Сынок

      Лучи зимнего, совсем не греющего солнца светили прямо в лицо парню, который сильно ворочился в кровати. Наверняка ему снилось что-то энергичное, ведь он вот-вот свалится. — А-ай! — это фиаско, братан.       Дверь скрипнула, молодая женщина со светлыми длинными волосами в официальном костюме непонимающе смотрела на упавшую каланчу, что ласково называла сыном. — Антон? — подойдя ближе, Софья встретилась с недовольным лицом парня и прыснула со смеху. — Ты что упал? — Нет, решил потренироваться с утра пораньше, прыгнул и не рассчитал чего-то, — кряхтя, Шастун начал выбираться из кокона его любимого пухового одеяла. Он кидал хмурые взгляды на мать, что сгибалась в три погибели, звонко хохоча. — Пха-ха-ха, так держать, Тоша! Именно так нужно начинать свой шестнадцатый день рождения, — она пыталась отдышаться, стирая невидимые слёзы с лица.       Игнорируя реплику Сони, Антон потер лицо, пытаясь прийти в норму. Глубоко вздохнув, он почувствовал приторный запах разных духов и напитков. По-видимому, мама пришла с работы. Пока парень пытался размять шею, на него накинулись с объятиями, чуть не сшибая с ног. — С днем рождения, родной! — Софья от души поцеловала своего сына в щёку, обнимая ещё крепче, почти до хруста костей. Откуда столько силы в этой хрупкой на вид женщине? — Спасибо, мам, — сипло ответил парень, теряя контакт с кислородом. Отпустив Антона, Соня гладила его плечи, улыбаясь и тепло смотря вверх, прямо в сонные глаза. Иногда у нее затекала шея, когда она долго смотрела на Антона, ведь мальчишка был под два метра ростом, совсем как отец, а мать ходила почти полторашкой. Её 160 и 190 мужской части их семейки. — Ты такой уже большой, — глубоко вздохнув, она слегка стукнула по плечам и вышла из комнаты, крича уже в коридоре. — Каланча ты неуклюжая!       Антон как глупый стоял посреди комнаты и улыбался. Он любил свою мать за её характер, харизму, шутки и вообще она у него классная. Кажется, даже если сын придёт пьяный, она не поругает, а даст таблетку и минералку, поглаживая при этом по спине.       После утреннего согревающего душа Шаст проследовал на кухню, где вкусно пахло гренками, а на столе уже стоял сладкий чай. Было рано, поэтому отец ещё спал, это Антона что-то передёрнуло. — Тош, а что ты упал-то? — Соня стояла у плиты в длинной домашней футболке, из-за которой не было даже видно шорт, будто это платье. — Не знаю, — парень пожал плечами и отпил горячий чай. Как же он любит греться, такое приятное ощущение, когда ты медленно согреваешься, и неважно какими способами. За такие мелочи Антон и любил Зиму. — Я даже не помню, что мне снилось. — Может ты летал, а потом упал? И так получилось, что ты и в реальности упал. — Антон, ты упал? — послышался хрипловатый после сна голос папы. Парень повернулся и в проеме увидел мужчину, стоящего в одних спальных шортах, с голым торсом, тормошащий при этом себе волосы. Антон молчал, откровенно пялясь на своего отца. Вот и не холодно ему, посмотрите на него, ходит тут, малолетних совращает. Он слишком горяч для холода. Шастун, чтобы не вызвать подозрения, резко отвернулся и принялся дальше пить чай, но он уже не грел, а обжигал, потому что парню с отцом никогда не холодно. Рядом с ним он горит. От стыда и желания горит.

***

      Сын и отец решили посмотреть кино, устраиваясь в спальне родителей. Мать ушла как обычно в ночь на работу. Дома она была по вечерам и ночам только тогда, когда ей давали выходной. Она работала администратором в ночном клубе, приходя рано утром и отсыпаясь днём. Поэтому вечерами одинокие мужчины устраивали себе киносеансы. Но в этот раз что-то пошло не так.       Утром тринадцатилетний Тоша обнаружил себя лежащим на папе. Как он там оказался — загадка человечества. Он пытался слезть, но отец обнимал его за талию, прижимая к себе. Хорошо мать тогда задержалась, вот неловко было бы. И даже не просыпался. Антон пытался выбраться, упирая руки по обе стороны от головы папы. Тот всё-таки проснулся и непонимающе уставился на сына, всё ещё держа его в крепких объятиях.       Это был самый неловкий и долгий контакт глазами в жизни Тоши. Искра, буря, безумие, как говорится. Мальчику резко стало тяжело дышать, он начал остро ощущать соприкосновение их тел из-за задёрнувшихся футболок, ощущать тепло, исходящее от отца. Антон почувствовал, как всё перевернулось внутри в тот момент. Он его не забудет, ведь для парня это был переломный момент.       Эту неловкую ситуацию замяли и никогда о ней не вспоминали. Но не Антон, вспоминавший каждый раз всё детально.

