Бабочка без крыльев

      Первые недели в Хогвартсе сопровождались бессонницей, головокружением и долгими поисками всех учебных кабинетов. Лестничные пролеты озадачили Мериду не меньше, чем теория магии. Тысячи ступенек, отделяющие жилье Пуффендуйцев от всего остального замка, изводили рассудок своей длиной и бесподобными запахами кухни. Но больше всего беспокоили ее ум…       — Приведения. Не мертвяки, тутовка, не называй их так. Им неприятно будет, если услышат.       Иридесса с сочувствием похлопала девочку по плечу. Мерида скуксилась, сжалась вся в комочек за обеденным столом. Лицо тоскливое-претоскливое. Полупрозрачные персоны вновь испортили ей аппетит, предприняв попытку рассказать анекдот про «ту сторону» всем прохожим у лестниц. В то время как Мерида зеленела, Аббот с огромным удовольствием продолжала уплетать свой завтрак.       — Не могу я, — тихонечко пожаловалась ей Маркл, — Ну как это, не должно их уже быть на белом свете…       — Это у магглов, глупенькая, я ведь уже говорила, — охает Иридесса. В руках она держала намазанный джемом кусочек хлеба. Мерида все никак не понимала природу нечеловеческого и духовного, чего в Хогвартсе было предостаточно. К некоторым вещам нужно не просто привыкать, о, нет. С ними придется мириться.       Вдруг к ним подсаживается сонный, краснощекий мальчик с Гриффиндора. Алисандер Пруэтт, так уж повелось, сидел вместе с девочками на уроках, и нередко умничал то об одном, то о другом. Звучал он всегда скучающе-шутливо, как будто учеба в Хогвартсе — это такая забава. Больше, чем уроки, его привлекали магические виды спорта.       — Это ты еще полтергейстов не видела. В этом году Совет призраков решил всерьез ими заняться, мне так сказали старшие, — говорит он, растягивая гласные.       Движения медленные, как и обычно; плечи его осунулись, а розовощекое лицо побледнело при взгляде на яичницу. Как Алисандер уже успел признаться ранее, его воротила всякая белая еда, не имевшая цвета. Ножичком он стал аккуратно вырезать блестящий желток из центра.       — Доброе утро, Алисандер, — дружелюбно мотнула головой Аббот, — Совет призраков?       — Это такое собрание всех местных приведений, желающих принимать участие в «у-пра-вле-ни-и» школой, — нужные слова Алисандер говорил по слогам и сопровождал характерным жестом, — Наверное, что-то они все-таки делают, а не просто коротают вечность за вежливой болтовней. Я как распределяющую шляпу снял, считай, старшие тут же разболтали, что в Хогвартсе обитает самый неотесанный полтергейст. Сказали, он донимает первогодок. Признаться, я уже слышал странные звуки в туалете для мальчиков и видел, как на школьной доске профессора Диппета вырисовывались нехорошие словечки. Лично еще не знаком, а то рассказал бы подробнее. Может, я везунчик.       — Кошмарище…       Мерида совсем уж побледнела. У нее патологическая нелюбовь ко всем этим потусторонним штукам. Случилось так из-за того, что некто по имени Толстый Монах (если это вообще можно считать именем) приветствовал пуффендуйцуев у входа в гостиную сразу после торжественного распределения и, заболтавшись, прошел Мериду насквозь. Тогда ее сковал могильный холод и невыносимая, тяжелая тоска. Мороз по коже и ощущение, что внутри нее все вымерло. Маркл почти расплакалась! В довесок, приведение искренне хотело загладить свою вину, объяснялось, охало и ахало, и его голос, звенящий призрачным эхом, пугал Мериду еще сильнее. Отогревали девочку всем факультетом: плед, чашка чая, растопленный камин, Глючноглазка на коленях, чьи-то шерстяные тапочки, конфеты для настроения…       Конфеты. Ни с чем несравненное угощение, которого в приюте Вула не сыскать даже по праздникам. Да, Пуффендуй оказался действительно чудесным факультетом и новой семьей (хотя, называть вещи такими громкими словам, конечно же, еще рано). Мериде все было интересно, как дела шли у Тома? Справлялся ли он лучше? Не боялся? А факультет его хорошо принял?       