Чупа-чупс

      Красная головка медленно скользит по чуть приоткрытым губам, а после так же медленно толкается в рот, оставляя за собой приторный вкус вишни с небольшой кислинкой. Она несколько раз проходится по языку, и мужчина выдыхает, обхватывая ее губами, начинает посасывать. Во рту липко, сладко, шарик на палочке упирается в небо, сбивает дыхание, и мужчина стонет, выгибается, дергая связанными шнурками от кроссовок запястьями, ощущая чужие губы на своей шее, которые с остервенением вылизывают и покусывают нежные участки кожи, оставляя там весьма ощутимые следы. Конфета пачкает губы, щеки, оставляет след на спине и вновь скользит в рот, чтобы там и остаться.       — Пососи пока ее, — раздается жаркий шепот около уха, и низ живота скручивает болезненно сладкой судорогой.       Мокрые поцелуи вдоль позвоночника, чужие ладони сжимают ягодицы, несильно шлепают по бархатной коже, по бедрам, заставляя обнаженное тело вздрагивать, елозить по смятым простыням. Мужчина протяжно стонет, сглатывая вязкую слюну от тающей во рту сладости, тяжело дыша, перекатывает ее языком и вновь мычит от жарких прикосновений по коже. Чужой язык мокро скользит по ягодицам, тычется в тугой вход, вырывая из груди нижнего очередной стон.       — Шаст...       Довольная ухмылка скользит по губам светловолосого парня, а после он вновь наклоняется, раздвигая ягодицы, припадает губами к влажной дырочке, ощущая, как дрожит под его губами и языком желанное тело. Арсений сипит, тяжело дышит, уже не пытаясь собрать липкую слюну, тонкой ниточкой стекающую по его подбородку, всхлипывает, ощущая, как внутри интенсивно хозяйничает чужой язык, который, вылизывая стенки, короткими толчками раз за разом проникает внутрь. С каждым движением внутренности обдает жаркой волной, и Арсений выгибается, задыхаясь от собственных стонов, дергает запястьями, беззвучно раскрывает рот, когда в него проскальзывают сразу два пальца.       — Я хочу… Господи, я хочу еще… — темноволосый мужчина рычит, откидывая голову назад, насаживается глубже, с жадностью ловит своими губами чужие.       — Ты такой сладкий, — шепчет Антон, кусая, вылизывая липкие губы, скулы и плечи. — Вкусный, как чупа-чупс на палочке.       Податливое тело дрожит, выгибается. В какой-то момент Арсений вздрагивает, широко распахивает глаза и тщетно пытается обернуться.       — Сука, Шаст…       — Тс-с, не дергайся, — шепчет Антон, упираясь ладонью во влажную спину, прогибает ее сильнее. В его длинных пальцах новый чупа-чупс, красная головка сладкой конфеты больше предыдущей. Леденец скользит по влажной дырочке, медленно толкается внутрь, вырывая из груди мужчины судорожный выдох, и он, выгибаясь, замирает, уткнувшись головой в напряженные руки, мелко дрожит и скулит оттого, что внутри стенки мышц распирает сладкая сфера.       Антон с шумом вдыхает воздух, с его ракурса открывается просто нереальный вид. От конфеты остается только палочка, кокетливо торчащая между двух половинок, и создается ощущение, что вместо леденца на палочку нанизан безумно сексуальный Арсений Попов. Светловолосый парень, облизывая губы, несколько раз проводит рукой по своему члену, второй сжимая упругие ягодицы напротив.       —  Арс, ты так прекрасен, с ума сойти можно.       Длинные пальцы тянут конфету назад, и она с хлюпающим звуком выходит наружу, а затем вновь толкается глубже, вперед-назад. Красная сфера со вкусом вишни методично трахает выгибающийся зад, вырывая из груди мужчины хриплый скулеж.       — Я хочу, чтобы ты от нее кончил, — Антон скользит пальцами по животу любовника, обхватывает напряженный сочащийся ствол, и некоторое время от стен спальни отражаются только судорожные выдохи и хриплые стоны. Арсений скулит, выгибается, сгорает дотла от всех ощущений разом, от мысли, что в его заднице обыкновенный чертов леденец творит такое, что хочется выть, от чужой руки на собственном члене. Разрядка яркой вспышкой ослепляет, рассыпаясь миллиардом звезд, Арсений кончает, одновременно чувствуя на своей спине теплую влагу. Рядом падает тяжелое жаркое тело Шастуна, и несколько мгновений они молча лежат, уткнувшись друг в друга лбами.       — Никогда больше не прикоснусь к сладкому, — Арсений выдыхает, откатывается в сторону и морщится, потирая запястья, а после с остервенением выкидывает леденец, который некстати оказался под его поясницей, куда-то в дальний угол спальни.       — Мозгу для активной работы нужна глюкоза, — фыркает Антон, флегматично разворачивая и засовывая в рот очередной чупа-чупс, один из тех, что лежат горкой в вазочке у изголовья кровати.       — Тебе вредно думать, — бурчит Попов, встречаясь взглядом с ироничными зелеными глазами напротив, и невольно отводит взгляд, вспоминая, как он докатился до жизни такой.       Всего одной фразой: «Шаст, хочешь чупа-чупс?»