Бабочка без крыльев

      На щеках алеет румянец. Глаза у Мериды на мокром месте, блестят от счастья. Вокруг нее — летают ее чудесные бабочки, но вдобавок запахло цветами, и из кончика волшебного инструмента засиял нежный свет, искрясь и переливаясь, подобно северному сиянию. В воздухе застыла магия, теплая и обволакивающая, какой Мерида себе ее и представляла. Мистер Оливандер радостно хлопнул в ладоши, любуясь развернувшейся красотой.       — Удивительно! Просто прекрасно!       — Сэр, она мне нравится, — делится Маркл, улыбаясь мужчине самой доброй и счастливой улыбкой в мире. Мистер Оливандер выходит из-за прилавка, встает напротив юной леди и показывает ей, с какой стороны ее школьной мантии находится кармашек для палочки. Ему очень нравилось, когда в августовской предучебной суете к нему заглядывали первокурсники и обретали свои первые волшебные палочки. Непередаваемые чувства гордости за свою работу и радости за юных волшебников.       — Английский дуб, сердечная жила дракона. В меру хлесткая, десять дюймов. Она послужит вам верой и правдой, и точно не подведет, я в этом точно уверен, — подытожил Оливандер и положил руку на плечо маленькой волшебницы. Та посмотрела на него снизу вверх, утирая подступившие слезы рукавом накрахмаленной рубашечки. Миссис Форссибл помогла привести ее форму в порядок перед отправлением в новую школу.       — Спасибо вам, она чудесна, — от всего сердца благодарит Мерида, прижимая палочку к груди. Сияние утихло, но тепло никуда не ушло.       — Всегда рад помочь юным дарованиям, мисс Маркл, — кивнул мужчина, и тут же указал пальцем на бабочек вокруг, — Какие у вас причудливые, очаровательные спутники. Необычно!       Вслед за его словами прозвучал настойчивый стук. Пара черных, пронзительных глаз смотрели через пыльное по ту сторону большого пыльного окна, а их обладатель нетерпеливо топтался на месте.       — Сэр, мне пора, — спохватившись, произнесла Мерида, — До свидания!       — Хорошего вам первого дня в Хогвартсе, юная леди! — вдогонку напутствует Оливандер, когда дверь его лавки с тихим скрипом закрывается.       Том безутешно поглядывает на большой циферблат на одной из крыш в конце Косого переулка. Рядом стояло два подержанных чемодана и переноски с совами.       Когда Маркл вышла из магазина, Том не стал терять время, схватил свои вещи и в приказном тоне обратился к девчонке:       — Поторапливайся, Маркл.       — Все-все, бегу, — поспешила утешить Мерида своего провожатого. Хорошо, что Том, оплот трезвости и благоразумия, был рядом — иначе бы она провела в Косом переулке целый день, а то и неделю!       Мир волшебства рушил все ее самые смелые ожидания. Когда Том уехал в Хогвартс, Мерида осталась одна на целый год, охваченная предвкушением. После, уже летом, когда дорогой друг вернулся с первого курса магической школы и, изможденный бесконечными расспросами Маркл, стал ей рассказывать о мире магии, она «с ума сошла, чокнутая, от нетерпения» — как выразился однажды Реддл. Ожидание того, безусловно, стоило. Косой переулок, эпицентр всего невероятного и невозможного, заманивал витринами, вывесками, остроконечными шляпами прохожих и товаром, каких и представить нельзя было. Глаза разбегались. Хотелось все потрогать, пощупать и попробовать, купить! Но как жаль! Гоблины выдали ей деньги, выделенные Министерством магии, на учебные пособия и все необходимое, и именно на это, под чутким присмотром Реддла, Мерида потратила наиболее внушительную сумму из имеющихся средств.       — Шевели ногами!       Том не переставал ее поторапливать, шагая твердо и выверено-быстро. Мерида уверена, что он это нарочно — она-то едва поспевает за его скоростью, временами переходя на бег, отчего ее бедная пятнокрылая сова сходила с ума и дребезжала вместе с клеткой. До вокзала Кингс-Кросс они добираются быстро и даже заблаговременно, чтобы умаслить желание Тома быть пунктуальным. Уставшая под конец проделанного пути Маркл была отчасти этому благодарна. Как-никак, ее распирало желание поскорее рассмотреть знаменитый Хогвартс-экспресс со всех сторон. Но предложение, озвученное Реддлом, повергло ее в культурный шок:       — Ты, должно быть, шутишь? — Мерида вытаращила глаза на кирпичную стену, голос ее дрогнул. Это было возмутительно со стороны Тома — предложить ей разогнаться и со всей скорости «пройти через стену». Но мальчик не улыбается, а закатывает глаза. Вымученный вздох был весьма красноречив.       — Значит, не шутишь, — тянет тихонько Маркл себе под нос, и еще раз с недоверием оглядывает стену.       Том сверяется с вокзальными часами и нетерпеливо выкатывает свой багаж перед носом девчонки.       — Не отставай, — командует он, расправив плечи, и вбегает в стену. Мерида хлопает глазами с открытым ртом.       — Эй, юная леди! Давай живее!       Ворчливый голос прозвучал совсем рядом. Еще не успевшая отойти от шока девочка оборачивается и видит позади себя юношу, застывшего в нетерпеливой позе. На вид ему было лет пятнадцать. Его руки обхватывали плотно уставленную вещами тележку, на которой сидела с ровно таким же недовольным взглядом белоснежная сова.       — Ну? Чего застыла? — еще раз спрашивает незнакомец, кивая в сторону магического прохода. Маркл стушевалась, вся из себя раскраснелась. Излишне резко развернувшись, она громко задышала и стала похожа на раззадоренного бычка.       Не удостоив юношу ответом, Мерида понеслась в стену, и, прежде чем до нее оставалось полшага, в голову все же закралось предостерегающее сомнение, так что по ту сторону платформы 9¾ она встречала Тома лицом, полным ужаса. Вокзал преобразился. Реддл, дождавшийся свою непутевую спутницу, не медля направился к вагонам Хогвартс-экспресса. Ярко-красный, намытый до блеска и гудящий паром поезд удивляет Мериду не меньше, чем прохождения сквозь стены. Она почти теряет Тома из виду, отвлекшись на созерцание внушительной громадины.       — Поторапливайся, Маркл! — звучит голос Тома уже где-то далеко, и хорошо, что его было слышно.       Все ее сегодня торопят, ну что такое! Светловолосая нагоняет своего провожатого, и уже семенит с ним рядышком. Первый, второй, третий вагоны остаются позади… они добираются до самой хвостовой части, минуя толпы людей, и Том со знанием дела ныряет в нужный ему вагон. Мерида следует за ним, не успевая задумываться о значении такого выбора. Только когда они располагаются в пустом купе, девочка решает поинтересоваться.       — Ты знал, что тут не занято?       — Да, — спокойно отвечает Том.       Он действительно знал, что последние вагоны занимают позже всего. Об этом ему рассказал один… приятель. У Тома нет друзей, но Бастиан Лестрейндж был первым, кого Реддл мог бы счесть таковым в какой-то извращенной, неправильной форме. Чистокровный слизеринец с мрачным взглядом был его одногодкой и соседом по общежитию. Знакомство задалось, Том был вежлив и учтив, а Бастиан до смешного удобен в том, чтобы показывать пример; общение с ним помогло Тому в короткие сроки мимикрировать в магическое общество. Как Реддл заметил уже позже, для взаимного сосуществования и «дружбы» он мог помогать Бастиану в учебе и поддерживать его чувство собственной значимости. К тому же, не только Лестрейдж был хорошего мнения о самом старательном и талантливом ученике на курсе.       У Тома гордая, уверенная осанка. Надо выглядеть победителем в глазах окружающих. Не только лучший учебе, нет, лучший абсолютно во всем. Единственная слабость — палочку он крепко держит в руке, упиваясь долгожданной возможностью колдовать. Как подметила Мерида, без нее юноша все лето не мог найти себе место. Она тоже держала палочку, но аккуратно и волнительно, как важнейшее сокровище в жизни.       — К нам присоединяться твои однокурсники? — нетерпеливо заерзала Маркл. Том как-то обмолвился перед ней, что обзавелся знакомствами.       — Верно, — спокойно и сдержанно отвечает юноша, глядя в окно.       Тяжело сказать, почему он решил усадить девчонку рядом с собой. Профессор Дамблдор попросил своего талантливого протеже сопроводить Мериду до вокзала и помочь с покупками, а Том за минувший учебный год приобрел привычку выслуживаться перед взрослыми при любой удобной возможности. Впрочем, пускай сидит рядом. Уж лучше он проследит за ее поведением, и заодно возьмет на себя просветительскую роль. Это, по правде говоря, очень потешит его самолюбие.       — Можно я прогуляюсь? — вдруг спрашивает Маркл, которая не могла усидеть спокойно. Глаза разбегались, душа рвалась к новому и неизведанному. И, как ни странно, хотелось спросить у Тома одобрение, получить совет или предостережение.       — Недолго.       Мерида вскакивает с места, бросается на выход из купе и оказывается внутри длинного коридора со старыми подвесными светильниками, бордовыми шторами и ковричком. В таком красивом поезде дорога будет очень приятная! До этого Мерида лишь пару раз бывала в изношенных электричках, когда няньки из приюта вывозили своих воспитанников загород.       Это был самый длинный вагон, в нем было целых пятнадцать купе. Проход стал заполняться студентами разных возрастов. Кто-то уже был в форме, кто-то в своей повседневной одежде, другие же и вовсе были в пестрых мантиях, которые больше всего привлекали внимание. С перрона к ним внутрь заглядывали взрослые, и некоторые дети подходили к окнам, чтобы помахать им на прощание. Очень трогательно, светловолосой было даже завидно.       Волнительное предвкушение нашлось и в маленьких бабочках. Мерида поняла, что они появились, потому что в волосах что-то щекотно зашевелилось. Прошедшие мимо старшекурсницы, скосив на нее глаза, зашушукались. До слуха Мериды дошли их голоса.       — Надеюсь, это не заразно?       — Пойдем-ка отсюда…       К щекам прильнул румянец. Это про нее-то? Как же так? В странном мире, полном странных вещей, именно ее странность станет неправильной? Мериде показалось, будто о ней говорят, как о плешивой. Когда в приюте Вула у кого-то появлялись вши, другие вели себя точно так же.       Захотелось спрятаться к Тому в купе, но оно осталось на другом конце вагона. Натянув на лицо плохо сыгранную улыбку, девочка стыдливо прижала ладони к голове и поспешила обратно. Бабочки уже прорылись на свободу и начали порхать вокруг. Мериде очень не хотелось быть засмеянной в первый же день.       Зря она вышла из купе. Сердце сковал взявшийся, будто из неоткуда, трепет.       — Ой!       Вдруг из купе выскакивает кто-то очень низенький. Неожиданный толчок в бок впечатывает Мериду в широкое окно, и Маркл почти летит в него лицом, но вовремя успевает выставить руки. Ухает, почти как сова в клетке, и такими же страшно-огромными от шока глазами упирается в милую девочку напротив. Та, растрепав себе густую челку, чешет рукой ушибленный лоб — она ударилась о локоть Мериды. Девочка с веснушками, в брючном комбинезоне; на голове у нее красовался невероятнейший, по мнению Маркл, белый бант. Она стояла перед открытой купейной дверью, из которой секунду назад выскочила, почти сбив Мериду с ног.       — Шишка будет, как думаешь?       Мерида не успевает удивиться вопросу, как вдруг незнакомка подскакивает ближе и, разведя челку-штору в стороны, показывает светловолосой свой лоб. Настойчиво так, в нетерпении.       — Нет, наверное, — мямлит Мерида, смаргивая наваждение.       — Ну и хорошо. Ой, какие!       Незнакомка начинает суетиться еще больше, когда замечает в волосах Маркл необычное шевеление. На ее лице эмоции сменяли друг друга стремительной очередью.       — Интересные! — голубые глаза волшебницы распахиваются от восторга, ее лицо трогает улыбка, — Заколдованные, что ли?       Мерида понимает, что их окружили бабочки, и смущенно прикрывает глаза. Она все-таки привлекла внимание, да еще и так быстро! Остается надеяться, что незнакомка действительно считает их интересными.       — Да, что-то вроде того, — отвечает Маркл, тревожно перебирая волосы, и краснеет еще больше.       — Где взяла таких? — интересуется девочка, как будто разговор идет о наборе заколок. Руками она пытается коснуться подлетевшую слишком близко крылатую малышку, но та ускользает. Мерида пожимает плечами.       — Да они сами прицепились…       Ответ прозвучал очень тихо, очень-очень невнятно и очень-очень-очень смущенно. Но голубоглазая, будто способная перевести на внятную человеческую речь что угодно, понимает Мериду; она понимающе улыбается и кивает головой.       — Если они тебе мешают, точно какое-нибудь зелье можно сварить. Мои мама и папа точно смогли бы что-то придумать, но они сейчас далеко. Но я, вот знаешь, не стала бы их убирать, очень милые бабочки! — объясняет волшебница и резко протягивает руку вперед, — Я Иридесса Аббот.       Эмоции, захватившие Мериду, полились через край, и чуть не довели бедную девочку до состояния полной паники. Она растерянно смотрит на протянутую ладошку, затем на растрепанную челку Иридессы, затем опять на ладошку…и тянет свою, конечно, потому что иначе было бы не вежливо. Голубоглазая шатенка улюлюкает, как игривый котенок, жмуриться и придает их рукопожатию порцию крепчайшего усердия. Только после этого Мерида понимает, что совсем замешкалась и забыла представиться.       — Мерида Маркл! Очень приятно!       — Взаимно, тутовка! — Иридеса разрывает рукопожатие и делает шаг в сторону. Мерида замечает, что за ее спиной находится пустое купе, — Составишь компанию? Я тут только тебя знаю.       Мерида прикидывает в голове, что, выходит, минуту назад жизнерадостная и энергичная Аббот знала ровным счетом никого; оглядывая ее с ног до головы, девочка задерживает внимание на яркой, искренней улыбке, и не может противиться такому дружелюбию.       — Меня друг ждет в другом купе. Пойдем, я вас познакомлю, — предлагает Мерида. Голос ее стал чуть поувереннее. Иридесса оказалась веселушкой, и ее оптимизм — очень заразителен. Бабочек она назвала милыми, так что сердце светловолосой растопилось в считанные секунды. Мерида вовсе позабыла, что они даже не извинились друг перед другом за столкновение, настолько спонтанным и быстрым случилось знакомство!       — Хорошо-хорошо, давай-давай, — суетливо затараторила Иридесса, нырнув на секундочку в купе, чтобы забрать оттуда вязаную сумочку (что примечательно, в виде белой клубнички с черными семечками и желтым стебельком) и серую кошечку. Глаза Мериды заблестели.       — Ой, какая хорошая! — отзывается Маркл, поглаживая любопытную мордочку, пока они вместе с Иридессой пробирались через вагон. Кошечку очень заинтересовали бабочки; их, к слову, уже почти не осталось.       — Это моя Глючноглазка, — рассказывает Аббот, — Вернее, наша с родителями, и подобрала ее вообще мама, но они сейчас в Норвегии, так что я за ней приглядываю. А ты, кстати, первогодка же?       — Да, — отвечает ей девочка.       — Ну, еще лучше! Учиться вместе будем, здорово-то как!       На самом деле, своим поведением Иридесса очень напоминала Мериду; разница была лишь в том, что вторая легко теряется в окружении нового и непонятного. Аббот, судя по всему, таким не страдала. Будет очень хорошо познакомиться с ней поближе, думает Маркл, а то лучше и подружиться!       Но сперва — добраться до Тома. Людей в вагоне становилось все больше. Обойдя всех, девочки добираются до нужного купе, и Мерида открывает дверь в надежде, что Реддл не будет против пососедствовать с Иридессой.       Мерида заглядывает внутрь, а в ответ на нее смотрят четыре пары глаз. На мягких сиденьях вместе с Томом расположились трое незнакомых ей мальчиков. Они что-то увлеченно обсуждали, когда она вторглась посреди разговора. В их глазах, освещенных светом ленивого солнца, читалось что-то недружелюбное. Мерида мгновенно поняла, что это приятели Тома, но разглядев выражения их лиц, нисколечко не обрадовалась.       Девочка неловко замерла на пороге, насторожившись. Взгляд ее застрял на Томе, который, казалось, не замечал ее смущения.       — Не видишь, что ли? Здесь занято! — слова, полные пренебрежения, оборвали ее сумбурный поток мыслей. Раздраженный голос принадлежал мальчику, сидящему напротив Тома, у окна. Одну ногу он нагло закинул на сиденье и выглядел так, будто занимал все купе по праву. Мерида почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она так и замерла, не зная, что ответить, и, к счастью, Том спасает ситуацию.       — А вот и ты.       Он подвинулся ближе к однокурснику, обладателю самого скучающего взгляда в купе, так, чтобы для Мериды хватило места у окна. Тот, что с ногой на сиденье, показательно охнул.       — А-а, так ты - та самая Маркл,— ехидно тянет мальчишка и самодовольно кивает, — Том предупредил. Ну, давай, будем знакомиться.       Мерида насупилась. Ей такое поведение не понравилось.       — Присаживайся, Маркл, — озвучивает Том сдержанно и твердо, игнорируя приподнятое настроение Эстебана Розье напротив себя, и указывая на место рядом, — А ты…       Реддл перевел крайне терпеливый взгляд на незнакомку. На его лице дрогнул ровно один мускул, тот, что придал его губам подобие вежливой улыбки.       — Иридесса, — подсказывает голубоглазая, нисколечко не смутившись. Она выглядела беспечно, пусть мальчик и не старался скрывать свое негостеприимство.       — …да, Иридесса. Места больше нет.       Мерида вдруг осознает, как громом пораженная, что ей больше не хотелось находиться в этом купе. Она понимала — нет, даже не так — все понимали, что место есть, стоит только двум другим мальчикам подвинуться, а самому наглому опустить ногу. Но Том ясно дал понять, что ее новой знакомой тут не рады. Это делало ситуацию неприятной, а саму Мериду… рассерженной. Том повел себя очень, очень некрасиво, как и его друзья.       И все же, Мерида не спорит. С поразительным для ребенка благоразумием она решает отложить разговор, чтобы не портить кому-либо из присутствующих настроение, и в первую очередь — себе, а во вторую — Тому. Мерида не за что бы не променяла его даже на милую, добрую Иридессу. Но сейчас правильным решением будет только одно.       Маркл бросает на Тома нерешительный взгляд, поджимает губы и, вложив в голос всю свою смелость, произносит:       — Мы, наверное, поищем еще место. Не хочу, чтобы Иридесса сидела одна, — Мерида видит, как с каждым словом «улыбка» Реддла тает, — Ты же… не против, Том?       Осеклась на полуслове, прикусив язык. Она едва ли не спросила, хочет ли Том присоединиться. А Реддл тем временем сделался таким холодным и чужим, что стал похож на незнакомца.       — Иди.       Это все, что он счел нужным ей ответить. Мерида поняла его и не стала продолжать разговор. Она тихо покинула купе, закрыв за собой дверь, и обернулась к Аббот. Иридесса, понимая, что именно произошло, обеспокоенно кладет руку на предплечье Маркл. Бедная Глючноглазка остается висеть, придерживаемая на одной руке, но игнорирует неудобство и флегматично зевает.       — Хотела остаться? — участливо спрашивает Аббот, заглядывая Мериде в глаза.       Та, без долгих раздумий, дает ответ.       — Нет. Не с ними.

***

      Глючноглазка тихо урчала на коленях Мериды. Кошечка оказалась такой же ласковой и общительной, как и ее хозяйка. Иридесса была какой-то сказочной. Напоминала героиню сказки про Дюймовочку — такая добрая и очаровательная, маленькая, слегка нерасторопная и очень болтливая. На шее она носила флакончик с молочными зубами; сумочку ей связал папа, очень хозяйственный мужчина, а бант купила мама, когда они всей семьей ездили в Париж. Иридесса рассказала, что ее родные — главные поставщики зелий для Министерства магии, таких как «Сыворотка правды», зелье «Сопротивления магии» и прочие, и сейчас находятся в отъезде у новых импортеров перьев болтрушайки.       Добрую половину всего, что ей рассказывала Иридесса, Мерида совершенно не понимала, но с интересом слушала. На вопросы о себе она ответила историями из приюта.       Вместе с ними в купе сидели еще трое студентов. Когда до прибытия оставалось около часа, они порекомендовали девочкам поторопиться и надеть форму. Мерида и Иридесса последовали их совету, и когда все пуговки рубашек были застегнуты, а юбочки разглажены, их вдруг одолел трепет.       Девочки, вернувшись в купе, обнаружили Глючноглазку в руках одной из старшекурсниц. Они тут же спросили, нормально ли это — нервничать? Студенты взглянули друг на друга, весело улыбнулись и, заверив, что это в порядке вещей, придались собственным воспоминаниям.       — …помню, когда я впервые увидела замок, чуть в обморок не упала, — хихикнула одна из них.       — Я два дня не мог уснуть, не отпускало.       — Вы очень…удивитесь, когда увидите замок.       И, черт возьми, как же они были правы.       Лодки с первокурсниками тихо скользили по зеркальной поверхности озера, отражая звезды и огни фонарей. Сердце девочки колотилось в попытке вырваться наружу. Трепет застрял поперек горла тугим комом — она не могла поверить в происходящее. Замок был огромен. Высоченные башни, увенчанные остроконечными крышами, касались самого неба. В окнах мерцали огни, как тысячи глаз, наблюдавших за новыми гостями, такими ничтожно маленькими на фоне замка и его величия. От увиденного кружилась голова, но это было только начало.       Хогвартс распахнул перед ними двери в новый, дивный мир, и заботливо согрел после озерной прохлады. Первогодок заводят внутрь, и Мерида готова потерять сознание. Она в жизни не встречала подобных мест; ни одна английская церковь не могла сравниться с архитектурным великолепием магической школы — ах, звучало как-то, за что няньки дали бы по губам, обозвав богохульницей. Она с замиранием сердца наблюдала, как одна из заколдованных лестниц, словно живая, плавно поворачивается, открывая путь до Большого зала.       — Смотри, — на выдохе восклицает Иридесса, потянув девочку за рукав мантии. Ее палец указывал на высоченный свод потолков. Если бы Мерида, онемевшая от потрясения, еще была в состоянии ответить, то точно бы вскрикнула. Над их головами летали полупрозрачные бледные фигуры, окутанные дымкой. А еще живые картины, доспехи…       Это уже совсем страшно и чудно.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — торжественно произнесла Галатея Вилкост, их будущий профессор по Защите от темных искусств и по совместительству заместитель директора, — Банкет по поводу начала семестра скоро начнется, но прежде, чем вы займете места в Большом Зале, вы будете распределены на факультеты. Вам наденут Распределяющую шляпу, и она сделает выбор.       Профессор, взмахнув палочкой, отворила двери. Все вмиг притихли. На негнущихся ногах Мерида зашагала вперед, и одному только Богу известно, откуда она взяла на это силы. В Большом зале Хогвартса не было потолка, свод утопал в красивейшем ночном небе. Свечи, парящие в воздухе, бросали мягкий свет на полные удивления лица первокурсников. Казалось, что они попали в сказку.       По обе стороны от их шеренги располагались длинные столы, за которыми сидели студенты школы. Все они провожали их взглядами, кто-то с улыбкой, а кто-то с высокомерно опущенными веками. В конце зала, у профессорского стола, им приветственно пела шляпа. Заместитель директора продолжила командовать их группой.       — Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперед, наденете шляпу и сядете на скамью для выбора, — со всей строгостью объявила она, — Ульрик Абберли!       По ступенькам поднялся мальчик с очень задумчивым видом. Как только шляпа коснулась его макушки, она нетерпеливо воскликнула:       — Нетривиальный ум! Когтевран!       Зал взорвался овациями, и мальчик устремился к своему факультету. Маркл сглотнула вязкую слюну. В сердце бушевали эмоции — волнение, страх, восторг.       — Иридесса, — тихо зовет девочку Мерида, глазами-блюдцами глядя прямо на шляпу Вилкост, — Что-то мне страшновато.       — Согласна. Надеюсь, никто не заметит, что мне не идут остроконечные шляпы, — беспечно жалуется голубоглазая. Очередную первогодку отправляют за вороний стол. За их спинами раздаются аплодисменты.       — Иридесса Аббот! — знакомое имя, прозвучавшее из уст Вилкост, взбудоражило Мериду. Она посмотрела на приятельницу, которая, казалось, совсем не волновалась. В голове заскользила мысль. Хотелось бы ей оказаться на одном факультете с Иридессой? А на факультете с Томом?       Том.       