Темный уголок нашей любви

       «Ещё один грёбаный день в школе. Я не успел выспаться. Чёрт, ненавижу» — думал про себя Микки, неохотно вставая утром понедельника. Протирая глаза и плетясь к кофемашине, Микки осознавал, что в сотый раз не выспался из-за Менди, которая ни свет ни заря встала и пробудила всех в доме своим громкими сборами в школу, не давая брату доспать последние полчаса.        — О, привет! Наша совушка встала. — потеребив волосы Микки, сказала Менди.        — Отвали! — лишь фыркнул Микки, наливая чашечку крепкого кофе.        — Я знаю, что тебе надо, чтобы ты не был таким раздражительным, — сказала сестра, ехидно улыбнувшись.        — Обойдусь без твоих гребаных советов!        — Тебе нужно развлечься, подцепить кого-нибудь на ночь.        — Ага, а ещё мне нужна яхта и миллион долларов, — съехидничал Микки.        — Нет, я серьёзно, нашел пару на зимний бал? — спокойным тоном спросила сестра.        — Издеваешься? — брови Микки ползли на макушку. – Я не собираюсь даже идти туда, делать мне больше не хуй, что ли. И оденься наконец, ты же помнишь, что я всё ещё твой брат?       Менди стояла, надевая свитер крупной вязки поверх кружевного бюстгальтера:        — Я знаю, Микки, а ещё я знаю, что ты гей, — не обращая внимания на строгий тон брата, ответила Менди, — так что тебе должно быть все равно, как я хожу. Микки лишь фыркнул, поставив чашку с допитым кофе на стол, и ушел в душ.        Можно сказать, что Микки искренне ненавидел свою жизнь, особенно в последнее время, когда началась учеба. Семья Микки была далека от идеала: отец — Терри, который всю свою жизнь провёл в тюрьме, старший брат Игги, который пошёл по стопам отца и стал вором, младшая сестра Менди по сути своей наивная девчонка, которой не хватает ласки и тепла, наверное, поэтому она вешается на каждого парня, который уделил ей хоть кроху внимания. Менди не хватало материнской любви, как и Микки. Их мать умерла — это был единственный человек, который верил в Микки и заботился о нём. Когда её не стало, ему было десять лет. К сожалению, он был слишком маленьким, чтобы понять, что от смерти, увы, никто не застрахован, и поэтому винил во всем отца. Хотя, возможно, и правда Терри был одной из причин, почему мама умерла так рано: каждый раз, когда отец напивался, он избивал её без причины, чтобы просто выпустить пар. Микки пришлось взять ее роль на себя, ведь он был средним ребёнком в семье, а Игги уже слишком повяз в уголовных делах и с лёгкостью мог дать сдачи отцу, Менди же была ещё слишком маленькой для кулаков отца -тирана. Так повелось, что отхватывал всегда Микки, двух-трёх ударов было достаточно, чтобы его лицо превратилось в «мясо». Парень мог получить за что угодно, будь то поздний приход домой или неудовлетворительная оценка в школе, но чаще всего получал за то, что плакал или вспоминал маму при нём. После её смерти и многочисленных побоев отца, Микки привык прятать свои чувства. По началу, когда в очередной раз был избит, он уходил в комнату и плакал, закрыв лицо подушкой, но в скором времени перестал делать даже это. Он выбрал путь одиночества и апатии ко всему живому, ведь если нет чувств, то и боли тоже.        В первой половине учебного дня Микки как обычно отсыпался в классах, но при этом, на удивление всех преподавателей, получал неплохие отметки. Возможно, это потому, что даже учителя боялись семью Милковичей, а может, Микки действительно был довольно сообразительным, ведь даже если хорошие отметки в журнале стояли лишь из-за страха к нему, то контрольные тесты, в которых нельзя подделать результат, выходили у него обычно минимум на «4». Микки был единственным из их семейства, у кого была природная сообразительность, пытливый ум и неплохая эрудиция.        