At the end of our history, we will remove all the masks.

      Юнги не отводил взгляда от окна, рассматривая пейзажи по ту сторону бронированного Range Rover'a. Шныряющие туда-сюда люди, проезжающие мимо автомобили, магазинчики, кафешки — это вселяло некую тоску, которая сильно сковывала юное сердце в омерзительных руках. Над вершинами домов уже разливался кровавый закат, располосованный дорожками самолётов, и омега невольно обнял себя руками. Чёрт знает, почему это природное явление подобного цвета заставляло вспоминать о страхах, а в жизни Мина тех было вагон и маленькая тележка. Юноша сдул со лба прядь волос и тяжко вздохнул, стремясь отдать сознание спокойной и ненавязчиво играющей музыке в салоне.       Альфа, сидящий рядом, с задумчивым видом исследовал взглядом хрупкий стан, изредка пробегаясь по безупречному омежьему профилю. Подперев подбородок рукой, Намджун тяжело вздохнул, всё ещё не сводя взора с юного создания, и невесомо коснулся пальцами щеки парня, заправляя тёмную прядь волос за ухо.       — Тебя что-то беспокоит? — еле слышно поинтересовался тот, проходясь пальцами по линии челюсти. — Ты сам не свой.       Юнги чуть приподнял уголки губ и, прикрыв веки, неторопливо повернул голову в сторону новоиспечённого мужа, которого, если честно, немного опасался, но всегда старался смотреть в глаза, словно не демонстрируя ему свой страх. Юноша на мгновение поднял на лицо Джуна взор карамельных глаз и переместил на лобовое стекло, вглядываясь в даль дорожной полосы.       — Я просто не люблю подобные мероприятия. Наша семья, наш клан всегда воевал с кланом Чон, а теперь отец требует заключить с ними мирный договор, хотя помню, как он ядом плевался, рвал и метал, давая самому себе обещание вырезать всех Чонов, — Юнги тягостно вздохнул и опустил взгляд на свои руки, на пальцах каковых были надеты фамильный перстень, что переходил от старого главы к новому, помолвочное кольцо, обручальное и то, что ему когда-то подарил папа. Он рассматривал внимательно каждое, словно стараясь отыскать в них что-то новое. — Отец боится нынешнего главу, либо он что-то задумал, я не знаю.       Намджун внимательно слушал слова омеги, не переводя с того взора, и по завершению речи юноши, тяжело вздохнул, опуская свою широкую ладонь на хрупкие кисти Юнги.       — Бывший глава клана воспитал себе достойных наследников, — начал альфа, переводя взгляд от лица омеги на пейзаж вечернего города, что простирался по ту сторону машины. — Это всего лишь меры предосторожности, всё же братья Чон знатно прославились в высших кругах.       — Да и, наверно, отец это понимает. Чоны забрали себе Северный порт на Чеджу, хотя тот принадлежал нам. Вероятней всего, он намеревается так обезопаситься от разорения и посягательства на свою территорию, — выговорил юноша и неуверенно едва лишь пододвинулся ближе к Киму. Он медленно уложил голову на его плечо и накрыл другой ладонью руку альфы, чуть сжимая. Хоть от Намджуна и исходила опасность, Юнги питал надежду, что она его не коснётся.       — Да, под влияние Чонов попало чрезмерно много территорий. Это необходимо исправить, — задумчиво протянул альфа, всё ещё следя глазами за меняющимися картинками за тонированным стеклом. Он неторопливо переплёл пальцы омеги со своими, слегка поглаживая большим изнеженную кожу, и вслушивался в безмятежное дыхание юноши, размышляя о чём-то своём.       — Я рад, что ты решил поехать со мной. Думаю, в одиночку я бы не продержался. Я, конечно, о них только слышал, отец не позволял мне присутствовать на личных встречах, поэтому я искренне удивился, что он отправил на этот раз меня, как нового главу. Так вот, из этих рассказов я узнал о них многое, чтобы понимать, что я, омега, как противник для них выгляжу слишком жалко, словно ничтожество, — Юнги прикрыл глаза и весьма шумно сглотнул накопившуюся слюну, что и говорило о его нервозности, а ещё он по привычке постукивал пяткой о пол. Мин был открытой книгой для любого своего собеседника. Он плохо прятал эмоции, а фраза: «глаза — зеркало души» была точно про него. У омеги всегда всё было «на лбу написано», поэтому Юнги не понимал, почему отец решил передать ему бразды правления, а не кому-то из своих приближённых, хотя бы до того момента, пока омега сам не родит альфу и тот не достигнет возраста передачи клана приемнику.       — Ну, я же не мог бросить своего обворожительного супруга одного на растерзание этим самовлюблённым братьям, — с лёгкой улыбкой проговорил Намджун, поворачивая голову, и оставил на макушке омеги мягкое прикосновение губ. — Не стоит так волноваться. Я буду рядом с тобой, и всё пройдёт хорошо.       — Спасибо, — единственное, что проговорил Юнги, и прикрыл глаза, мягко улыбаясь. Он уткнулся носом в плечо Нама и сильнее сжал свои ладони, словно так ища поддержку в Киме.

