Две судьбы, или гет в омегаверсе

— Идиотка! Твой идиотизм перешёл уже все границы! На упаковке понятным языком написано: принимать каждые три часа! Дозировки! Эва, быть такой дурой слишком! Гилберт проводил нравоучительные беседы с того самого дня как забрал девчонку из пекарни. Течка пошла на спад, и омега более-менее пришла в себя. Эва рассказала ему только часть, которая заканчивалась тем, что она отрубилась в подворотне. — Ги-ил…воды-ы… — На! — Он пихнул девушке стакан в руки, — И рассказывай. Я до этого не спрашивал, но какого черта от тебя тогда несло альфой?! Омега сглотнула, потупила взгляд и… — Ну, понимаешь… — …И вот ты меня забрал, — закончила Эва. — Ты переспала с тем? — Тихо так. — Ага. — Вы предохранялись? — Глухо спросил. — Я… я не помню… — А сцепка? — Не было, — жалкий скулёж девушки. — Метка? — Нету, — писк. Девушка сжалась в комочек, потому что на неё со зверским выражением лица смотрел Гилберт. Его психическое состояние было нестабильно, особенно в гневе. Сделать он мог многое, поэтому Эва его боялась. В этом миловидном и по комплекции схожим с ней мужчине было больше сил, чем казалось. — Ну, ничего страшного ведь не случилось?.. — неуверенно. — А если ты беременна? — В гневе Гил страшно раздувал ноздри. — Тогда ты станешь крестным отцом! — Радостно возвестила Эва. — А Кристоф дедушкой? — Ядовито, — Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? Девушка неожиданно вся потускнела: глаза отвела, плечики опустились, вся она стала меньше. — Я… я понимаю, — пауза, — Если я забеременею, то сделаю так, чтобы Кристоф ничего не узнал и дождусь того момента, когда аборт сделать будет нельзя. Тогда… — Ты уже думала об этом? — Гилберт изумленно посмотрел на девушку. — Да… Гил, слушай, если я забеременею, то я не хочу убивать ребенка. И я сделаю все, чтобы убрать Кристофа до родов. Даже убью. Тот альфа… он мне понравился… И если я забеременею от него, то… я не против. — Эва?.. — выдохнул Гил. У него всё сжалось внутри. В отличие от него, Эва не имеет абсолютно никакой свободы, она под постоянным контролем Ривера. Это морально уничтожает, ему ли не знать? Подобное решение дается ей не легко. Он подходит и нежно обнимает её. Сейчас это единственная поддержка, какую он может предоставить. Эва ошеломлённо застывает, хватается за него и плачет. Навзрыд. Гилберт уже давно ощущает её ни как простую подругу, а как кого-то более близкого. Они оба пережили подобное, их душевные раны близки, пусть и разные, между ними особенная духовная связь. На уровне родства. Будто они близнецы, или, правильнее сказать, двойняшки. — Ш-ш, Эва… Всё будет хорошо… Мы со всем справимся… — Угу… — всхлипнула она. — Ты знаешь, как зовут этого альфу? — решил отвлечь её Гилберт. — Не-ет, — прорыдала она. — Эх ты… Дурёха… — Нежно провел он по её волосам. Когда девчонка успокоилась и уснула, Гил положил её на диван, укрыл, а после пошёл в свою комнату. На рабочем столе, в рамочке стояли две фотографии: одна он с Эвой, а на второй были изображены два мальчика, один из которых каштановолосый — Гил, а другой голубоглазый парень, превосходящий Гила в комплекции — Нео. «Как давно я тебя не видел, Нео?», — с тоской подумал Гилберт, в очередной раз проклиная богов, Ривера и весь мир за то, что отняли у него альфу, его альфу. Единственного истинного. *** Гилберт сидел напротив заплаканной подруги и думал, как сказать все прямо и не