А Том, снующий туда-сюда мрачной, гордой тенью, на вопросы не отвечал. Мериду он всячески избегал. Это вгоняло в тоску даже сильнее, чем приведения. Зато о нем можно было услышать от других учеников: «какой Том молодец», «какой Том способный мальчик», «какой он умный и талантливый, а еще — юный джентльмен».       При мысли о друге Мерида неосознанно озирается по сторонам, но не успевает найти мальчика взглядом, отвлекшись на ажиотаж с другой стороны зала.       — Свежий выпуск «Ежедневного пророка»! — вдруг раздается неподалеку, — Видали, что пишут?       За столом львиного факультета скопилась большая стайка ребят разных возрастов. Все что-то бурно обсуждали, некоторые и вовсе ругались себе под нос. Речь шла о Грин-де-Вальде. Мериде уже доводилось слышать о нем, все-таки, не последняя личность в магическом мире.       — Грин-де-Вальд говорит, что у маглов война назревает, — возмущенно рассказывает тот, кто держал газету, — И что Статус о секретности только ускорит их взаимное уничтожение. Назвал геноцидом…       — Отец говорит, в Министерстве проводят проверки. Что-то нехорошее творится в центральной Европе, а маглы ничего не подозревают…       В этот момент за столом Слизерина зазвучало глумливое хихиканье.       — Ничего удивительного! Маглы — глупые существа.       Как обычно, Эстебан Розье привлекал к себе много внимания. Он всегда звучит как заноза под ноготь, остро и резко. Вездесущий, громкий, бахвалистый, а еще до невозможности импульсивный. Мерида была очень рада, что не осталась с ним тогда в купе, но очень расстроена, что с ним остался Том.       Реддл сидел рядом, уперев взгляд в газету. Он был на той же странице, что и мальчишка-гриффиндорец. Напротив них завтракали Абраксас Малфой и Бастиан Лестрейдж, которые слушали дальнейшие рассуждения Эстебана. Мерида нахмурилась, ей все эти разговоры казались пугающими. Все-таки, мир маглов — ее родной дом. Если можно так выразиться.       — Пойдем, — тихо позвала Иридесса, завидев реакцию подруги, и потянула ее за рукав мантии.       Троица ушла на уроки. После этого Мерида собиралась выйти во двор и порисовать. Погода в Шотландии радовала, осень выдалась теплой и солнечной. Самое то, чтобы проводить время на свежем воздухе. А Хогвартс был так великолепен, что хотелось обязательно запечатлеть каждую его башню, каждую каменную горгулью и кирпичик на бумаге.       — Они уже совсем коротенькие, карандаши твои, — подмечает Иридесса, бросив взгляд на футляр в руках пуффендуйки, — Не хочешь купить новые? Попросим кого-нибудь из старших сходить до Хогсмида.       Мерида помотала головой. Твердо и уверенно, вне всяких сомнений.       — Буду использовать до тех пор, пока не сотрутся.       — Чей-то подарок? — предположила темноволосая. Как всегда в точку. Интуиция Аббот пугала и восхищала одновременно.       Мерида неопределенно пожала плечами.       — Да. Но не от кого-то конкретного. Тогда…       Маркл замялась. На самом деле, она не привыкла что-то рассказывать о себе. Раньше эта прерогатива принадлежала Тому — девочка третировала его вообще всем, что приходило на ум. Терпения Реддлу было не занимать. Но даже с ним она не делилась воспоминаниями о жизни до приюта.       Если так подумать, Том не из тех детей, о ком обычно говорят «надежный». Но Мерида чувствовала, что может разговаривать с ним о чем угодно, и быть в безопасности. Иридесса внушала доверие по другим причинам – она была самой дружелюбной и веселой девочкой со всего курса, так что закономерно вызывала симпатию.       — …это было мое первое Рождество. Я была очень счастлива. Мне было не важно, от кого и что именно.       Иридесса промолчала. Мерида была за это очень благодарна.