***

      Восседая на заднем сиденье дорогостоящего внедорожника, альфа то и дело теребил пальцами браслет на своём запястье, что виднелся из-под манжет его шёлковой чёрной рубашки и пиджака. С того момента, как ему поступило предложение от Минов о заключении вре́менного перемирия, Хосок нисколько не сомневался в том, что они лишь собираются обезопасить свои шкуры от дальнейших действий самого альфы и его людей. Всё же на фоне многолетней вражды это выглядело весьма очевидно. Аналогичные мысли не оставляли разум молодого мужчины на протяжении всего момента составления соглашения и до настоящего времени. Хотя самому Чону в этой сделке терять было нечего, разве что Южный порт, который он теперь обязуется не трогать, так манил и искушал своим обширным рынком сбыта, что, пожалуй, это и стало единственным, о чём Хосок и правда немного жалел.       Вздохнув, молодой альфа откинул голову на спинку кресла, всё ещё перебирая в пальцах цепочку браслета и обращая свой взгляд на закатное небо.       Слева от машины старшего главы дома Чонов раздалось довольно громогласное рычание мотора и визг колёс. И это означало только одно: Чон Чонгук собственной персоной никак не уступал старшему брату, а точнее, его водителю в игре наперегонки. Чону - младшему это было жизненно необходимо, сродни кислороду. Когда он не топил руки в чужой крови, когда не выпивал алкоголь литрами и не втрахивал очередного омегу в любую горизонтальную поверхность, ему требовался адреналин, он без него не мог и не может. Несмотря на то, что враги считали Чонгука избалованным младшим сыном четы Чон, юноша, скорее, просто носил эту мишуру, и только Хосок знал, что его брат крайне рассудителен и серьёзен, при этом шикарно владел любым видом оружия.       Молодой альфа приоткрыл окна, из которых громко лилась музыка, и он, не боясь порвать связки, подпевал во всё горло, иногда прижимая автомобиль старшего к обочине, приглашая поучаствовать в игре, хоть и знал, что выйдет в ней победителем. Бронированный внедорожник брата не мог обставить любимый Maserati Гука.       — Ребёнок, — усмехнулся Чон старший, наблюдая за тем, как спорткар младшего то и дело проносился с разных сторон его автомобиля, громко рыча своим восьмицилиндровым движком под капотом иностранной красавицы. Он слегка похлопал своего водителя по плечу, мимолётом бросив небрежный жест в сторону машины Гука, на что тот лишь кивнул, выжимая сцепление и переключая передачу, слегка ускоряясь. Пусть ребёнок поиграет.       Увидев, что его зазывания возымели успех, Чонгук удовлетворённо усмехнулся и, прикусив нижнюю губу, налёг сильнее на педаль газа, буквально испытывая наслаждение от звучания движка его крошки, и выехал на встречную полосу. Он откровенно играл в шашки на дорогах: то сбавлял скорость, словно специально подталкивая автомобиль хёна сзади, то равнялся и громко заливался хохотом, а потом и вовсе обгонял, заставляя водителя «глотать пыль».       Чон-старший тихо смеялся, наблюдая за машиной брата, и, кажется, немного расслабился, забив на свои мысли, что гложили до этого. Он вновь завалился на сидение, беря в руки телефон, и быстро набрал краткое:       «Не убейся, мелкий».       И отправил сообщение младшему брату.       Чонгук подпевал песне Tiësto & Dzeko ft. Preme & Post Malone — Jackie Chan и довольно улыбался, оставляя хёна позади. Стоило прийти SMS-оповещению, как он взял телефон в руки и, открыв, громко засмеялся, сверкая своими дьявольскими глазами. А то, что они как у дьявола, альфа не сомневался. Сколько раз его радужка наполнялась кровью врагов и предателей, что он может наполнить бассейн на заднем дворе особняка кровью убитых и купаться в ней.       Младший быстро набрал сообщение и, затормозив у обочины, начал ждать машину старшего.       «Не ссы, Люцифер своих не забирает».       Хосок опустил взгляд на вмиг вспыхнувший экран телефона, читая сообщение, и тихо рассмеялся, растягивая губы в ухмылке. Он вновь обратил своё внимание на пейзаж за окном, подмечая, что до Дома Совета осталось ехать не так долго.

