Бабочка

На улице правит холодная королева, что не щадит никого, кто в темную ночь попадет наружу, обгладывая белесые кости, пробираясь под тонкую одежду, своими цепкими руками укутывая в снежные объятия, укрывая белым теплым одеялом, так же, как и всю планету, убаюкивая нежными песнями ветров и вьюги, что заводит шкатулку снова и снова, не прекращаясь. Снег покрывает сады, землю, деревья, посыпая белыми хлопьями, устраивая повсюду сонное царство, переливаясь разноцветными бликами на свете ярких уличных фонарей. НамДжун приоткрывает дверь, входя в помещение с выбеленными стенами, цвет которых выедает глазные яблоки, от которого бы избавиться, ведь тот непорочен, впитывает в себя все муки и слёзы, сохраняя секреты и признания, принуждает недовольно жмурится, пока старший давит улыбку сквозь слёзы и горесть, видя того, кому бы жизнь отдал, лишь бы прикоснуться и обнять крепко, вдыхая терпкий запах любимого одеколона и ментоловых сигарет, ярко смеясь. Ким лишь ласково улыбается, мнимо касаясь чужой щеки, воображаемо оставляя поцелуй на бледноватых губах, но на деле просто садится рядом, смотря с нескрываемой грустью, теплом и бесконечной любовью, тихо шепча что-то на подобии приветствия, вздыхая. Мин лежит на больничной койке, прикрыв глаза, пока черные вееры-ресницы изредка подрагивают, оповещая о спокойствии и отдыхе их прекрасного обладателя. Тихий скрип кресла раздается в глухой удушливой тишине, заставляя тут же распахнуть глаза, чтобы приоткрыть рот в удивлении. Кожа Юнги бледная, словно то же белое покрывало в холодный зимний день, что усыпано красными пятнами-ранами, которые приносят боль. Она фантомными руками-крюками зацепившись за тело, разрывает его в клочья, не жалея обладателя кофейных глаз, что так же прекрасен, как цветок лилий, распустивший изумительно пахнущий бутон, раскрывая молодые лепестки, что так легко сломать одним лишь неосторожным касанием. Ему улыбаться больно, не то что говорить, но делает это, желая услышать голос своего возлюбленного, что ночами и днями напролет читает ему книги, ведая о неизвестных мирах и странах, которые находятся далеко, за пределами сознания и фантазий, где-то там, куда им точно не добраться. Каждый сантиметр тела покрыт белоснежными тканевыми бинтами, которые словно броня окутывают тонкий стан от шеи до голеней. Действия и шаги болезненно отдают внутри, принуждая тяжело вздыхать, пока легкие спирает от уже хорошо известного ощущения. За окном зима, такая же холодная и неприступная, неприкосновенная, будто действительно сестра темноволосого парня. Даже ребёнок знает - после зимы всегда наступает весна, заставляя теплое солнышко топить глыбы грубого льда и снег, превращая их в талую воду, что струями бежит вниз, пока не достигает своего конца. Для Мин Юнги весна - Ким НамДжун. Для Ким НамДжуна зима - Мин Юнги. Они так же не могут существовать друг без друга, ведь одному нет конца без другого, так же и их эмоциям, пока собираются с мыслями, сидя рядом, словно и не знакомы вовсе. Сердце неприятно ноет, кошки скребут, длинными когтями цепляясь в жёсткие мышцы, разрывая напополам, вот только стоит увидеть мимолетную радость в глазах возлюбленного, как изнутри все расцветает непорочными цветами ромашек, все раны душевные затягиваются, оставляя только мнимые шрамы, незаметные для чужих, но так хорошо знакомы близким. Их любовь это невероятный микс из страданий и боли, приправленный слезами и муками, что укутывают любую их встречу, неизменно следуя рядом, словно верный пёс, что в холодные вечера лежит рядом, грея нос у камина, прикрыв глаза и только скалясь, видя новую цель, новую жертву, что все неизменно те же люди, от которого бы хотелось избавиться недобросовестным заводчикам, ведь пользы с него нет никакой, только проблемы, какие преследуют каждый неосторожный шаг на пути жизни. Их любовь неправильна, не принята обществом, отвергнута всеми, но только они знают, что никто не способен больше подарить тех чувств, стоит им только затаить дыхание, смотря друг на друга, фантомно касаясь друг друга и даря улыбку, а та порой бывает лучше всяких там дорогостоящих лекарств и сиропов, ведь они не исцелят, сколько бы ты не пытался. Очередное рандеву начинается со встречи глазами и оба утопают в своей собственной Вселенной, шепча имя возлюбленного. Такое случается всегда и сколько бы не пробовали иначе – не выйдет. Потому что звёзды горят, а пламя клокочет внутри довольно, прожигая изнутри любовью. Невидимой, но настоящей. Настоящая любовь дороже камней и золота, дороже своей жизни или жизни многих. Вот только заполучить её может не каждый, не каждому суждено испытать это искренне чувство. А у них все именно так, как хотелось бы кому-то другому. НамДжуну бы прильнуть, обнять, взять на руки, наслаждаясь вкусом сахарных губ и касаться, касаться, касаться любимого тела, вдыхать запах, что сводит с ума, заставляет сердце делать кульбиты и сальто, загоняясь в бешеном ритме. Но высшие силы распоряжаются иначе или же это черти шутят над парой, которой приходится проходить круги ада, держась за руку только в фантазиях, дабы воображаемо быть вместе счастливыми. А вот кожа Юнги, точно крылья бабочки - хрупкая, из хрусталя, нежная, только прикоснись и рассыплется, оставляя после себя кровоточащие раны и душераздирающие крики, бледная, как само молоко, усыпана редкими родинками-звездами, да только кровавыми пятнами или шрамами. После мучений ничего не остаётся, кроме солёных слёз и влажных дорожек на щеках, пустых извинений и таких же равнодушных ответов, не значащих ровно ничего, будто в пустую, в эхо, что никто никогда не услышит, будто в лесную глушь, где нет ни одного живого существа. Только осколки и отголоски прошлого. Они любят чисто, по-детски, платонически, встречаясь в ярких красивых снах, где всегда будет цвести японская вишня, своими лепестками оседая на мягких волосах цвета темного шоколада, что так бережно убирают намджуновы пальцы.