***

      Маркл нашла себе чудесное место во дворе у часовой башни, разложила на коленях пергамент, а рядом карандаши, и приступила к рисованию. Сегодня у нее был новый сюжет — в пушистых облаках, на острие высокой башни, сидел фиолетовый дракон, а вокруг него летали на метлах человечки в разноцветных мантиях. Иронично, ведь Мерида боялась летать так же сильно, как и призраков.       Но ее спокойствие прервали.       — Юху-хуу! Уи-и-и!       Послышались крики студентов. Мерида испуганно дернулась, поднимая взгляд на деревянный мост и бегущих в ужасе девчонок. Вслед за ними во дворик влетел полупрозрачный, ярко ряженый и пузатый человечек в цилиндре.       — Берегитесь, это Пивз! — крикнул кто-то рядом.       — Ну что такое!.. — прозвучало вымученное с другой стороны. Те, кто постарше, закатили глаза, предвещая неприятности.       — Встречайте же, олухи! Пивз снова с вами! ♪       Возрадуйтесь хохмам и шуткам, слюнтяи! ♫       Мерида захлопала глазами, не в силах оторвать взгляда от полупрозрачного чудака, который с завидным усердием продолжал гоняться за девочками с моста. Под взмах его руки у бедняг попадали книги из рук, а шнурки на туфлях переплелись в тугой узел — студентки свалились на землю вслед за учебниками. Ой-ой, пора валить.       Алисандер оказался прав, приведения — это еще не самое страшное.       — Иа-ха-ха-ха! Идиоты наивные, призрак-Совет, ♫       Обмануть хотели Пивза, но нет, это бред! ♬       Руки потянулись за футляром. Надо было как можно скорее собрать вещи и спрятаться, если это вообще представляется возможным. Практика показала, что такого рода существа — вездесущи.       Мерида закопошилась вдвое сильнее, когда Пивзу (во всяком случае, так представился сам полтергейст) надоело глумиться над волшебницами, которые проклинали его на чем свет стоит. Секунда, вторая. Его безумный взгляд уперся в единственную первогодку во дворе — о, им определенно стоит познакомиться!       Полтергейст скользнул по воздуху и оказался перед светловолосой. Мерида поежилась, а по затылку пробежала волна мурашек, когда существо с нескрываемой издевкой стало поглядывать на ее рисунки.       — Карандаши в руках, а смысла — ноль, ♩       Кривые каракули — вот её роль! ♬       Пивз всем расскажет простую считалку, ♫       Отнюдь не из плеч растут руки у Маркл! ♪       Откуда Пивзу довелось выяснить ее имя, девочка не знает, и знать не желает. Куда больше ее волновали слова неотесанного шутника. Вот же нахал! Мерида покрылась стыдливым румянцем, в груди разрослось огромное возмущение — казалось, девочка вот-вот лопнет, или расплачется.       — Ой, да что ты знаешь! — восклицает Мерида, прижимая к груди пергаменты. Футляр в руки, сумку-мешок на плечо. С опущенной головой и надеждой, что шутник от нее отвяжется, девочка засеменила ко входу в замок.       — Стыдно показывать такую ерунду! ♫       Рисует она, как будто в бреду! ♪       — Сам-то лучше сможешь?! — в сердцах восклицает Маркл, и вскоре очень жалеет о своих словах.       Пивз счел это как вызов. Смех его звучал гаденько и гнусаво, под взмах его руки футляр с карандашами выскальзывает из ладоней хозяйки. Сердце Мериды ухнуло в пятки. Обидчик достает все карандаши, глядит на них, еще шромче заливается смехом и уже, казалось, решил, что будет с ними делать.       — Пивз — великий маэстро, огрызками не рисует! ♫       Только дубин пуффендуйских такое интересует! ♪       Рисунки ее — кляксы, в голове беспорядки, ♫       Посмотрим, может лучше, чем рисует, она играет в прятки! ♪       — Ах ты! Верни! — воскликнула девочка, но Пивз в ту же секунду исчезает. Вместе с ее драгоценным подарком.