***

— Арс, прикинь, он упал, — Соня опять начала заливисто смеяться. Арсений подошел к Антону сзади, кладя ему на плечи руки и глухо хихикая при этом. Мужчина наклонился, кладя свою голову на плечо сына. Близко, их лица так близко. — С днем рождения, сынок, — Арсений шепчет, украдкой смотря на Софью, что стояла к ним спиной, жаря гренки. Антон этого не видел, потому что усердно пытался вспомнить, как дышать. — С-спасибо, — ты проебался. Отвечал он шепотом, дрогнувшим голосом. Палишься, ты палишься.       Арсений лишь ухмыльнулся и отпрянул от именинника, уходя в ванную. — Какие планы на день? — Софья закончила с жаркой и поставила последнюю партию гренок на стол.       Антон заторможенно ответил, что собирается сходить погулять с друзьями. — Класс, денег возьмешь у Арса, — мама лучезарно улыбнулась и убежала из комнаты.       «Интересно, а если бы я ему отсо…» Антона передернуло. «Блять, Антон! Ты что, проститутка? Это же твой отец! Ужас! Сознание, может ты хочешь пойти нахуй и смириться с тем, что я влюблен в Арсения? Такое не принимают даже со временем, Антон.» Сообщите номер психушки, пожалуйста.       Погрузившись в себя и споря с собой же, Антон не заметил зашедших на кухню родителей, держащих в руках упакованную зелёную коробку с голубым бантиком. — Сынок, — Арсений коснулся плеча мальчика, привлекая внимание. — Это тебе, — отец одарил его самой теплой улыбкой в мире, вложив в неё всю любовь к своему мальчику.       «Смотри, Антон, голубой бант, прям как ты». Иногда Шасту кажется, что в его голове сидит дьяволёнок и мерзко хихикает, как, например, сейчас. Не, Тош, ты просто сошел с ума. — Открывай, родной, — Соня похлопала в ладошки, с предвкушением смотря на сына. Антон начал аккуратно распаковывать подарок, не рвя упаковку. И о Боже! Это фотоаппарат! — Спасибо! — именинник накинулся на родителей с объятьями, целуя их по очереди, но чуть дольше задерживаясь на щеке отца. «Антон, ты палишься, заебал. Он может понять» — Я так вас люблю! «Антон, а ты заметил, что пялишься именно в глаза отца, говоря эти слова, пока мать сжимает тебя в объятиях? Заткнись, дьявол.» — И мы тебя любим, Тош, — Арсений чмокнул сына в нос и пошёл собираться на работу. — Родной, я спать пойду, а ты наделай много фоток сегодня на прогулке и вечером мне всё покажешь! Понял? — Соня наигранно строго смотрела на Шаста, чуть щуря глаза. — Хорошо, мам. Споки, — Антон ещё раз обнял мать и пошёл изучать подарок.

***

— А это мы в кафешке сидели. Смотри, как Дима хорошо вышел, — Антон листал фотографии с празднования дня рождения, показывая их маме, которая проснулась полчаса назад и, увидев сына, заставила показывать, что он успел нащелкать. — Ууу, эстетично, — мать знает толк в красоте, ведь у неё танцуют только лучшие танцовщицы, Тоха видел, Тоха знает. Разве вас мама не таскала к себе на работу? Ну и что, что это ночной клуб? Зато какой! Лучший в городе!        Хлопнула входная дверь. Антон выбежал в коридор, перед этим вручив маме смотреть фотки дальше. — Привет, пап! — у младшего было сегодня такое хорошее настроение и его тянуло на нежность. Он обнял отца, утыкаясь ему в шею. — Привет, сынок, — Арсений обнял его в ответ, чмокая в висок. Хоть его мальчик уже вырос, он всё ещё нуждается в любви и ласке. К тому же, старший не может не дарить её сыну, потому что… — Мама дома? — шепчет отец прямо в ухо.       «Бля, как жить». Кажется, Антон такими темпами скончается. — Д-да, — лох, опять проебался. — А что? — табун мурашек пробежал по всему телу Шастуна-младшего. Настолько его переебало, что даже Арс почувствовал эти мурашки. Его это забавляло. Ну что за чудо, а не ребёнок? Ребёнок… твой, Арсений. — Ничего, — потрепав мальчишку, старший удалился, а Антон пытался перестать ругать себя в мыслях за свою реакцию.

