Часть 6
8 августа 2018 г., 14:09
Юнги и забыл, когда в последний раз высыпался. В теле была лёгкость и некая эйфория, из-за которой глаза не хотелось открывать совершенно. Юноша лениво потянулся на постели, разминая затёкшие конечности, и улыбнулся, открывая глаза. Посмотрев по привычке в потолок, он перевёл взгляд на Намджуна, и замер. В голове сразу всплыли воспоминания вчерашней ночи: поцелуи, ласки, стоны. Юноша мгновенно зарделся и подскочил, принимая сидячее положение. Он начал оглядывать своё тело и мысленно бился головой о стену. Вся его кожа напоминала полотно с алыми бутонами засосов.
— Ничего не было, — послышался хриплый ото сна голос. Намджун проснулся почти сразу, ощущая сквозь утреннюю дремоту копошения на второй половине кровати. Альфа лениво приоткрыл веки, смотря на юношу мутным взглядом.
— П-п-прости, — прошептал Юнги и прикрыл глаза, стараясь удержать всхлипы. — Боже, Намджун, мне так стыдно. Пожалуйста, прости меня! Я больше никогда не буду пить! Я хочу, чтобы если у нас что-то и случилось, то в разумном состоянии, а не под действием спиртного… — омега неуверенно перевёл взгляд на Кима и поджал губы, немного нахмурившись.
— Всё хорошо, — вздохнул альфа, потирая глаза рукой, и тоже принял сидячее положение. — Это я должен извиниться, что не смог сдержать себя.
— Если мне не изменяет память, то… — омега покраснел пуще прежнего и прижал кулачки к груди, опуская голову, тем самым пряча свой взгляд. — Удержаться было сложно.
— Давай забудем всё, что было, м-м? — легко улыбнулся старший, склонив голову. — Всё же погорячились оба, и хорошо, что до большего дело не дошло. Кстати, ты как себя чувствуешь? Голова не болит?
— Ох, голова вроде не болит. Скорее, какое-то чувство лёгкости, словно я перед сном часа так четыре пробыл в горячей ванне с пеной, аромамаслами и прочими добавками, — Юнги потянул немного одеяло вверх, прикрывая оголённую грудь, усеянную засосами, но вспомнил, что, в принципе, это бессмысленно, ведь Намджун уже видел его обнажённым и был причиной бордовых пятен на его коже.
— Это хорошо, всё же я думал, что твоё самочувствие от выпитого спиртного будет хуже, — альфа вздохнул, потирая носовую перегородку пальцами, и тихо зевнул, прикрыв рот рукой. — Ты можешь ещё отдохнуть, а я пойду попрошу приготовить нам завтрак, — альфа еле коснулся пальцами тёмных прядей, заправляя их за аккуратное ушко омеги, и тихо хмыкнул, выбираясь из плена тёплого одеяла. Юнги на его слова кивнул, переменно тяжело вздыхая. Стоило почувствовать чужие прикосновения к своим волосам, как юноша неуверенно поднял взгляд на мужчину и закусил нижнюю губу. Когда Намджун поднялся с постели, омега проследил за ним до того момента, пока тот не скрылся за дверью. Мин обречённо простонал и завалился на постель. Только сейчас он почувствовал на себе запах своего супруга. Аромат нечётко пробивался сквозь его собственный, отчего омеге было немного противно сейчас. Он чувствовал мелкую вину за случившееся.