***

      — Ладно тебе, тутовка… хочешь, сбегаю, попрошу на кухне молока разогреть?       Иридесса, подобно уютному пледу, хотела укрыть собой подругу от всех бед. Она весь вечер утешала Мериду. А у Маркл не горе, у нее трагедия. Самую дорогую вещь отобрал такой невыносимый подлец! И как теперь ее возвращать?       — Нет, спасибо, — тихонько, сквозь икоту отвечает Мерида, и следом интересуется, — Что сказал Толстый монах?       — Он попробует поговорить с Пивзом, — пожала плечами Иридесса, — А еще он обратиться к преподавательскому составу, может, у них получится как-то на него повлиять.       Глубокий, протяжный вздох. Мерида слышала такие раньше, они не сулили ничего хорошего. Сама она вздыхает точно так же. Хогвартс был замком контрастов. Волшебство, друзья, полеты на метле — очаровывали, уносили за собой в сказочный мир; и там ее уже поджидали воришки-полтергейсты, опасные лестницы, жуткие истории о Черном озере и предрассудки об ее происхождении. Сказка ль?       — Давай попробуем отвлечься, — миролюбиво урчит Аббот, подходя к письменному столу, — Надо бы уроками заняться, не думаешь? Или пойдем в гостиную?       Мерида кивнула. Да, действительно, стоит отвлечься. Иридесса так старается, и ее усилия не были напрасны. Пуффендуйка нашла ее тут, в комнате, ужасно зареванной около получаса назад, когда вернулась с прогулки в компании Алисандера. С того самого момента Иридесса без устали ворковала слова утешения и насылала проклятия на воришку. Давно это было, когда о Маркл так беспокоились. Стало как-то…спокойнее, теплее, что ли.       — Да, давай сделаем трансфигурацию. И, ты знаешь, — еще раз обдумав предложение и чуть покраснев, озвучила Мерида, — я все-таки не откажусь от молока.       Иридесса закивала, подорвалась с кровати и помчалась на кухню. Еще одна прелесть барсучьего факультета.       Мерида поверить не могла, что это произошло именно с ней. Лучше бы Пивз украл ее эссе по Зельеварению, или перевязал шнурки, как тем девочкам с моста. По ее мнению, все это было очень несправедливым. Звучит, наверное, смешно и жалко, но те карандаши были ее сокровищем.       Раньше она чувствовала, что Хогвартс — большой, незнакомый, но весьма гостеприимный замок. Теперь ей казалось так меньше.       — Тук-тук, я не одна!       Голос Аббот вырывает девочку из раздумий, вернулась пуффендуйка быстро. Вместе с ней, держащей две горячие чашки, в комнату прошла староста факультета, Пруденс МакМиллан. Она остановилась в дверях. С лицом, полным умиротворения и снисходительной заботы, она окинула взглядом «берлогу», в которой жили первокурсницы. Кажется, чистюлями девочек не назвать. Впрочем, МакМиллан здесь не для того, чтобы читать нотации.       — Добрый вечер, — поприветствовала она Мериду, — Это ведь у тебя случилась стычка с Пивзом?       Мерида кивнула. Стычкой это назвать трудно. Скорее, унизительный спектакль.       — Я пообщалась с ним лично, — рассказала Пруденс и поморщилась, сложив руки на груди, — Большую часть времени он жаловался, что Совет призраков пытался его спровадить из замка, выдумав какую-то отговорку. Как видишь, не вышло, вот он и распоясался. Сказал, что карандаши твои спрятал. Остается только искать.       Глаза Мериды блеснули обидой.       — Но ведь это воровство! — возмутилась она.       — Знаю, знаю, — участливо закивала Пруденс и пожала плечами, — Но Пивз — полтергейст, с ним не договориться. Только хуже будет.       Получив ответы на свои вопросы, Мерида отчего-то забыла совсем про всю печаль. Как самый капризный и невыносимый ребенок в мире (которым она, разумеется, не являлась, но иногда хотелось бы) девочка схватила свою подушку и со всей дури закричала в нее. Иридесса и Пруденс озадаченно замерли. Даже сквозь ткань и перья это ее мычание звучало… весьма устрашающе.       — Я, пожалуй, пойду, — староста поспешила ретироваться в другое место.       А Иридесса присоединилась к крикам. Чуть позже она присоединиться и к поискам, но пока — крики!