спровоцировать новый приступ истерики. Эва понимала, что друг, каким бы хорошим он ни был, психологом был, есть и будет отвратительным, слишком много раз жизнь ломала ему душу. Шмыгнув носом, девушка, очень похожая на нахохлившегося воробушка, сказала: — Давай уже… — Ты точно не знаешь, как его зовут? — Точно, — угрюмо надулась она. «Ребёнок. Она — ребёнок», — прикрыл на секунду рукой глаза Гилберт. — Тебя не смутил факт того, что этот… альфа живет в пентхаусе самого престижного отеля в городе? — А должно? — Сама наивность. Мать её. — Ради тебя, — сквозь зубы говорил Гилберт, — Я узнал, кто же там живёт… И знаешь, кто?.. — Кто? — Ян Квазар собственной персоной! — Кто? — Подавилась девушка воздухом. — Я могу тебя поздравить! — Издевательски произнёс каштановолосый, — Ты переспала с ген. директором «Quasar Groups»! Какой полёт! О Боги!.. Ты… — Гил, прекрати, — простонала девушка, пряча лицо в руках. — Что «Гил»?! — Прокричал Гилберт, — Я не виноват в твоём идиотизме! — Ги-ил, не кричи! — Я НЕ КРИЧУ! — Проорал мужчина. Хваленая эмоциональность омег. Спустя пятнадцать минут. — И что будем делать? — Устало спросил Гил, плюхнувшись на диван рядом с подругой. — Какая обстановка в компании? — Началось движение. Думаю, некоторых директоров переманивают, некоторых подкупают, а некоторых шантажируют. Но, определённо, склоняют их в одну сторону — против Ривера. Правда, не могу сказать точно, кто это делает. — Вот как, — вздохнула шатенка, — У Ривера нет наследника. Подольём масло в огонь: распространим слухи. Расшатаем этим альфам нервишки. — Как ты кровожадна! — Усмехнулся Гил. Омеги рассмеялись. — Гил, я останусь у тебя? — Хорошо, завтра я отвезу тебя в особняк. — Спасибо… — Она мгновенно уснула. Мужчина, больше похожий на юношу, укрыл девушку пледом и пошёл заваривать зелёный чай. Ему надо успокоиться. Ему надо успокоиться… — Гил, хватить капризничать! Геометрическая прогрессия очень легкая! Просто смотри сюда! — Раздалось в голове омеги, — Гил, хватит уже! Это не конец света! Посмотри сюда… Опять. Чертовы галлюцинации. Где лекарства? Где эти чертовы таблетки? Где? — Гил! Ну, что ты делаешь?! Гил! Гил! — Пауза, — Гил, только не плачь! Я больше не буду кричать, правда! Мужчина сползает на пол кухни и, закрыв рот рукой, чтобы ненароком не разбудить спящую Эву, наслаждается родным голосом, судорожно всхлипывая. — Нео… — прошептал омега, прежде чем потерять сознание. *** — Доктор, что с ним? — Хмуро спросила Адалин Ривер у врача. — У вашего друга психологическое расстройство. Как я понимаю галлюцинации, легкая форма шизофрении. Вот что услышала Эва Рейнхард о своём друге. И поняла, что душа Гила слишком много раз получала шрамы, чтобы открыться кому-нибудь. Даже ей. Но, раз он не желал этого показывать, значит, так тому и быть. *** Гилберт проснулся в своей кровати. Воспоминания о том, как он отключился на кухне, вспыхнули в тяжелой голове, и он вскочил с кровати. Первое, что он увидел, это поднос с едой на прикроватной тумбочке, и после записку: «Доброе утро! Прости, что не разбудила… Просто ты так сладко спал, что я решила тебя не трогать и вызвала такси. Не волнуйся, со мной всё в порядке. Надеюсь, ты, наконец, выспишься. Если что-нибудь понадобиться, то звони. Я всегда к твоим услугам. Эва». Видимо, он очнулся и дополз до кровати. Если так, то всё хорошо. Гилберт не хотел, чтобы его шизофрения помешала их общению.