***
Это странно, но Хосок волновался впервые в жизни именно так, как волнуются подростки перед первым свиданием, первым поцелуем и вообще перед всем первым, в том числе и сексом. Хотя на него это не было похоже, ему это было несвойственно, ведь Чон всегда был уверен в себе и своих силах, всегда знал, что выйдет из любой ситуации сухим, станет победителем. Но не сейчас. Этот маленький, копошащийся в душе червячок волнения мучил альфу с самого утра. Да что там с утра — с того самого вечера, как он заметил омегу в клубе. Чон тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, когда чёрная Camaro остановилась на перекрёстке, сдерживаемая красным сигналом светофора. Длинные пальцы постукивали по кожаному рулю, словно стараясь отвлечь альфу от ненужных мыслей. Хосок постепенно успокаивался, слыша, как позади раздавались сигналы автомобилей, а грубое: «Тачку купил, так ездить научись, придурок!» раздалось сбоку, прямо в открытое окно. Чон усмехнулся, покачав головой, и реально на миг забыл о том, что его так гложет, трогаясь с места и позволяя этой небольшой пробке, инициатором которой он и стал, разъехаться. Всё же чувство того, что вот-вот Хосок сможет вновь увидеть Юнги, пусть и те же ревность и злость ещё не покидали мозг молодого альфы, но всё же ощущения некой эйфории и радости затмили весь негатив, позволяя ему наконец-то немного расслабиться, вслушиваясь в рёв мотора и звуки улицы, что доносились из открытого окна машины. Хосоку потребовалось две минуты, чтобы добраться до нужного места, и столько же, чтобы найти место для парковки. Чон сразу заметил чёрный внедорожник и стоя́щую рядом хрупкую фигуру. Хмыкнув собственным мыслям, молодой человек заглушил мотор, с пару секунд оставаясь на своём месте, и вздохнул, покидая кожаный салон своей красавицы, ставя ту на сигнализацию одним нажатием небольшой кнопочки на брелоке. Чона вновь по-новому накрыло это сосущее изнутри чувство волнения, создавая неприятный микс ощущений внутри, на что альфа тяжело вздохнул, пальцами поправляя рукава чёрной водолазки, скрывая тонкую цепочку браслета, и направился к омеге, то и дело дёргая пальцами плотную ткань рукавов, неоднозначно показывая этим свою нервозность.***
Омега не сводил взгляда с окна автомобиля, внимательно разглядывая улицы южнокорейской столицы. Почему-то в этот самый момент он вспомнил первую встречу с Хосоком в день подписания мирного договора. Но если тогда его сопровождал Намджун, то сейчас Мину предстояло встретиться с Чон Хосоком один на один после того, что случилось в клубе. Он нервно раз за разом перебирал полоску тканевого чокера на тонкой шее, терзая нижнюю губу. Юнги хотелось головой о стену биться из-за всей той ситуации, которая сложилась. Юноша даже сжимал во второй руке свой мобильный телефон, всматриваясь в коротенькую переписку с Чоном о месте встречи и времени. Но внутри, там, где было его сердце, всё горело огнём, уничтожающим всё дотла, стоило только вспомнить картину, что предстала перед ним вчера вечером: Хосок, целующий другого омегу так нежно, так рьяно и с самоотдачей. Он попытался успокоиться, открывая окно и впуская в салон машины прохладный вечерний воздух. Омега и не успел заметить, как водитель припарковал машину возле нужного здания. Внимательно осмотревшись, юноша не заметил автомобиля Чона и как-то обиженно вздохнул, покидая салон внедорожника. Стоило пройти минутам пяти, как Юнги снова почувствовал его, запах имбиря и мёда: правда, не так близко, как хотелось бы, но всё равно ощущал. Он повернулся полубоком к Хосоку, наблюдая за его фигурой и уверенной походкой. Он нервно сглотнул слюну, чувствуя покалывания