Настало время обеда и, по своему обыкновению, все расселись по компаниям. Микки сидел за столом с начинающими бандитами Саутсайда, которые понятия не имели, чего хотят от этой жизни, в принципе, как и он сам. Он не верил в свое светлое будущее, да и вообще, какое будущее светило ему? Он — Милкович, «потомственный» бандит, и это будущее было пропастью в неизбежность. Но разве может он что-то изменить? Микки не хотел идти по стопам отца, чтобы знать всех охранников по именам и чтобы на твоём номере можно было написать «vip». Нет, это будущее явно претило ему. Обычно Микки разговаривал с парнем за столиком, но сегодня его взгляд был прикован к рыжей макушке в углу столовой. «Сегодня утром, идя по коридору, я видел, как Эванс прижал его к стене. Это было довольно здорово, наконец-то высокомерный Галлагер получил по своей наглой роже!» — думал про себя Милкович и с любопытством ждал случая посмотреть на избитого Йена. Каково же было его удивление, когда он развернулся и увидел абсолютно чистую, без следов побоев, мордашку Галлагера, что порядком огорчило Микки.        Урок математики был одним из самых любимых для парня. Микки был в числе самых сообразительных по точным наукам в их классе, но, как и у всех, у него был соперник. Тот, кто практически дышал ему в затылок — Йен Галлагер. На этом уроке Йен был хуже обычного, он подначивал, делал язвительные поправки для Микки, что в итоге привело к тому, к чему привело. Не выдержав очередного колкого замечания, вышедшего из-под гадкого языка Галлагера, Микки не смог сдержаться и разбил своим стулом окно. Всё же гены семьи Милкович не могли не сказаться на нем, поэтому в порывах гнева Микки был неуправляемым. Было дело, что как-то раз он избил парнишку, который оскорбил Менди, до потери сознания, тогда семья смогла его «отмазать», но после того случая многие предпочитали обходить его стороной. «Микки Милкович, в кабинет директора, живо!» — раздался голос в динамике.        — Итак, Вы разбили окно, — начала говорить директриса, на что Микки лишь кивал, а зачем отрицать очевидное? — Я не буду Вас задерживать, вы отстранены от посещения занятий сроком на два месяца. Ваше поведение просто недопустимо, юноша!        — Я не хотел, Вы же знаете, у меня бывают некие.. кхм... проблемы с контролем гнева после смерти матери. Может, без отстранения можно обойтись? Я готов понести любое другое наказание, прошу Вас, — в голосе Микки слышались нотки сожаления о содеянном.        Директриса знала Микки с самого детства: она и его мама дружили когда-то, будучи совсем ещё маленькими девчонками и, конечно, ей было тяжело относится к нему непредвзято.        — Эй, Микки, — директриса взяла парня за руку, — что с тобой делать? Я сообщу о твоём наказании позже.        Микки кивнул и ушел прочь из кабинета, мысленно ругая себя за несдержанность, мама не одобрила бы это. В итоге, его наказанием стало не много не мало, а 100 часов исправительных работ в местной школьной библиотеке. Микки посчитал это довольно сносным наказанием, ведь это куда лучше отстранения. Каким бы взрывным он не был, парень не оставлял надежду на поступление в университет как можно дальше отсюда, а для этого ему нужен был приличный аттестат.        Он зашёл в старое здание, где его встретила пожилая библиотекарь.        — Итак, Вы должны приходить каждый день после школы, кроме выходных, и работать до 19:00. В чём заключается ваша работа, расскажет Вам вон тот парень, — она кивнула в сторону парнишки в капюшоне, который увлечённо раскладывал книги.        Микки пошёл за поручением и застыл от понимания, кого именно он будет лицезреть следующие месяцы своей жизни ежедневно. Йен Галлагер.        — Чёрт возьми! — всё, что мог выдавить из себя Милкович, смотря на не менее остолбеневшего рыжего парня.        Просить наказание — была явно не лучшая его идея, но уже ничего не поделать, придётся как-то ужиться с этой рыжей занозой в заднице.