагеров. Весь район знал его и его безбашенную семейку. Да и трудно было не знать, ведь его отец попадал в тюрьму, не успев оттуда выйти, а их семья держала почти весь район в страхе. Когда глава их шайки сидел за то, что в очередной раз нарушил условия УДО, район трясли его сыновья — Игги и Микки, знаток математики. Йен терпеть не мог Микки из-за того, что он задевал его самолюбие в более глубоких познаниях любимого предмета, а также потому, что Микки боялась вся школа, даже богачи из Нортсайда, и это ужасно бесило Йена. Микки был волком одиночкой, очень злым волком в стае шакалов и гиен. Он был одиноким Альфой.