в кончиках пальцев, и ощутил на себе его взгляд, отчего захотелось сбежать, спрятаться и сжаться в каком-нибудь углу в маленький неприметный комочек, либо спрятать голову в песок, как страус. — Здравствуй, — Хосок слегка поджал губы, оказываясь напротив омеги, а после легко улыбнулся, словно боясь спугнуть, и засунул руки в карманы джинсовки. Отчего-то он ощущал дикую неловкость, но пытался перебороть себя, тихо и медленно вдыхая прохладный воздух. — Здравствуй, — в ответ произнёс Юнги и тяжело вздохнул. Чуть улыбнувшись, он повернулся к своим людям и кивнул. Те, поняв беззвучный приказ, сели по машинам и отъехали, не мозоля глаз. — Пойдём? Чон дождался, пока омега отдаст немой приказ своим людям, всё так же держа руки в карманах, и, кивнув, медленно зашагал в сторону кафе, то и дело кидая быстрый взгляд на рядом идущего юношу, словно не зная, с чего начать разговор. Он старался не обращать внимания на то, что сладкий шлейф аромата омеги был пропитан горечью аромата мускатного ореха. Желая абстрагироваться от этих мыслей, мужчина вздохнул, всё же переведя на юношу уверенный взгляд. — Как прошёл день? — тихо поинтересовался альфа, мысленно готовый ударить себя за подобную тупость вопроса, но лишь поджал губы, переводя взгляд на свою обувь, словно боясь запнуться. Юнги немного вздрогнул, стоило услышать голос истинного. Он тяжело вздохнул, обращая на него своё внимание, и неловко улыбнулся. — Думаю, хорошо. А у тебя как? — неуверенно проговорил Мин, подходя к зданию поспешно, и вырвался вперёд к двери, протягивая руку и хватаясь за неё, открывая. Запах мяса, разнообразных специй и соусов щекотал нос, заставляя живот заурчать и стянуть желудок от голода. Юнги мгновенно покраснел, уложив ладонь на него. За всеми делами он так и не успел поесть, за что сейчас было очень стыдно и неловко. Хосок перехватил дверную ручку, стоило ладони омеги соскользнуть со стальной поверхности, и прошёл следом, осматривая новое для себя помещение. — В целом, у меня тоже хорошо, — проговорил альфа, ощущая манящий запах жареного мяса. — Я взял на себя смелость забронировать столик, — добавил Чон, нагоняя омегу, и вновь окинул взглядом помещение, ища хостес или хотя бы официанта. — Никакой любви к спонтанности, — вздохнул юноша и тепло улыбнулся альфе. Но эта улыбка быстро исчезла с немного пухленьких губ, стоило ощутить на Хосоке запах не одного омеги, а нескольких. Он сжал руки в кулаки, стараясь подавить все отрицательные эмоции внутри себя. — У меня к тебе, кстати, разговор возник. Это по поводу Северного порта на Чеджу. — Я обязательно тебя выслушаю, как только мы сядем за стол и сделаем заказ, — кивнул альфа, всё же ловя одного из официантов за локоть и объясняя ему всю ситуацию. Тот лишь подвис на миг, после быстро поклонился в качестве извинения за ожидание и легко улыбнулся, прося гостей заведения проследовать за ним. Омега промолчал, словно тень следуя за официантом и альфой. Он смотрел себе под ноги, поправляя вечно рукава блузки с незамысловатым принтом, и чуть не врезался в спину Хосока, когда парень подвёл их к столику. Оставив меню на столе, официант быстро проговорил, что подойдёт, чтобы принять заказ чуть позже, и мило улыбнулся, скрываясь за столиками и людьми. Вздохнув, Хосок отодвинул для омеги стул, дожидаясь, пока тот сядет, и сам занял место напротив, беря в руки меню. — Теперь я готов тебя выслушать, — проговорил альфа, смотря на юношу, чуть склонив голову и изучая взглядом. Юноша поджал губы и нахмурил брови, смотря старшему в глаза. Он под столом теребил низ рубашки, пока не собрался с мыслями. — Северный порт, по решению Совета, принадлежал