Нас сплотил алкоголь

      Жан в очередной раз перед зеркалом поправил непослушную чёлку. И горестно вздохнул, когда та приняла исходную позицию. Настроение было совершенно отвратное, но надо было идти.       Этот праздник победы над титанами уже третий раз собирает Лучших Бойцов Человечества вместе. Да, именно так окрестили разведлегион после. Жан и рад был бы увидеть всех боевых товарищей, да только самые близкие его друзья живут с ним практически на одной улице. Единственная, кто уехал, это Саша. Она теперь обитает на ферме, выращивает свою любимую картошку, а ещё растит замечательных хрюшек. Мужчина был там пару раз и он очень рад за подругу, за то, что она нашла своё счастье.       А блондинистое голубоглазое счастье Жана жило через два дома, Эрена с Леви, и Имир, от него. Армин приходит к нему чуть ли не каждый день. Делится свежими булочками с малиновым вареньем, которое так любит брюнет, помогает с уборкой в доме, рассказывает о новой прочитанной книге, приносит рассаду петуний в расписанных Жаном глиняных вазончиках, да и вообще просто разговаривает с ним обо всём. Он любит Жана как друга. Как самого лучшего, даже на равне с Эреном, друга. Но не больше. А Жан готов отдать Армину все, даже сердце достать из груди и положить на тарелочку, если тот того пожелает. У Кирштайна нет секретов от блондина. Единственным табу для Арлерта является мастерская Жана, в которой он творит после основной работы, коей является торговая лавочка с алкоголем одного ворчливого старика, по имени Пиксис. Многие солдаты остались на военной службе, но большинство людей из легиона разведки ушли на «гражданку», подобно Кирштайну. Да и кому захочется служить после всего, что видел?       Кареглазый неловко поворачивается, и пуговица на его рубашке с глухим стуком падает на пол, закатываясь под комод. Мужчина, высказав все свое мнение о предательстве пуговицы, структурно представленное исключительно трёхэтажным матом, побрел в спальню, дабы пришить блудное дитя на место, предварительно снимая рубашку. Быстро управившись с этим делом, в основном благодаря навыкам «швеи», приобретённым в результате службы под руководством Леви Аккермана, брюнет вернул предмет гардероба на место.       Собственно, ничего не предвещало беды, всё было спокойно, тихо-мирно, чинно-блинно, и Жан сидел на попе ровно, но… Только он начал застёгивать пуговицы, в дверь постучали. Он быстро вышел в коридор, дабы сразу же выпроводить нежеланных гостей, и открыл дверь. — Жааааан, — на пороге стоял Армин, в руках держа почти пустую бутылку элитного пятизвёздочного коньяка, приобретённого скорее всего в лавочке его любимого работодателя. Он окинул шальным взглядом мужчину напротив и удивлённо спросил, — Ты, конечно, тоже очень горячий, но где Жан? Жан горестно вздохнул и попытался вспомнить, чем же он успел прогневить судьбу. А когда всё же не вспомнил, то решил спросить. — Армин, когда же ты успел за сегодня так напиться? — брюнет так и замер с голым торсом в коридоре. — Я разве пьян? — после этих слов блондин возмущённо икнул, — Я же стёкл как трезвышко! — он прошел в гостиную. — Может, трезв, как стёклышко? — Жан закрыл дверь, — И что ты теперь собираешься делать? — он скептически посмотрел на друга и сложил руки на груди. — Мне нужен Жан. Позови его, он мне поможет, — парень выглядел совсем беспомощно. Он уселся в кресло и стащил высокие идеально вычищенные сапоги, а затем снова отхлебнул прямо из горла. Жан Арлерта не осуждал. Всё таки он на пару с ним воевал. Старые «раны» может проснулись и заныли, а может просто от радости набрался, чёрт его знает. Он, Кирштайн, знает только одно наверняка: в этом году он останется дома. С Армином. Нельзя его так вот оставлять одного. Тем более, что Армин ему так доверяет. — Так, сначала от тебя нужно убрать эту гадость, — Жан осторожно