Can you save everyone?

Он захлопнул дверь машины и почувствовал, как холодный ночной воздух врезается в глаза и кожу, заполняя собой легкие. Тусклый свет фар освещал небольшой участок твердой и каменистой земли на обочине. Чонгук сделал небольшой шаг вперёд и попытался разглядеть в темноте хоть что-то, кроме выступаюших веток многочисленных елей. Парень мог поклясться, что секунд десять назад здесь стоял человек. Это был старик, дряхлый и немощный, в оборванной одежде и с длинной палкой в руках. Не очень обычное явление на почти заброшенном шоссе поздней ночью. Чонгук не стал бы останавливать машину, но получилось так, что, повернув голову, он посмотрел тому человеку прямо в глаза. Они светились чем-то таким, что не было под силу объяснению. В старческом взгляде было заметно бешенство, избыток ненависти, ярость и что-то еще, из-за чего Чон автоматически ударил по тормозам. Машина остановилась спустя несколько метров. Некоторое время тот приходил в себя и задавался вопросом, зачем остановился посреди темной дороги, а потом, взвесив все за и против, вылез наружу. Старик исчез. Он изо всех сил вглядывался в темный лес, и, наконец, заметил пыльную дорожку неподалеку. Она вела прямо за деревья. Машина освещала малочисленные следы, отпечатавшиеся на сухой почве. Чонгук сделал еще один шаг вперёд и неуверенно оглянулся. Ничего не случится, если он немного пройдет по ней и посмотрит, есть ли там кто-то. В конце концов, вдруг этому человеку нужна помощь. Он раздвинул руками колючие ветви и, наклонив голову, стал на ощупь идти среди деревьев, стараясь не сходить с протоптанного пути. Кроме темноты в лесу стояла угнетающая тишина. Он не слышал ни крика ночных птиц, ни гула машин вдалеке. Только ощущал, как бьют его по лицу длинные кисти елей, как ступают его ботинки по твердой земле. Постепенно глаза привыкли к темноте, и Чонгук стал различать что-то впереди. Периодически он оглядывался назад, и видел желтый свет фар сквозь деревья. Каждый шаг все больше отдалял его от шоссе. Вскоре дорога закончилась, и перед ним открылась небольшого размера поляна. Под ногами шуршали сухие листья с прошлой осени, а под ними были толстые корни, и парень несколько раз спотыкался о них, чуть не падая. Он остановился и еще раз осмотрелся вокруг. Присутствия человека Чон не ощущал. Спустя несколько минут он подумал, что, скорее всего, никого здесь и не было, и хотел повернуть назад, но вдруг услышал что-то позади себя. Чонгук обернулся. Ничего не изменилось. Та же мгла, те же деревья, тусклый свет его автомобиля. И только сейчас он почувствовал, как на его плечо легла твердая рука, а вторая зажала ему рот. Это было настолько резко и неожиданно, что Чон даже не успел вздрогнуть, как осознал, что его крепко держат, исключая все возможности пошевелиться. Человек, подошедший к нему, был очень силен — Чонгук не был слабаком, но по сравнению с ним значительно проигрывал. В хватке чужого чувствовалась мощь, к тому же, он был выше парня на целую голову. Это точно не мог быть тот старик, из-за которого парень свернул в лес. Парень шумно выдохнул, когда его притянули еще ближе, и рука с плеча соскользнула на поясницу, захватывая оба его запястья и также крепко сжимая их. Незнакомец наклонил голову, и Чонгук почувствовал горячее дыхание прямо над своим ухом. В нос ударил резкий запах табака и кальянов, который обычно бывает у постояльцев гнилых притонов и баров на самых темных улицах города. От напряжения и шока по телу Чона прошла дрожь, дыхание сбилось, на глаза падала растрепанная челка. — Я надеюсь, ты понимаешь, что я могу вырубить тебя при малейшем неверном движении.  — низкий, глухой голос звучал близко, словно был внутри него самого. В его речи был ясно слышен иностранный акцент, и Чонгук мог бы предположить, что напавший на него был родом из Франции — хотя, если быть точным, в тот момент он думал только о том, насколько идиотские был его поступок. Внутри все сжималось, хотелось кричать, но рот все еще зажимала крепкая ладонь. Спустя несколько секунд человек продолжил: — Сейчас я буду идти позади тебя, а ты пойдёшь вон туда, — он качнул его головой в сторону еще одной тропинки, ведущей в самую глубь ночного леса.— Будь послушным мальчиком. Сзади идет еще один мой человек, который вырубит тебя, если попытаешься вырваться. Только попробуй пикнуть, мало не покажется. И тогда точно не надейся на лучший исход. Он убрал руку с губ Чонгука, и тот прерывисто вдохнул воздух. Сзади его кисти теперь связывала толстая веревка, которая впивалась в запястья и жгла кожу. Человек подтолкнул его сзади по направлению к тропинке, и парень, пытаясь противостоять дрожи в коленях, сделал несколько шагов. Он шел, спотыкался и чуть не падал, но крепкая хватка человека не давала ему этого сделать. Сердце стучало как бешеное, удары глухо отдавались во всем теле, дыхание сбилось. В голове роем шумели разные мысли, они смешивались в одну бесформенную кучу, паника нарастала все больше, мешая ему мыслить. Чонгук проклинал себя, это день, этот лес, он не знал, о чем думал, когда остановил машину. Надежда