***

— Папа! Давай поиграем? — Ребенок подбежал к Арсению, чуть отклоняя крышку ноутбука назад, заглядывая в голубые глаза отца. — Я немного занят, может, позже? — натянуто улыбнулся Арсений и вернул взгляд в экран. Он работал над новой статьей. Арсений был журналистом городского новостного сайта. А Антон был возмущён, он надул губки, схватил ноутбук и переставил его в другую сторону от папы. Пока Арс глупо хлопал глазами, мальчик с разбегу запрыгнул на его колени. — Папочка, что такое? Что-то потерял? — ребёнок, обхватив шею работяги, с самым невинным лицом смотрел ему прямо в глаза. Арсений изогнул брови в немом вопросе. — Что-то ценное? — Нет, самое ценное у меня сейчас на коленках сидит, — отец быстро чмокнул сына в щёку и добродушно улыбнулся ему. — Во что ты хотел поиграть? — В прятки-догонялки! — А мама не будет нас ругать за то, что мы разносим квартиру? — Нееет, — с улыбкой чеширского кота Тоша спрыгнул с папы и, уже выбегая из комнаты, крикнул. — Считай до двадцати!       Посчитав, Арсений отправился в комнату сына. Посмотрев под столом, заглянув в шкаф, отодвинув шторы, он не нашел ребёнка. Скрипнула дверь, водивший обернулся и успел заметить, как за пределы комнаты выбегает мальчик. Забежав на кухню, Антон столкнулся с мамой. Соня отошла в сторону и наблюдала за улыбающимся сыном, притихшим в дальнем углу комнаты около стола. На кухню прибежал глава семейства и остановился на противоположной стороне стола. Около десяти секунд они играли в гляделки. Когда Арсений сорвался с места, Тоша быстро пролез под столом и выбежал с кухни. Быстро среагировав, отец кинулся за ребенком и догнал его в зале. Поджав губы, мальчик метал взгляд по комнате, ища пути отступления, ведь папа встал прямо в дверном проеме. — Ха-ха! Попался, — готовый ловить ребёнка, Арсений расставил руки и ноги в стороны. Антон было ринулся между ног отца, но тот, зная своего сына, резко прыгнул и соединил их вместе. Опешив, мальчик упал на пол и начал быстро отползать от папы. Арсений начал медленно подходить к сыну, но тот быстро вскочил и забрался на диван. Не теряя ни секунды более, отец схватил дитё, повалил спиной на диван и навис сверху. — Теперь точно попался! Никуда ты от меня не денешься, мелкий! — оба лежали и смеялись, но Арс резко замолчал и хитро прищурил глаза. — О Боже… Папа, нет! — Антон начал брыкаться и пытаться убежать, но его держали крепко. — Нет, нет, нет…! — как в бреду молил мальчик. Комнату заполнил звонкий смех ребёнка. Арсений щекотал Антошу, сидя на нем. — Мамааа!       Соня зашла в комнату, понаблюдала за мальчиками, улыбаясь вздохнула, и пошла к шкафу переодеваться. Мучитель отпустил мальчишку, а тот отполз подальше, с прищуром наблюдая за отцом, чтобы тот резко не накинулся. Но Тоша отвлекся на маму, которая хлопнула дверцей шкафа. Арсений быстро подлетел к ребёнку и схватил его на руки. — Пойдем маму проводим, она на работу уходит. — Пойдем, папочка. Семейство стояло в коридоре. — Так, там курочка и картошка. Арсений, покушайте, и проследи, чтобы Тоша сделал уроки. Антон, тебе самое ответственное задание! Следи за папой, чтобы дел не натворил. — Хорошо, мамочка, — Соня чмокнула сына в лоб и вышла из квартиры. Арсений закрыл за ней дверь и повернулся к сыну. — Ну что, Тоша, пойдём кушать? — Не хочу, — мальчик хотел убежать в свою комнату, но был резко остановлен отцом. — Дорогой Тошенька, мы идем кушать. Уже много времени прошло с обеда. А если ты не будешь есть, то никогда не вырастешь! Неужели ты хочешь быть малявкой всю жизнь? — Арсений изогнул бровь и в упор, слегка строго, смотрел на сына. — Я еще вырасту, догоню тебя, а может вообще — перегоню, и будешь тогда знать! — Антон показал папе язык и поплёлся на кухню. Тот, в свою очередь, вздохнул и пошёл за сыном.