***

      Юнги откровенно нервничал. Они уже приехали на место подписания договора, в Дом Совета, а Чонов даже не было видно на горизонте. Он теребил край голубой атласной рубашки и, горестно вздохнув, кивнул своим людям в сторону здания. Те шли сбоку и сзади Юнги, внимательно осматриваясь. Намджун, примечая нервозность и взволнованность омеги, уложил руку на тонкую талию и коснулся губами виска, прошептав:       — Успокойся, я рядом.       — Они не приедут, — тихо вымолвил Юнги и неторопливо миновал одну ступеньку за другой, нога в ногу с мужем. Внутри сердце стучало словно бешеное. Если Чоны не приедут, это будет значить, что он подвёл отца и свой клан, можно сказать, не успев стать полноправным главой мафиозного дома Мин. Юнги шумно выдохнул сквозь приоткрытые губы и прошёл внутрь, стоило одному из его людей распахнуть перед омегой двери.       — С чего такой пессимистичный настрой? — поинтересовался альфа, пропуская младшего вперёд, и после прошёл сам, вновь укладывая руку на изгиб талии. Юнги кинул взгляд на часы и нервно прикусил нижнюю губу, смотря прямо в пол.       — Они должны как пять минут здесь быть, но их нет. Как бы вся эта затея с миром не окончилась войной, — устало проронил омега и прошёл к столу, на котором сейчас и располагались документы.       — Надеюсь, что они всё же соизволят появиться, — хмыкнул альфа, идя вслед за мужем и наблюдая, как люди Мина медленно распределялись по всему залу.       Юнги облокотился ягодицами о стол и потёр пальцами переносицу. В последнее время он и правда вымотался. У него учёба должна быть на первом месте, а тут мало того, что свадьбу сыграли, так Мин Суджо - отец Юнги - взгромоздил все дела на хрупкие омежьи плечи. Намджун был сейчас его единственной поддержкой и рукой помощи, помогал юноше справляться с поручениями отца. Мин старший от дел отошёл только так, для формальности, а сам управлял сыном, словно марионеткой: подёргал за верёвочки — куколка и зашевелилась.

***

      Припарковав чёрный Maserati почти у самого входа в здание Дома Совета, альфа медленно покинул автомобиль, негромко хлопнув дверцей, и вдохнул полной грудью вечерний воздух. Приказав водителю ждать в машине, Хосок потёр запястье, поднимаясь на одну ступеньку и дожидаясь младшего брата, что прощался со своей красавицей.       — Как думаешь, — начал Чонгук, стоило им с братом поравняться в шаге. — Этот старикан сам лично приехал или свою псину прислал? Если второе, то это край неуважения! — с усмешкой хмыкнул Чон-младший и метнул взгляд на хёна.       — Честно, я даже не буду удивлён, если его там нет, — пожал плечами альфа, ощущая, как ремни портупеи слегка стеснили тело, пряча изящную кобуру с огнестрелом под тканью чёрного пиджака. — Он на последний съезд глав домов не явился; не думаю, что сейчас он решил удостоить нас своим присутствием, — Хосок слегка похлопал младшего по плечу, как бы говоря «пошли», и стал неторопливо, словно с неохотой, подниматься по каменной лестнице. Подчинённый Чонов открыл дверь перед альфами, пропуская их в огромный зал, больше напоминающий музейный, только без выставленных экспонатов. У стола стоял невысокий юноша и о чём-то переговаривался с людьми, как, услышав звук отбивающихся о мраморный пол каблуков туфель, повернулся. На лице брюнета читалось облегчение, это было заметно по тому, как тот выдохнул и прикрыл глаза. Он, не проронив ни слова, сделал несколько шагов навстречу и поклонился.       — Здравствуйте. Я — Мин Юнги, сын Мин Суджо, с недавних пор я стою во главе дома Мин, — чеканно, без запинки выговорил парень, хотя было видно, как он волновался и как подрагивали его руки. Юнги не предполагал, что вообще будет заниматься делами отца; спасало то, что он пошёл учиться на дипломата, хоть и был на первом курсе.       Чонгук в мгновение принюхался и несдержанно прыснул в руку, стараясь сдержать смех.       — Хён, этот старпёр к нам омегу направил! Да он, сука, насмехается над нами! — моментально взвыл Чон-младший и оскалился.       Хосок с секунду оценивал ситуацию, скользя взглядом по присутствующим, в том числе и по тому омеге. Трудно сказать, что он удивился, ведь Мин Суджо уже не первый раз не являлся на встречи на нейтральных территориях. Это Хосок помнил ещё с тех пор, когда ездил на аналогичные встречи с отцом. Но вот что его и правда ошеломило, так тот факт, что глава дома Минов теперь — омега.       — Это розыгрыш? — непонимающе нахмурил брови альфа, смотря прямо в глаза юноши.       — Нет, не розыгрыш, — встрял Намджун, который стоял недалеко, но, видя, что омега не справлялся, а мало того, начинал нервничать сильнее, решил не оставаться безмолвной тенью. — Здравствуй, Хосок, Чонгук! — поклонился им альфа и встал рядом с супругом, уложив руку на спину и погладив. — Юнги действительно сейчас принял на себя бразды правления, так как Мин Суджо уже стар, а вы сами знаете, что в клане место главы передаётся от отца к сыну. У Суджо сын-альфа погиб, но есть омега, поэтому сейчас всем управляет именно он, а я, как его супруг, помогаю. Так что будьте добры обращаться к главе дома Мин и моему супругу более уважительно! — спокойно проговорил Джун и прижал омегу к себе чуть сильнее, но тот словно окаменел. У Юнги был лихорадочный румянец на щеках, он кусал губы и боялся поднять глаза. Он ощутил его, и это было хуже, чем вообще возможно было представить.       — Боже, серьёзно? — тихо выдохнул альфа, что больше было похоже на тихий стон, и проведя ладонями по лицу, отошёл чуть в сторону, сделав так пару небольших кругов, приводя мысли в порядок. — Ладно, забыли, — вздохнул он, вновь проходя к паре, и слегка опустил уголки губ, соображая, что сказать. — Чон Хосок, глава дома Чон, — представился он, скользя взглядом сначала по альфе, а после по омеге. — Мой младший брат и моя правая рука — Чон Чонгук, — указав на младшего альфу, проговорил старший. — Давайте сейчас, чтобы не тратить ни ваше, ни наше время, мы сразу перейдём к сути встречи.       Юнги еле заметно кивнул и, кажется, настолько сильно вжал голову, что та готова была рухнуть куда-то под кожу знакомиться с внутренностями, лишь бы этот запах не ощущать, и вообще скорее сбежать отсюда. Но он не мог. Запах имбиря и мёда окутывал его словно горячим воздухом, обжигающим смерчем крутился вокруг омеги и лишал его кислорода. Юнги попытался вернуть себе остатки самообладания и, подняв взгляд на главу дома Чонов, потонул в этом бесконечном море кофейных глаз.       Хосок слегка поджал губы, переводя взгляд с альфы на Юнги. Он с секунду изучал мальчишку взглядом, вздохнул и немного нахмурился, уловив сладковатый запах на фоне аромата бергамота, который источал юноша. Мотнув головой, Чон позвал всех сесть за стол и наконец-то приступить к тому, ради чего они здесь собрались.       Юнги старался держаться. Хотя выходило откровенно хреново. Он и без того был бледным, а сейчас больше походил на призрака — прозрачный совсем. Намджун помог ему сесть за стол, и омега потёр перстень, который, кажется, сейчас напоминал кусок расплавленного драгоценного металла. Юноша ощущал, как в груди сердце делало кульбиты, а мозг бился о черепную коробку. Это было невыносимо. Даже алые, словно кровь, губы омеги побледнели, отдавая мертвенно-синим. Стараясь скрыть свою взвинченность и отрешённость, юноша схватил бумаги и начал внимательно вчитываться, он так думал… На самом деле он лишь смотрел на буквы, которые расплывались в стороны.       Альфа откинулся спиной на стул, беря в руки свои копии документов, медленно скользя взглядом по ровным строчкам. Он то и дело отрывал глаза от бумаг, вновь устремляя на омегу. Его состояние казалось Хосоку болезненным, но Чон списал это всё на своеобразный мандраж перед подписанием важных документов. Запах нового главы клана Мин постепенно заполнял лёгкие; стоило сделать лишь один малейший вздох, и Хосок не понимал, почему тот приятной истомой оседал на лёгких, наполняя некой эйфорией и покоем, словно что-то родное, горячо-любимое.       — Как я понимаю, Северный порт вы нам возвращать не собираетесь? — спокойно произнёс омега, словно не у него сейчас такое состояние, что вот-вот и потеряет сознание. Юнги поднял взгляд лисьих глаз на Хосока и задержал дыхание на мгновение, боясь, что лёгкие кислородом сожжёт, словно от кислоты. Его запах так приятно оседал на языке, оставляя горечь, которая превращалась в тягучую сладость. Он сразу вспомнил, как болел в детстве, как папа давал ему имбирь с мёдом и целовал в горячий лоб. И так уютно стало от этих воспоминаний, что рыдать хотелось, но он не мог потерять лицо перед врагами, поэтому опустил взгляд вниз — снова на бумаги.       Альфа вновь поднял глаза, поставив руку локтем на подлокотник, и опустил на неё голову. Длинные пряди чёлки скрывали его тёмно-карие глаза, и было трудно понять, куда тот смотрел, но взор был обращён на этого хрупкого омегу.       — Нет, — спокойно произнёс Чон-старший, вновь опуская взгляд на строчки.       — То есть вас не волнует, что вы нарушили кодекс. Земля между домами была равно разделена, а вы, мало того, что вторглись на земли моего клана, так ещё убили моих людей и отобрали Северный порт! — Юнги взял себя в руки и сейчас готов был показать то, чему учил отец, показать свой стальной стержень, который у него, несмотря на то, что он омега, всё же был. И хоть сейчас, в одно мгновение, он стал казаться невозмутимым, сердце билось настолько, что обещало пробить к чертям грудную клетку, окропляя всё его кровью. Хоть сейчас то, что юноша вертел между пальцами ручку, могло говорить о его умственной деятельности или то, что ему откровенно скучно, на самом деле он это делал, потому что жутко нервничал. Аура Чонов была невероятной. Она заставляла сжиматься внутренности в один тугой ком и при малейшем движении причиняла боль. А как подчиниться хотелось. Для Мина это была пытка, с обжигающим чувством внизу живота от одного аромата и ауры его истинной пары.       Альфа неотрывно следил за движениями и мимикой омеги, чуть склонив голову вбок. Уголки его губ приподнялись в лёгкой ухмылке, пока сам Хосок передал документы своему младшему брату, так, для ознакомления.       — Тут есть одно «но», — всё с той же ухмылкой проговорил глава дома Чон, не отводя от омеги взгляда тёмных глаз. — Северная часть Чеджу, в том числе и Северный порт, ещё до заключения кодекса между нашими домами принадлежал Чонам, пока Совет вероломно не разделил эти земли между нами. Так что я не вижу здесь нарушений, я лишь вернул себе то, что по праву принадлежало моей семье. Тем более, не так уж вы, господин Мин, и дорожили этим портом, если судить по сопротивлению, что нам оказывали.       — Мои люди не рассчитывали на то, что на них нападут большой группой людей прямо во время сделки! — после сказанных слов Юнги плотно сжал челюсть до противного скрежета зубов, но сразу попытался расслабиться и судорожно выдохнул. — В любом случае, начинать войну за Северный порт я не намерен. Я слишком дорожу каждым из своих людей, чтобы пускать их, как пушечное мясо, на расстрел, — потерев переносицу, Мин обхватил ручку пальцами и поставил подпись на своём экземпляре. Сняв перстень, он взял у подошедшего к нему человека чернила для печати и, обмакнув рисунок с гербом дома Мин, оставил на бумаге точно посередине подписи. — Ваш экземпляр, господа?       Альфа хмыкнул, перенимая из рук брата договор, и взял ручку, ставя рядом со своими инициалами размашистую подпись, уже на автомате выводя витиеватую линию. Он не поднимал глаз, принимая из рук своих людей семейную печать, и, обмакнув её в красноватые чернила, сразу же поставил свой герб на листе белой бумаги. Ещё раз быстро пробежав по всему договору глазами, альфа вздохнул, протягивая свой экземпляр омеге, вновь обращая на него свой взор.       