выбраться из этой ситуации невредимым с каждым шагом угасала. Спустя какое-то время (Чону казалось, что прошла целая вечность, пока он на ватных ногах плелся по кромешной тьме), они вышли на еще одну поляну, с краю которой была куча жухлых листьев, такая, какие обычно бывают по краям тротуаров в парке, собранные трудолюбивыми дворниками. Незнакомец, наконец, отпустил его запястья, и подошел к ней. Чонгук обернулся, и понял, что тот не врал — сзади действительно маячил еще один силуэт. Человек нагнулся над этой кучей и руками разгреб листья. Под ними оказался довольно неприметный, но больших размеров люк из неаккуратно сколоченных деревянных досок. Он без особых усилий отодвинул его в сторону и жестом подозвал парня. Чон неуверенно застыл на месте, но в следующую секунду его подтолкнули, и подойдя ближе, он увидел спускающуюся вниз каменную лестницу, забросанную листьями и мусором. Его снова ухватили за запястья, и повели вниз. Внутри пахло плесенью, сыростью и мохом. После общербанной лестницы тянулся темный коридор, и Чонгук невольно задумался, есть ли там крысы. Нет, он ничего не имел против крыс, они-то в любом случае были бы дружелюбней, чем эти фрики, но когда такая пробегает перед тобой, сверкая красными глазками, поневоле становится жутко. Коридор привел их в освещенный факелами (что за черт, подумал Чонгук) подвал, с потолка которого капала вода, а на полу валялись сырые веревки. В разных местах этого подвала стояли замшелые каменные колонны, и Чонгук содрогнулся при мысли, что может быть в скором времени привязан к одной из них. А еще, около одной из стен, спиной к ним стоял еще один человек. Услышав, как они вошли, он обернулся. На нем была длинная черная мантия, лицо скрывала маска — такая, какие бывают у индийских шаманов, расписанная разными цветами, с большими черными кругами вокруг глаз. Никто не мог этого видеть, но на лице человека заиграла довольная ухмылка. Он сделал несколько шагов, подойдя вплотную к Чонгуку. Два незнакомца сзади отошли, оставив их наедине. — Нашли такого, босс. — произнес один из них. Тот, казалось, застыл на месте, но через какое-то время ожил. Он был выше Чона, и ему пришлось нагнуться, чтобы взять того за подбородок. Состояние между его лицом и пестрой маской сократилось до миллиметров. Чонгуку очень хотелось отшатнуться, потому что ясные серые глаза человека смотрели прямо в душу, затрагивая его внутренний мир. В них застыли злость, похоть, и большая, большая опасность. — Такой забавный… — прошептал глухой и черствый голос. Шершавая рука провела по его щеке и убрала прядь взмокших от пота волос. Чонгука пробивала мелкая дрожь, он отвел взгляд и попытался отстраниться. На лице незнакомца снова заиграла язвительная ухмылка, и он хрипло рассмеялся. — Оставьте нас наедине. Вы хорошо поработали. Словно тени, его люди безшумно вышли из подвала. Чонгук почувствовал, что ещё немного, и паника затопит его полностью. Он дрожал, не контролируя себя, по шее лился холодный пот, ноги подкашивались. Человек положил руку ему на плечо и повёл к одной из колонн. Затем он крепко прижал его к ней, и снова застыл, казалось, желая разглядеть в Чонгуке что-то ещё, скрытое от него. Чон ощущал, как шея прислоняется к холодному камню. — Ты интересен мне, малыш, — снова заговорил человек, — Будь послушным. Скажи что-нибудь для меня. Что-то подсказывало Чонгуку, что с этим психом лучше не спорить. Он открыл рот и попытался выдать что-то в свою пользу, но получился только жалобный скулеж. По лицу от безысходности полились горячие слезы. — Мм? — тот, кажется, был разочарован, — Ты не хочешь сказать мне что-либо? Не дожидаясь ответа, человек, не ослабляя хватки, нагнулся, что бы поднять что-то с пола, и в следующую секунду к горлу Чона уже прижимается холодное лезвие, а голос шепчет: — Обычно я убиваю. — лезвие немного впивается в кожу, но, в планы человека не входит повредить свою новую игрушку. — Ты очень миленький. Я думаю, я смогу отпустить тебя, если мы немного поиграем. Только сейчас Чонгук замечает, что в подвале стоит дым от сигарет или кальяна. Его голова начинает плыть от противного запаха, который царит здесь с самой первой минуты, но он старается держать себя в сознании. Маньяк отстраняется от него и поворачивается в другую сторону, наклоняясь к лежащим там верёвкам. И тут в голове Чонгука проясняется единственная мысль. Бежать. Он сорвался с места. Темный коридор. Лестница. Завязанные руки очень осложняют задачу, но ему удаётся преодолеть обшарпанные ступени. Он понимал, что если его поймают, то не оставят в живых, но по-другому Чонгук поступить не смог. Люк оказался открытым. Очень счастливое совпадение. Но тогда в его голове было только одно. Вот, он бежит по холодному и темному лесу, натыкаясь на деревья. Слезы застилают глаза, но он продолжает бежать. На пол пути он обрезает верёвки на своих руках об обломок древесины, и теперь просто несётся. Шоссе. Его машина, невредимая. У тех людей не хватило ума отогнать её. Но тогда Чонгук не задумывался об этом. Он захлопывает дверь, и жмёт на газ. Так сильно, как может.