***

      Арсений вспоминал, как играл с маленьким Тошей, и тепло улыбался воспоминаниям. Также он улыбался напротив сидящему сыну, который рассказывал, как он сегодня отпраздновал день рождения со своими друзьями, при этом активно жестикулируя. Арсений поймал себя на мысли, что немного подзавис, разглядывая сына. Но в этом же нет ничего такого, верно? Кто бы не залюбовался своим ребенком, который излучает счастье? — Антон сделал такие красивые фотографии. Ты уже показал отцу? — Арс уже забыл про существование Сони за столом. Хотя она не была «человеком-невидимкой», даже наоборот, она была сгустком энергии, светящимся когда-то в молодости для Арсения. Просто со временем она померкла для него на фоне Антона. — Нет, — парень было подорвался, чтобы пойти за фотоаппаратом, но был остановлен сильной рукой отца. — Давай сначала доедим торт и допьем чай. Потом все посмотрим, Тоша, — сын согласно кивнул и сел на место. — Родной, — позвала Софья, — извини, я не останусь сегодня дома. Я хотела взять отгул, но директор сказал, что сегодня без меня никак. — Арсений был даже рад такому стечению обстоятельств, ведь он останется со своим малышом, который и вправду уже догнал его по росту, наедине. Почему-то этим вечером ни с кем не хотелось делить Антона, даже с его матерью. — Ох… — Тоша как-то нервно стукнул вилкой по тарелке. «Так сильно расстроился?» — подумал Арс, а Соня озвучила вопрос вслух. — Нет, все нормально, я переживу. — Извини, — мама встала из-за стола и подошла к сыну, обняв его со спины. — Завтра отпразднуем как следует, в кругу семьи, хорошо? — услышав тихое «угу», она поцеловала сына в макушку. — Мне пора, — и ушла.       После ухода матери, Антон стал подавлять это зудящее чувство предвкушения. В голове раздражающе витало «сейчас что-то будет», и он не мог отделаться от этого.       Убравшись на кухне, отец и сын отправились в гостинную смотреть фотографии. — Да у тебя талант, малыш, — Арсения сидел и листал фотки, держа в руках камеру. Антон сидел по турецки рядом и следил за реакциями отца. — Не называй меня «малышом», — недовольно пробубнил парень, опуская глаза на фотографию. — Хах, а кто же ты тогда, Тош? — Арсений отложил камеру в сторону, чтобы младший потерял точку, в которой можно было прятать взгляд. — Я Антон. — Но ты же мой малыш, — Арсений сдержал порыв поднять лицо Антона за подбородок, чтобы увидеть его глаза. — Ох, лучше уж «сынок» меня называй, чем «малыш», — парень опустил голову ещё ниже и старший не выдержал. — Сынок, — Арсений нежно взял сына за подбородок, так, чтобы их взгляды наконец встретились. Как же много он увидел в родных глазах… Смесь из смущения, отчаяния, счастья, досады, любви и… покорности? Арсений из последних сил сдерживает зверя внутри. Его просто разрывает между желанием поцеловать и отвращением к самому себе. Нужно прекратить это… — Папочка, — Антон выдохнул через рот, оставив его приоткрытым, невольно побуждая на действия. И всё. У Арса что-то щёлкнуло, и он наклонился к собственному, на минуточку, сыну и поцеловал его. Сначала очень нежно, сминая по очереди верхнюю и нижнюю губу. Затем, чуть отстранившись, Арсений заглянул в глаза сына и тихо прошептал «можно»? — Пожалуйста, папочка, — хныча ответил Антон, пытаясь придвинуться как можно ближе. — Это неправильно, — бормотал Арс, но при этом подхватил на руки сына, как когда-то в детстве, и потащил его в спальню. — Пусть это станет моим подарком, — Антон крепко обхватил отца за талию и шею и уткнулся носом куда-то в волосы. — С днем рождения, сынок, — старший аккуратно уложил своё сокровище на кровать и начал медленно целовать щёки, нос, лоб, подбородок, спускаясь всё ниже и ниже. Он водил своими сильными руками по всему телу младшего, иногда сминая кожу, с мыслью о том, что на такой нежной коже, как у его мальчика, могут остаться синяки.       