Юнги передал альфе свою копию договора, а его принял, проделывая всё то же с этим экземпляром, а после взял третий, который будет храниться уже в совете. Омега, стоило завершить такие несложные манипуляции, вытер перстень влажной салфеткой и поднял свой взгляд на братьев Чон, а точнее, на старшего.       — Надеюсь, что перемирие продлится дольше, чем прописано в документе, — юноша надел перстень обратно и посмотрел прямо альфе в глаза, которые он мог разглядеть за длинной чёлкой.       — Не сомневайтесь, — улыбнулся Чон-старший, не сводя взгляда с юноши, и вдохнул наполненный таким манящим и притягательным ароматом воздух, поднимаясь со своего места. Взяв в руки свой экземпляр договора, Хосок кивнул своим людям и, дождавшись, пока Чонгук встанет со своего места, вновь обратил взгляд на омегу. — Всего доброго, господин Мин.       С этими словами альфа ещё раз окинул нового главу взглядом, словно стараясь запомнить его прекрасный лик, и улыбнулся с какой-то лёгкой печалью, уходя вон из Зала Совета.       Стоило братьям Чон и его людям покинуть помещение, как Юнги с громким стоном приложился лбом о стол и заканючил. Внутри него велась целая борьба. С одной стороны, он был рад, что эта пытка из прожигающего взгляда кофейных глаз и такого манящего запаха кончилась, а с другой, он бы с наслаждением вдыхал запах имбиря и мёда, от которого голова шла кругом и хотелось просто сесть к этому альфе на колени и уткнуться носом в ярёмную впадину, где запах был более насыщенным.       Намджун проводил Чонов презрительным взглядом, тихо вздохнул и перевёл глаза на омегу, уложив ладонь на хрупкое плечо поглаживая.       — Ты хорошо справился.       Юнги тяжело вздохнул и поднял голову, хотя сейчас это казалось чертовски трудно: та словно свинцом налилась и норовила встретиться с деревом вновь. Кое-как выпрямившись, юноша поджал губы и незаметно втянул воздуха как можно больше, но запах Хосока уже растворился в запахе оставшихся в помещении людей.       — Может быть. Но, признаюсь честно, у меня колени дрожат, — проговорил тихо омега и прикрыл глаза, проклиная всех богов за такую идиотскую шутку судьбы.       — Два самовлюблённых кретина, тебе не стоит так сильно заострять внимание на их выходках и словах, — альфа мягко улыбнулся своему супругу, поднимаясь со своего места, и протянул раскрытую ладонь Юнги.       — Возможно, ты прав, — улыбнулся юноша и, вложив тонкую кисть в руку альфы, поднялся со своего места, стараясь прочно устоять на ногах. Взяв договор, он бегло прошёлся по подписи снизу и тяжело вздохнул. — В любом случае, нам теперь придётся с ними не только мир держать, но и сотрудничать в некоторых сферах. Обычно отец этого избегал, но если мы хотим продлить перемирие, то придётся, как бы противно это ни было.       — Пожалуй, да. Даже если мы и не хотим, но сотрудничать придётся. Мало ли что случится, — Намджун вздохнул, поднося аккуратную ладошку омеги к своим губам, оставляя мягкое касание на нежной коже. Юнги тепло улыбнулся мужу и, прижавшись виском к его плечу, тяжело вздохнул.       — Ладно, поехали домой, я есть хочу, — юноша кивнул своим людям, и те сразу направились за омегой и альфой. Стоило открыть дверь, как Юнги заметил садящегося в машину Чон Хосока и замер всего на секунду, сглатывая мгновенно образовавшийся ком в горле. Но он даже не догадывался, что в этот самый момент, краем глаза Хосок заметил его выходящего вместе со своим мужем и вздохнул, садясь на заднее сидение своего внедорожника, кинув документы рядом с собой. Он как-то грустно усмехнулся своим мыслям, кивая водителю, что они могут ехать, и направил взгляд на окно, наблюдая, как глава клана Мин сел в салон машины, на которой приехал.