У Мериды вдруг перехватывает дыхание, и она торопливо крутит головой. Змеиный факультет, Слизерин, был накрыт изумрудной скатертью. Взгляд заметался по лицам, и где-то в центре скамьи она находит Реддла. Мальчик наблюдал за распределением. Издалека не было видно, какая эмоция играла на его лице, и заметил ли он среди всех Мериду. Присутствие Тома немногим успокоило Маркл, ведь если он здесь, в порядке, значит и для нее найдется местечко в этом огромном замке.       — …больше, чем безрассудства, в тебе только бескорыстия! Нет-нет, так будет лучше — Пуффендуй! — объявляет шляпа, и Аббот бежит, сияя от счастья, за стол отцовского факультета.       А тем временем, профессор Вилкост зовет следующего.       — Абраксас Малфой!       Оказывается, один из мальчишек, с которым Том разделял компанию по пути в Хогвартс, тоже был первогодкой. Он молча поднялся к шляпе, его холодные глаза безразлично обвели зал.       — Разумеется, Слизерин!       Змеиный факультет аплодирует, Том встречает блондина рукопожатием. Мерида смотрит на это и замечает, что Реддл сидит в окружении приятелей. Больше на распределение он не смотрел.       — Мерида Маркл!       Из легких выбивает весь воздух. Мерида почти заставляет себя сдвинуться с места, переставляя потяжелевшие ноги. Сев на скамью, она дрожащими руками, стараясь делать все очень аккуратно, надевает шляпу. Она оказалась настолько широкая, что съезжала девочке почти до носа, и, ни то от волнения, ни то по глупости, Мерида тихонечко шепчет себе под нос:       — Извините, у меня маленькая голова. Надеюсь, вам удобно…       Профессор, стоящая рядом, слышит это, и губы ее трогает улыбка.       — Посмотрим-ка…       Мерида дернулась. Как необычно было слышать, что на твоей голове кто-то ворчит.       — Хочешь к другу на Слизерин? А он тебя там ждет? Подумай хорошенько, милочка. Тебе там делать точно нечего, — вслух рассуждает шляпа с издевкой. Девочка поежилась. С Томом спокойнее, думается ей. Но будет ли это так, как было раньше?       Она даже не думала, чтобы хотеть чего-то конкретного. Мериде в радость просто быть, и не важно, что за факультет станет ее проводником в этот чудесный мир. Хотелось друзей, хотелось своего места. И дома, где ей будут рады. За столом Тома ей рады не будут.       Мерида ни за что не откажется от дружбы с мальчиком, и всегда придет ему на помощь, если потребуется. Она начнет с нуля, и станет такой волшебницей — ах, святые небеса, как же это волнительно звучит! — на какую всегда можно будет положиться. Но для этого необязательно быть на факультете с Томом, ведь так?       — Отрадно, что ты думаешь именно так, — вдруг говорит шляпа в ответ на ее мысли и громко объявляет:       Пуффендуй!       Долгожданный выдох.       На грани. Сердце пропускает пару ударов.       Ах, как громко ее приветствовали! Радость, смесь черного и золотого обрушились громогласным цунами. Мерида с огромным облегчением подбегает на негнущихся ногах к Иридессе и остальным «барсукам». Аплодисменты и поздравления оглушают со всех сторон. На душе... счастье. Огромное, вселенское счастье. Руки тянутся, улыбки сияют. Мерида еще не знает всех этих людей, но ей отчего-то уже хорошо. Словно все одиннадцать лет она скиталась по свету, и наконец-то вернулась домой, где ее давно ждали.       Том тоже слышит, как ее там встретили. Видит, как из-под гнезда непослушных волос начинают вылетать бабочки, которых он больше ни у кого в жизни не видел.       Разумеется, он смотрел ее распределение, просто девочка об этом уже не знала — ее глаза уперлись во внутренности старой шляпы.       — Поздравляю, Том, — вдруг озвучивает сидящий напротив Эстебан Розье, — Шляпа избавила от занозы.       Его взгляд, как и по пути в замок, был нахальным и самоуверенным. Сидящий рядом Малфой покосил на него холодный взгляд, Бастиан Лестрейдж криво заулыбался и кивнул.       — Действительно, избавила, — спокойно ответил Том, держа на столе перед собой руки, в которых лежала палочка. Он задумчиво водил по ней взглядом.       Реддл знал, что так будет, и доволен выбором шляпы. Там Маркл будет на своем месте. В безопасности, подальше от одиночества и змеиных подземелий, пока он будет следовать своему собственному пути. В конце концов, у Тома друзей нет, и Мерида — не исключение.