нашему дому. Я не хочу начинать войну ради него, но прошу позволить мне совершать через него поставки и сделки. Иначе мы просто лишимся одной четвёртой поставщиков и покупателей, — Юнги с мольбой смотрел в глаза Хосока, искренне надеясь на положительный ответ. Чон внимательно следил за мимикой и движениями омеги, слушая его речь, слегка прикусив губу, и проскользнул взглядом ниже, по тонкой шее. Альфа заметил бардовые пятна на фарфоровой коже, отчего сжал кулаки, на мгновение прикрыв глаза, а после окончания слов юноши вздохнул, опуская взгляд на меню, листая длинными пальцами ламинированные странички. — Неужели Западный порт больше не оправдывает своих ожиданий, как раньше? — искренне не понимая, проговорил Чон, скользя глазами по названиям блюд. — Но если и так, то в поддержку нашего мира я разрешу тебе, но при одном условии. Весь товар проходит через меня и на всех возможных сделках в самом порту будут присутствовать мои люди. — Я другого и не ждал, — Юнги неуверенно улыбнулся и, отложив меню, протянул пальцы к альфе и уложил на его руку свою ладонь. — Спасибо, Хосок, — тихо проговорил он, скорее неким интимным шёпотом, поглаживая кожу руки старшего. Он смотрел ему прямо в глаза, с томной нежностью и мягкостью. От тёплого прикосновения к своей коже, Чон сразу поднял глаза, сталкиваясь с таким завораживающим взглядом цвета жжёной карамели, и невольно лёгкая улыбка коснулась его губ, чуть приподнимая лишь уголки. — Рад тебе помочь, так что не стоит благодарить, — на вздохе произнёс молодой мужчина, всё ещё ощущая, как тонкие пальчики омеги нежно касались его руки. Юноша медленно, совершенно нехотя, убрал свою ладонь и немного потёр большим пальцем подушечки других, словно втирая в кожу то тепло, что он ощутил от прикосновений к руке Хосока. — Я уже выбрал, а ты? — проговорил Мин и закрыл страницы меню. Сейчас встреча казалась ему ненужной, неловкой и глупой. Они даже поговорить не могли нормально — хотя, скорее, подобрать нужные слова. Юнги коснулся пальцами чокера, поправляя его на своей шеи, пряча метки Намджуна за ним. — Ага, — вновь опустив взгляд на меню, Чон вздохнул, закрывая чёрного цвета корочку, откладывая в сторону, и приподнял руку, привлекая внимание официанта. Юноша, заметив это, кивнул, мило улыбаясь, и, приняв заказ с другого столика, уже стоял рядом, приготовив ручку. — Готовы сделать заказ? — Да, мне, пожалуйста, пулькоги в остром соусе и составной гарнир с листьями салата. Кивнув, юноша быстро записал заказ, переводя взгляд на омегу. — А вам? — Мне, пожалуйста, свиные рёбрышки с кисло-сладким соусом и спаржей, — Юнги улыбнулся официанту настолько невинно, что никак не сочеталось с виднеющимися засосами на алебастровой коже, которые откровенно бесили Чона. Омега даже как-то неосознанно поправлял эту тканевую полоску, чем только привлекал к меткам больше внимания. Юнги их замазывал тональным средством, корректорами, консилерами, но всё было тщетно. Он помнил, как чертыхался с каждой своей неудачей. Юноша вновь кивнул, мило улыбаясь, и, сообщив гостям примерное время приготовления их заказов, скрылся из их поля зрения, уходя на кухню. Хосок лишь проводил того парнишку взглядом, откинувшись на спинку своего стула, и подпёр подбородок рукой, вновь замечая такое раздражающее действие со стороны Мина. — Я помню, ты говорил, что посещаешь то кафе после университета, — проговорил альфа, стараясь немного разрядить неловкую и отчего-то тяжёлую обстановку. — Так на кого учишься, если не секрет? — Да. Я учусь в Сеульском Государственном Университете на дипломата. Правда, только первый курс, но я надеюсь закончить учёбу с красным