prejudice

Сегодняшним утром я сидела на площадке, развалившиь в именном кресле в самом дальнем углу, читая сценарий и попивая кофе. У актеров, помимо игры на камеру, такая работа: ждать и не терять запала до того момента, как режиссер не проорет великолепное «Камера! Мотор! Начали!», а девчонка с хлопушкой не объявит сцену и дубль. А дальше… Пускаешь в ход природные обаяние и шарм. Это кино, детка. ― Что значит «не был готов, сэр»?! Камера, «стоп»! ― Уоттс встает с кресла, «руки в боки», а Холланд тушуется, опустив голову, ― Зонт мне в зад, да что за день? Все решили меня достать! Великолепно! ― он потряс сценарием, взял стакан с чаем, ― Парень, что с тобой сегодня? Тридцать пятый дубль пишем. По местам. Я торжествующе хихикаю в своем уголке, кто-то шикает на меня, и я опять утыкаюсь в сценарий в поисках реплики Мишель. «Что ты скрываешь, Питер?» Может, сыграть это менее эмоционально? Да, без фирменного прищура здесь не обойтись. ― Перерыв на обед. Я откладываю сценарий и потягиваюсь. Мимо меня суетливо носятся вечно загруженные мелкими поручениями ассистентки. Вот же странность: в вынужденной погоне угождать каждому члену съемочной команды, они всегда находят время для сплетен. И, конечно, новость о нашем с Холландом прибытии в Атланту позже остальных актеров разлетелась по площадке с скоростью, которой ретвитят очередной «перл» Трампа. Отвоевав драгоценную свободную минутку, Аманда (запомните это имя, пожалуйста, эта мадам не последний персонаж истории) с хлопушкой в одной руке и салатом в бумажном контейнере в другой усаживается рядом со мной. ― Привет, Дэя. Как перелет? Я просто мечтала провести 8 незабываемых часов в компании «шикарного» перегара Холланда и тетки с орущим младенцем. ― А чем вы в отеле занимались целых два дня? Пиздец уже притаился. Ждал своего часа. Маленькая бомба с часовым механизмом. ― Сексом блять! Тик-так. Время вышло. ― Так это правда? ― вылупила свои огромные глаза Аманда. Салат чуть не вывалился у нее изо рта. ― Погоди… что правда? ― я вскинула бровь. ― Ну… что Том рассказывал. ― А что он рассказывал? ― Аманда, где ты ходишь? Аманда! АМАНДА-А-А! ― от истерических ноток в голосе режиссера она подпрыгивает, хватает черно-белую хлопушку и убегает на зов. А я остаюсь с большим интересом и недоеденным салатом.

***

― Караулишь меня? Не отрывая взгляда от автомата с шоколадками, Холланд произносит это медленно. Он был явно помятым и уставшим, но туманность ситуации меня беспокоила больше. Я хмыкнула, раскачиваясь на пятках взад-вперед. ― Чем обязан? ― Сегодня подозрительно шушукаются асисстентки, да и актеры тоже. Это я к чему… ― начала издалека я. Том подносит палец к автомату. ― Ты случайно не в курсе, из-за чего? Он замирает. Затем пожимает плечами. ― Мне насрать, если честно. ― он нажимает на кнопку, и на миниатюрном экране синими буквами высвечивается цена за сникерс. ― Да мне тоже… Вот только это что-то обо мне. Нет, я как бы ни на что не намекаю, но… Аманда сказала, что ты что-то знаешь? ― Это же Аманда, Дэя. Болтает всякое. Нашла кого слушать. ― нервозность в его голосе для меня слышать непривычно. Таким он бывает только когда отыгрывает Питера Паркера. Что-то тут нечисто. Поэтому я решила пойти ва-банк. ― Зубы мне не заговаривай. Колись. Что. Ты. Ей. Наплел? Сникерс падает на дно автомата. ― О чем воркуете, голубки?