вытащил из рук почти не сопротивляющегося друга бутылку и поставил её на тумбочку у стенки рядом с фотографией их выпуска из скаутов, — Ты же знаешь, что нельзя тебе много. Тебя и со ста грамм выносит, — он подошёл снова к креслу, на котором сидел Арлерт. — Прости, — блондин притянул мужчину за края рубашки и уткнулся ему в грудь, — Так получилось. Я знаю, Жан бы тоже злился… — в груди шатена что-то закололо, и он поспешил отстраниться. — Я сейчас принесу тебе воды с лимоном, так что должно будет чуть-чуть отпустить, — кареглазый вышел из комнаты на кухню, попутно застёгивая пуговицы на рубашке. Когда он вернулся в комнату, Армин, вероятнее всего с большим трудом, пытался расстегнуть верхние ремни крепления. — Вот, пей, — он протянул стакан с водой блондину, и тот, обхватив стеклянный предмет со спасительной жидкостью тонкими пальцами, осушил его до дна. — А теперь давай снимем с тебя эти ремни, — Жан с улыбкой смотрел на то, как друг пытается избавиться от кожаных лент, сковывающих верхнюю часть его тела. Когда тот наконец справился с непосильной задачей, Жан помог ему подняться, взял под руку и повёл в спальню.       Уже сидя на кровати, Армин снова начал что-то невнятно бормотать. — Не говори… Не говори Жану, — он умоляюще посмотрел на брюнета. — О чём? — спросил тот и поставил рядом с кроватью тазик. На всякий пожарный. — Он будет злиться, если узнает, — тут начинающий алкоголик, коим его окрестил Кирштайн по дороге в спальню, сделал многозначительную паузу, — Что я так много вы… — Армин слегка пошатнулся, но удержав равновесие, продолжил свою мысль, — выпил этого, ну черт, как это называется? — Коньяка? — спросил мужчина, опускаясь на колено перед другом. — Ага, — блондин кивнул, довольный тем, что его поняли. — Хорошо, что ты его не позвал, — сказал парень, пока Жан пытался расстегнуть нижние ремни. — Почему? — поинтересовался он. — Жан бы начал ругать меня и громко кричать, — Армин грустно посмотрел на собеседника, — Он бы расстроился. — Да уж, это точно, — брюнет продолжил высвобождать тонкие (Господи, какие же тонкие) ножки друга из кожаных оков. — Я не хочу, чтобы он расстраивался. Я же всё-таки его люблю, — тут Жан подавился воздухом. — Ты что, прости? — он поднял голову и посмотрел прямо блондину в глаза. — Я люблю Жана, — с совершенно невинной искренностью сказал Армин слова, которые переменили все внутри Кирштайна. Он встал с колен и подошёл к окну. Наверное, невозможно описать эмоции, которые переполняли его в тот момент. Мужчина посмотрел на друга, сидящего сейчас на его кровати, и минутный порыв заставил его подойти, обхватить руками это милое, родное личико и приблизиться к чуть приоткрытым, пропахшим коньяком, губам. — Отпусти, — блондин упёрся маленькими ладошками в грудь мужчины и попытался оттолкнуть, — Так не пойдёт. Ты не Жан. Жан, собственно говоря, не знал, что на это ответить. Его переполняло множество эмоций. Но больше всего в этой гремучей смеси было нежности по отношению к этому преданному до мозга костей человеку, который, будучи в стельку пьяным, нашел в себе силы оттолкнуть «не Жана». — Тебе нужно как следует выспаться, — в итоге произнёс мужчина, с улыбкой на лице. — Ложись-ка ты под одеяло, - Армин последовал указаниям. — А ты останешься? — с надеждой посмотрел на него блондин. — Ну конечно я останусь, — ответил устало Жан, гладя друга по мягким волосам, цвета спелой пшеницы.       Ушел из спальни Кирштайн далеко за полночь, полностью запутавшийся в собственных мыслях. Сердце твердило, что слова Армина — правда. Разум же — что это всё пьяные бредни. А сам Жан твердил, что дико хочет спать и намеревается воплотить свои желания в реальность прямо на диване. И, соответственно, он их воплотил. Мужчина, пренебрегая снятием одежды, плюхнулся на диван в гостиной и уснул в надежде на то, что завтра всё прояснится.       