дипломом, — Юнги между словами раза два коснулся шеи, хотя сам того не замечал. Он спокойно рассказывал, не контролируя совершенно свои действия. Альфа делал вид, что совершенно не заметил очередных махинаций омеги со своей шеей, не желая разрушать только начавшийся «дружеский» разговор, лишь тихо вздохнув. — Ты молод для первокурсника, разве нет? — приподняв одну бровь, спросил Чон, концентрируя своё внимание на лице Юнги. — Да, это ты верно подметил. Я был на домашнем обучении, отец в меня и брата впихивал знания с трёх лет, поэтому экзамены я сдал экстерном и уже учусь в университете, — юноша постукивал пальцами по краю стола, надеясь не показывать свою взвинченность. На его глаза спали пряди волос, отчего он их убрал и снова коснулся украшения, поправляя, когда оно немного съехало боком вниз. — Перестань, — несдержанно зарычал Чон, всё же понимая, что начал терять терпение, и смотрел чёрными глазами прямо в карие напротив. — Ты о чём? — омега искренне не понимал, что так рассердило Хосока. Он сел, вытянувшись словно по струнке, чуть сведя брови на переносице, и нервно сжимал ткань рубашки, сглатывая слюну и поджимая губы, не отрывая взгляда. Хосок вздохнул, собирая своё былое самообладание в кучу. — Перестань трогать эту долбанную полоску на своей шее. Если ты хотел скрыть следы удачной ночи, то мог бы надеть что-то менее вызывающее внимание, — строго, словно отчитывая своего ребёнка, проговорил альфа, не сводя с младшего взгляда. Юнги нахмурился ещё сильнее и, ухватившись за украшение пальцами, сдёрнул чокер со своей шеи, порвав замочек. Он кинул его прямо на стол перед альфой и с вызовом посмотрел ему в глаза. — Так больше нравится? — в его голосе слышалась обида, а на шее теперь виднелось больше бордовых пятен, которые чокер и правда, немного, но скрывал. Хосок зло усмехнулся, сжав длинными пальцами деревянный подлокотник стула, скользя взглядом по выделяющимся кроваво-бордовым пятнам на шее и ключицах омеги. Они так соблазнительно выглядывали из-под ткани рубашки, что просто нельзя было не пройтись по ним взглядом, замечая всё больше алых отметок, которые Мин так старался скрыть косметическими средствами. — Вижу, Джун добился того, чего хотел. Поздравляю с брачной ночью спустя... а похуй! — зло прыснул Чон, кидая насмешливый взгляд на порванную бархатную полоску и вдохнул полной грудью, вновь ощущая в запахе омеги эти горькие нотки. — Зато этим человеком был мой муж, а не завсегдатай ночного клуба, как это было в твоём случае! Думаешь, я не чувствую чужой запах на тебе? Только знаешь, в чём разница? Мы так и не дошли к кульминации ночи, в отличие от вас, судя по запаху! — Юнги резко подскочил со своего места и кинул на стол не глядя купюру, смахивая слёзы, чуть было не бегом направился вон из кафе. Было чертовски обидно. Хотелось сесть где-нибудь в углу, уткнуться лицом в колени и выплакать эту чёртову обиду. Он шагал сквозь поток людей, обнимая себя руками, и молча позволял солёной влаге стекать по щекам. От злости альфа сжал руки в кулаки, ощущая на себе взгляды других гостей этого заведения, что наблюдали за развернувшейся перед ними картиной ссоры двух молодых людей. Чон недовольно прошипел, вскочив следом, отчего стул, на котором тот сидел, с грохотом упал на пол, пока альфа рылся во внутреннем кармане джинсовки, ища кошелёк. Он не глядя кинул на стол пару купюр, после чего последовал за омегой, буквально рыча от нежелания и дальше что-то выяснять при посторонних. Чон нагнал омегу уже на улице, молча хватая того мёртвой хваткой за тонкое запястье, не обращая внимания на всхлипы, и с пару секунд пытался сориентироваться на месте, ища