prejudice

      Мне было достаточно его взгляда, чтобы получить похмелье на всю оставшуюся жизнь. Столько в нем было градусов. Я знаю, что он ловил на себе мои взгляды украдкой, но как истинный englishman не поддавался на провокации. И… я боялась, что он узнает о моей маленькой слабости к нему. Выпить залпом. Поджечь себя изнутри. Я, как Cелена в этой песне ― просто can’t keep my hands to myself. Мы остались одни. Я ощутила, как в полутьме номера подступает головокружение и подкашиваются ноги. Некоторые люди как алкоголь, от их присутствия пьянеешь. Главное не переборщить с крепостью. Некоторые похожи на глинтвейн, такие же теплые и с задорной кислинкой, кто-то как игристые вина, ну а кто-то ― капучино со сливками или сладкий гляссе, смузи или… Крепкий, но не достаточно. Или я такая восприимчивая, и мой организм захлебывался в чрезмерных дозах, но от него исходил такой дурман, с каждым поцелуем я забывала все. Влюбленные не наркоманы. Влюбленные алкоголики. Наша общая пьянка. Пьем любовь глотками, готовые утопить себя на дне бутылки. И совершенно не задумываемся… а что будет, когда пойло кончится? ― Купим новое. ― Я боюсь, что вина мне будет мало. Я точно знаю, что захочу повышать градус и не остановлюсь… ― Я об этом позабочусь... - чувствую шеей щекочущее дыхание, - Спорим, - желание вскипало во мне как кофейная пенка в турке. Стоит чуть убавить нагрев... - я доведу тебя до оргазма поцелуями? Открываю глаза и вижу потолок своего номера.       Надо же, приснится ведь всякое. Будильник, в чем дело? Я иду в ванну, умываюсь и собираю остатки вещей в чемодан ― нужно торопиться, вылет совсем скоро. Закрываю номер и иду отдавать ключ на ресепшен. Дверь в номер Холланда закрыта, но слышатся шорохи, и, прежде чем спуститься вниз, я останавливаюсь в нерешительности. Он ведь в курсе, что мы можем опоздать на рейс, верно? Какими бы могущественными Marvel ни были, перенести регистрацию они не в силах. Окей, кажется, мне придется сделать это. Я слегка стучу в дверь. ― Том? Секунда, две, три, минута ― и ничего. Стучу снова. Так, мне это не нравится. ― Том, у тебя есть 3 секунды, и я открываю. Раз… ― хватаю ручку. ― Два… - наваливаюсь на дверь, ― Три! Захожу бессовестно в номер, и все что я успела увидеть, прежде чем вернуться с криком в коридор, это закрытого одеялом Холланда на кровати*. - О боже! Почему я?! ― Стучать надо! ― слышу в спину. ― Так я стучала! ― кричу что есть силы. Вибрация в кармане. Это менеджер Роуз. Отлично, досиделись. Беру телефон. ― Слушай, я думаю, нас ждать не будут! Алло? ― Вы! Двое! Разбирайтесь между собой СКОЛЬКО УГОДНО, но, пожалуйста, такие выходки могут стоить мне работы! Я за вас отвечаю! ― Я понимаю, Роуз... прости, пожалуйста. ― вообще-то она отходчивая, но я все-таки вела себя с ней осторожно. ― Короче... я все разрулю, билеты на рейс уже заказала, вылет через сутки. А с тебя компенсация. ― Подожди… то есть самолет улетел? ― Ты переводила часы, Коулман? Гребанная разница во времени! ― Черт… ― Наш английский друг, видимо, тоже. ― она забеспокоилась. ― Он с тобой, верно? ― Да-да. ― оборачиваюсь на довольную мину парня. ― И ему очень, очень, стыдно, Роуз. ― добавляет он. Я закатываю глаза. Подлиза. ― Тогда до встречи в аэропорту Хартсфилд-Джексон, ребятки. Отключаю вызов и смотрю на свой чемодан. ― Ууу, значит, у нас выходной. ― Холланд потягивается и блаженно облокачивается на стену спиной. Он же помыл руки? ― И у меня остался ром. Жалко, вкусить не с кем. ― Бога ради, сейчас девять часов утра. Давай будем хорошими детками, ладно? Я замираю, глядя на него. ― Что? ― он вскидывает бровь недоуменно. ― Это белое у тебя под носом**… Что это? ― Ха-ха, остроумно. Держа за ручку чемодан, иду к своему номеру. ― Не шуми, ок? ― и, подмигнув, исчезаю за углом.