Антон выгибался, и подставлял тело под ласки отца и не хотел думать, что это аморально. Когда всё закончится, они, наверное, негласно решат забыть это. Поэтому оба хотели взять от этой ситуации максимум.       Арсений стянул с себя и с сына футболку. Он потянулся было к домашним шортам, но опять поднял вопросительный взгляд на Антона. Тот на немой вопрос кивнул, а во взгляде читалась какая-то отчаянная мольба. Старший всё-таки стянул шорты, при этом специально задевая вставший член сына и наслаждаясь скулежом собственного ребенка. «Это пиздец, как ты с этим жить потом будешь?» — делили одну мысль на двоих близкие и оба отогнали её куда подальше, решая для себя разобраться с этим потом. Антон потянулся к штанам отца, помогая стянуть их с ног, и заметил, что у папы тоже стоит. Эта мысль сейчас только радовала.       Арсений залез на кровать с ногами и сел, оперевшись спиной на изголовье. Он притянул к себе сына за руки, усаживая его на свои бедра. Антон в нетерпении начал тереться собственным членом о член отца, тяжело при этом дыша и слушая сбивчивое дыхание папы… Папочки. Арсений наблюдал за манипуляциями своего сына, любуясь его красотой. Он провел пальцем по нижней губе Антона, который старательно её кусал, чтобы не издавать лишних звуков, и поцеловал его, но не так нежно, а напористо проникая во внутрь и исследуя своего мальчика изнутри. Не разрывая поцелуй, Арсений потянулся к стоявшему члену собственного сына, к ровному и аккуратному, подростковому. «Что же я делаю? Но как же мне это нравится». Старший начал надрачивать Антону, водя по всей длине. Мальчик не хотел отставать, поэтому взял отцовский член, который заметно больше его, и начал несмело повторять движения отца. Антону хотелось быть как можно ближе к своему папе, он прижимался к нему вплотную, деля с ним одно дыхание. Арсению сносило крышу от такой запретной близости. Он взял руку сына, поцеловал и положил её к себе на плечо, чтобы тому было удобнее. Сам он взял в свою руку два члена и начал издевательски медленно водить вверх вниз, наслаждаясь видом своего мальчика. Антон шипел и выгибался, испытывая невероятный фонтан ощущений и эмоций. Ему очень нравилось ощущать на себе силу отца, чувствовать его и сливаться с ним в одно целое. Он не хотел оставаться в стороне, поэтому вернул руку вниз, помогая отцу и ускоряя движения.       Антон кончил первый. Выгибаясь и запрокидывая голову назад, он протяжно простонал. Благодаря этому виду Арсению хватило еще пары движений, чтобы кончить следом.        Старший уложил сына, заключил в объятья и накрыл их одеялом. Антон чуть отстранился, чтобы видеть глаза отца, хотя было стыдно в них смотреть, но так хотелось видеть в них удовольствие. — Папа, я люблю тебя. — Я знаю, сынок, — Арсений поправлял чуть мокрые пряди своего мальчика, стараясь не думать о том, что будет потом. — Ты же понимаешь, что я люблю тебя не совсем правильно?.. Арсений издал слегка нервный смешок и переместил свою руку на щеку сына. — Да, я заметил, — старший нежно погладил большим пальцем лицо Антона и тепло ему улыбнулся. — Так же ты мог заметить, что я тебя тоже как-то неправильно люблю. — Что мы будем с этим делать, папа? — младший поддавался ласке, подвигаясь ближе. — Давай разберёмся с этим завтра, хорошо? — Арсений сократил расстояние до нуля и поцеловал сына, вкладывая в поцелуй все свои чувства. — Хорошо, — тихо прошептал Антон в губы отца.       Они ещё долго лежали и просто наслаждались близостью и нежностью. Просто получали удовольствие, пока их хрупкий мир не разрушится. Они уснули в обнимку и не знали, что так пролежат до самого утра, боясь отпускать друг друга. Что так пролежат до самого прихода Сони.