Проснулся он от скрипа пола в спальне. Жан зажмурил глаза, потёр их рукой, зевнул, потянулся на диване, и всё-таки встал. Рубашка на нём помялась, спина ныла, а голова болела так, будто это он вчера пил. «Надо бы диван сменить» — проскочила шальная мысль в голове Кирштайна. Когда-то он купил первый попавшийся, ибо лень было выбирать. А сейчас жалел об этом. — Доброе утро, Жан, — на пороге стоял Армин в одной рубашке. В одной руке его были брюки и ремни крепления, а другой он опирался на дверной косяк. Под глазами у блондина были синяки, волосы совершенно растрепались, а на губах была смущённая улыбка. — О, ты уже проснулся. Ну как ты? — мужчина встал с дивана и расправил спину. — А что вчера было? — Кирштайн на эти слова просто усмехнулся и ушёл на кухню. Армин густо покраснел и устремил свой взгляд в пол. — Не переживай, ничего особенного. Ты просто напился и пришел ко мне. А я тебя спать уложил, — донёсся голос из кухни. Армин пошёл на него. — Где ты так надрался-то? — спросил брюнет, набирая в чайник воду. — Я хотел зайти к тебе, но по дороге встретил Конни, — начал свой рассказ Арлерт, — Он повёл меня в бар какой-то, мы просто разговаривали, он жаловался на то, что Саша уехала, а потом предложил выпить текилы, — парень покрылся румянцем, — Я сначала честно отказывался, но Конни настаивал, а потом я решил, что с одного шота ничего не будет. Я и не заметил, как мы напились там, а потом я взял коньяк и… — тут он многозначительно замолчал. Видно, дальнейшее вспоминать было крайне стыдно, — Точно ничего не было? — с надеждой спросил блондин, заглядывая Жану в глаза. — Точно, если не считать того, что ты мне признался кое в чём, — голубоглазый с волнением закусил губу, и снова покрылись румянцем его щёчки. — Ты просто сказал, что любишь меня. Бред, да? — мужчина поставил чайник на плиту, не обращая внимания на блондина. — Дурак! — Армин ударил друга в грудь. — Дурак, дурак, дурак, дурак!!! — голос парня сорвался в крик, — Ты либо слепой, либо действительно дурак! Ты совсем не видишь, как я к тебе отношусь? — уголки голубых глаз заблестели. — О чём ты? — Жан осторожно положил руки на плечи друга. — Ты думаешь, я бы стал так о тебе заботиться, будь ты просто другом? Ты разве видел, чтобы я точно так же помогал Йегеру? Или Имир? Или тому же Конни? — Армин гневно смотрел на Кирштайна, готовый расплакаться в любую минуту. — Я думал, ты просто хочешь мне помочь, — мужчина не верил своим ушам. — Я что, бюро добровольной помощи? Я грёбаный волонтер? Я горничная по вызову? Кто я для тебя, а? Неужели тебе просто было наплевать на всё? — Армин начал вырываться из рук Жана, — Пусти, отпусти меня! — Не пущу, — мужчина плотнее прижал вырывающегося парня к себе, — Куда я пущу тебя, скажи мне пожалуйста? — Кирштайн поцеловал блондинистую макушку, — Я конечно, дурак, — Арлерт чуть-чуть притих. — Но ты не лучше. — внизу вопросительно засопели, — Если бы вчера не напился настолько сильно, и смог бы узнать меня, то я бы тебе ещё вчера обеспечил такой феерический оргазм, что, будь твои слова даже пьяным бредом, ты бы ни за что не смог отказаться от них. Армин поднял красные, мокрые от слёз глаза и посмотрел прямо в глаза, цвета виски с колой, принадлежащие Жану. — Ты всё ещё не против воплотить свой план в жизни? — спросил он, улыбаясь. — Не против, но это будет чуть позже. Сейчас у тебя похмельный синдром. Маленький алкоголик, — усмехнулся мужчина, зарываясь пальцами в мягкие, послушные волосы. — Между прочим, если бы я не был таким, хрен бы ты что-нибудь понял, балда! — с наигранной обидой произнёс Армин. -Да уж, это точно. Алкоголь нас сплотил.       На кухне, в небольшом деревянном доме, почти в центре города, стояли двое счастливых людей. Казалось, этим утром не было ни одного человека в мире, кто мог бы переплюнуть их в счастье.