***

      Прошла неделя. Алисандер каждый вечер настаивал на походе в библиотеку, а Иридесса утверждала, что нужно поискать там, где Пивз шкодничает чаще всего. Проблема заключалась в том, что шкодничал он везде. Как с цепи сорвался, поговаривали все вокруг; больше всех страдали, как ни удивительно, первогодки. Это, безусловно, плохо.       Из хорошего — у первого курса начались занятия в Астрономической башне. Радостная весть, предмет оказался очень интересным.       Мерида боялась высоты. Но ее так сильно очаровал вид, открывающийся с башни на всю прилежащую территорию, что забираться сюда Маркл стала чаще необходимого.       Свежий воздух отвлекал от нехороших мыслей: о том, что в Лондоне все было понятно, пускай и тяжело; а в Хогвартсе было в тысячу раз сложнее и головокружительнее. Как и любой другой человек, Мерида не любит хандрить, но с поступлением в новую школу она то и дело испытывает потрясения. Улыбка становилась исключительно нервной.       У кого она такого понабралась? Не у Тома ли?       Кстати, о Томе.       Если Реддл не был замечен в библиотеке, значит, он ходил в зал трофеев и искал там что-то. Иногда его занятия заканчивались в то же время, что и уроки Мериды, и тогда они сталкивались на лестнице; их пути лежали через одни пролеты.       — Добрый день, Том.       — Здравствуй, Маркл.       Так они приветствовали друг друга, а затем расходились в разные стороны на восьмом этаже. Маленькая радость, щекочущая душу. Добрый привет из прошлого, когда Том был ей хорошим другом. Во всяком случае, Мерида в это сильно верила.       Именно сегодня ей предстояло убедиться в этом еще раз, когда они пересеклись у выхода из восточного крыла. Спина Тома замаячила впереди. Это был один из немногих случаев, когда рядом не ошивалась его недружелюбная шайка из гордецов, зазнаек и хулиганов. Раз шажок, два рывок, и вот они уже поравнялись.       — Добрый день, Том.       Мальчик бросил на нее утомленный взгляд, медленно кивнул. На этом можно было остановиться. Но Мерида отчего-то решает продолжить.       — Как твои дела?       Том снова обращает на нее свой взгляд, на сей раз с вопросительным подтекстом. Мерида стушевалась, хотя раньше удостаивалась такого молчания довольно-таки часто. Шаг Тома ни на секунду не замедлился, Маркл не отставала. Спустя какое-то время он вымученно вздыхает и обращается к девочке чуть грубее, чем следовало бы:       — Чего тебе нужно, Маркл?       Мерида проглатывает стыдливый вздох и старается улыбнуться. Хотя, чего она ожидала? Мальчик уже успел выстроить границы, за которые лучше не лезть. А коль уж полезла, будь готова, что зверь укусит.       — Да ничего, в общем-то, — отвечает девочка и повторяет вопрос, — только узнать, как твои дела.       — Сносно, — Том закатывает глаза и прибавляет шагу. Мерида старается поспевать за ним, и у нее получается. Тот факт, что Реддл использовал больше, чем три слова, за один разговор, означало что-то хорошее. Во всяком случае, Мериду это очень приободрило.       — Что?       — Ничего.       — Не ждешь ведь, что я поинтересуюсь тем же? Из вежливости.       — У меня не сносно, — все же делится Маркл.       — Я не спрашивал.       — Пивз обворовал.       — Какой кошмар.       Мерида поморщилась. Последние слова Том озвучил с таким ядовитым сарказмом, какого она не слышала ни от одного взрослого.       — Действительно, — пробубнила девочка, отводя взгляд от слизеринца. И тут она, увлеченная Томом, растерялась при виде незнакомого коридора. Вернее, знакомого, но с трудом узнаваемого — однажды его показали Мериде и остальным первогодкам по время ознакомительной экскурсии. Том шел не абы куда, а в читальный зал астрономической башни. Маркл, ведомая любопытством и желанием растянуть это их подобие разговора, последовала внутрь маленькой библиотеки. Там было пусто, лишь пара студентов сидела в разных концах комнаты и занималась чтением. Мерида обратилась к Тому, но на сей раз шепотом.       — Тебе нравится астрономия? Никогда бы не подумала.       — А ты поменьше думай, тебе вредно.       Девочка не знала, чего ей хотелось больше — треснуть грубияна по голове, или все же рассмеяться. Это было очень похоже на старого-доброго Тома, так что обиды как-то и не возникло. Реддл тем временем подходит к полке и начинает внимательно изучать корешки различных справочников. Мерида приглядывается — то были незнакомые ей исторические сборники.       — Тогда, — тихонько предполагает Мерида, следуя за мальчиком хвостиком, — Ищешь что-то конкретное?       — Маркл, это не твое дело, — все же не сдерживается Том и шикает на нее. Угольные глаза стреляют искрами, почти проклятиями, и недвусмысленно дают понять светловолосой, что ей тут не рады. Мерида этому, кажется, уже даже не смущается. Она пожимает плечами и отворачивается от мальчика в сторону выхода.       — Да я бы, может, и помогла, — вздыхает пуффендуйка чуть разочарованно, — А ты так…       — Я тебя ни о чем не просил, — перебивает ее Реддл и продолжает шипеть, — Пристала, как банный лист!       — А вот это уже очень даже грубо!       — Маркл, заткнись!       Рядом раздается громкий, звенящий в тишине читального зала хлопок в ладоши. Шум стихает — Мерида и Том в пылу беседы не заметили, как перешли на повышенные тона.       — Вы двое! На выход! — командует взявшаяся из неоткуда староста Когтеврана. Ребята поняли, кто это, приметив факультетские цвета и характерный значок «префекта». Том упирает в дылду злой, недовольный взгляд. Мерида ежится, выставив перед собой руки.       — Считаю до пяти, — предупреждает староста, прищурившись, — и отнимаю очки с факультетов.       Их выдворили под цоканье старших, раздражительный вздох Тома и невнятное лепетание Мериды. Оказавшись в коридоре, оба переглянулись. Реддл выглядел в высшей степени угрожающе. Терпение его вот-вот лопнет, но той последней крохи хватило, чтобы не разразиться проклятиями и молча уйти. Видит Бог, каких титанических усилий ему это стоило.       Как же он старался сдержать самообладание. Ни одна высокородная заноза со Слизерина не выводила Тома на эмоции, так с чего бы это удается сделать Мериде? Надоедать она умела, безусловно — такой чертой обладали, в принципе, очень многие жители Хогвартса, на кого не действовал его авторитет (это тебе не приют, сам себе напоминает мальчик, тут все сложнее).       Реддл умел игнорировать. Что именно? Да что угодно: завистливые взгляды, науськивания слизеринских олухов (да, среди них тоже были идиоты), нелестные слухи и слащавые уловки профессоров.       Но именно Мериду, его личную ахиллесову пяту, оказалось чрезвычайно сложно не замечать. Привык уже, что ли, к ее присутствию. И когда девочка пробивается через броню из холода и недружелюбия, впервые за последний месяц, Том возмущен, но не может закрыть на это глаза. Умеет же она вызвать в нем такой ураганище!       Мерида, наивная, глупая душа, зашагала за ним.       — Ну, Том, не расстраивайся…       — Мерлина ради, Маркл! — возмущается Том, выражаясь одним из тех словечек, которые используют в обиходе волшебники, — Избавь меня от своей компании, это утомительно. Мы не в приюте. Не путайся под ногами.       — Да больно надо с таким грубияном водиться, — ахнула Мерида и, резко развернувшись, с лицом избалованного ребенка зашагала в другую сторону.       И ахает еще раз, когда в стене, прямо из каменной облицовки и трещин с глухим звуком появилась дверь. Девочка застыла на месте. Реддл тоже замер. Он не успел завернуть на лестницу, и теперь с любопытством осматривал железные створки с готическими узорами вдоль всего проема. Оба взглянули друг на друга с подозрением, мол «ты это учудил?». Молча рассудив, что это не под силу кому-либо, Мерида и Том вновь уставились на дверь.       — Что за дверь? — аккуратно уточняет девочка, как будто боясь спугнуть неожиданную… гостью.       — Даже если бы знал, все равно бы не стал говорить, — заносчиво подмечает мальчик.       Мерида озирается по сторонам. В коридоре восьмого этажа больше никого не было. Опасливо сделав шаг вперед к двери, девочка тянет руку и толкает ее внутрь. Та со скрипом отворяется. Том не останавливает Маркл, с научным любопытством заглядывая за голову девицы. У той опять что-то копошилось в волосах.       — Тут…       Огромная часовня. Том и сам увидел, так что Мерида могла не продолжать. Из круглых окон и абажурных ламп лился теплый свет, укрывая своим сиянием груды всевозможного хлама, словно сюда сносили всевозможные вещи на протяжении тысячелетия. Стояла мебель — самая разная, от потертых диванов и ободранных ковров до статуй греческих богинь, подобных тем, что стоят в магловских музеях. Там были тысячи и тысячи книг, несомненно запрещенных, или изрисованных, или краденых. Безделушки и диковинки неизвестного происхождения, нагроможденные друг на друга, выстраивались в коридоры и целые улицы.       Мерида застыла в дверях на добрые полминуты. Спохватилась, когда Том обогнул ее, задев плечом, и прошел внутрь.       — Ты что, куда? — ошеломленно окликнула его пуффендуйка, застрявшая у входа. Загадочная комната доверия не вызывала.       Реддл не отвечает. Его уже поглотил огромный интерес, на грани одержимости авантюриста — неужели это одна из тайн замка, о которых ему рассказывали? Том испытывал огромную слабость к подобного рода знаниям. Возможно ли, что все в этой комнате — бесхозные сокровища? Что, если присвоить их себе?       — Ой! Мамочки!       Вскрик Мериды отвлекает его от созерцания стопки свитков. Он оборачивается и видит, как девчонка, занырнув в хламохранилище, подобно мартышке пытается залезть на одну из тех груд старья, которые по праву можно назвать целой башней. На ее вершине Том замечает знакомый футляр и, будь он неладен, девчонка вот-вот упадет и свернет себе шею.       — Чары, Маркл, — неровно выдыхает Реддл, качая головой, — Используй чары.       Точно, ну точно! Мерида останавливается. Случайностью это было или подсказкой, но из-под волос ее вспорхнула знакомая кроха и, привлекая внимание хозяйки, показала ей, куда, оказывается, Пивз спрятал потеряшку. Ручки задрожали. Она воодушевленно выхватывает палочку из мантии и, под нежный взмах кистью, почти что пропела:       — Акцио!       И карандаши вернулись в руки хозяйке.       Про любые проделки полтергейстов и головоломки заколдованных лестниц можно забыть, когда в руках оказывается чудесная волшебная палочка, а вокруг — много удивительных вещей. Это потом ей будет страшно, быть может, даже опасно, но об этом — не сейчас. Об этом — потом, об этом — когда они станут старше. Ведь детство на то и дано, верно? Бояться призраков, терять любимые вещи, а затем находить их в загадочных комнатах и, конечно же, колдовать.