более укромное место. Рыкнув, Хосок дёрнул мальчишку, заставляя идти за собой, уверенно направляясь по тротуару. — Отпусти меня! — громко всхлипнул Юнги, обхватывая руку альфы своими пальцами, и начал принимать попытки отцепить. — Отпусти… — снова прошептал он, пытаясь притормозить альфу, но что он мог сделать против старшего? Он всхлипнул сильнее, царапая чужую кожу ногтями, и с силой сжал веки, что-то неразборчиво шепча под нос. И только из всего его монолога было слышно: — …я всё видел тогда? …он лучше меня? Хосок шёл молча, лишь сильнее сжимая нежную кожу. Мужчина словно пытался дать понять, что нет, не отпустит. Не хочет. Не может. Он вслушивался в бешеное биение своего сердца, шум города и голос омеги: его мольбы, тихие слова, что на грани слышимости доносились до слуха Чона. Он всё так же молчал, ничего не говоря, и уже не реагировал на слабые попытки омеги отбиться, направляясь прямиком в тёмную, скрытую от чужих глаз и ушей подворотню недалеко от того несчастного кафе, доходя до самого тупика, и только тогда позволил себе выдохнуть. Чон обернулся, проверяя, нет ли здесь лишних ушей или невольных зрителей, слыша всхлипы со стороны истинного, и, наконец, удостаивая того взглядом чёрных глаз, дёрнул за руку так, что юноша оказался непозволительно близко. Тонкое запястье всё так же окольцовывали длинные пальцы альфы, не позволяя тому сбежать. — Видел всё? Лучше тебя? — шипел Чон прямо в лицо, смотря на влажные дорожки на фарфоровых щеках. — Прекрасно! Я тоже видел, как ты жался к Намджуну; как пошло улыбался и прямо горел желанием отдаться ему прямо на том грёбаном танцполе! И теперь у меня встречный вопрос: чем этот идиот — Ким Намджун — лучше меня?! Чем он лучше того, кто уже на подсознательном уровне любит тебя, хочет быть с тобой и связан красной нитью на всю жизнь?! Ответь мне! Юнги прикрыл глаза и поджал губы, громко всхлипывая. С каждым словом старшего они становились громче и чаще. Свободной рукой он прикрыл губы запястьем и немного приоткрыл веки, смотря Хосоку прямо в глаза. — Говоришь, что на подсознательном уровне любишь? И как давно ты это понял? Минуту назад? Или, любя человека без зазрения совести, отдаются другому? Я что, такой дурак? Или я чего-то не понимаю? — омега смотрел на него с такой неподдельной болью в карамельных омутах с прозрачными солёными каплями. Вопросы сыпались одни за одним, но ответа он не слышал. Слишком громко всхлипнув, он прикусил губу и продолжил: — Знаешь, как больно было видеть своего истинного с другим омегой на коленях, которого он так самозабвенно целовал, обнимал, дарил ласку? А ты просто стоял истуканом и смотрел на это всё, даже не вправе что-то сказать, потому что у тебя нет такого права, для него ты, по сути, никто, враг — сегодняшний союзник, и всё. Только в тот момент понимаешь, как тебе больно, насколько хочется забыть эту картину, которая буквально замерла перед глазами, и надеешься, что алкоголь в этом поможет. Всего лишь два выпитых коктейля — и правда отпускаешь это, чувствуешь себя более уверенным, переставая стесняться и посылая воспитание далеко и надолго. И я жалею, что позволил Намджуну всё это, несмотря на то, что у нас ничего не было; я жалею, что зашёл настолько далеко, но ты ведь совершенно не жалеешь, ни капли. Я видел, как ты на него посмотрел. Я всё это видел! И даже не представляешь, как было больно, потому что ещё в чёртовом Зале Совета я понял, что мы истинные. И я просто стал думать: как мне прекратить эти глупые и ненужные отношения с Намджуном? Как разорвать с ним брак? Как сделать так, чтобы отец дал добро на наши с тобой отношения? Но после увиденного в клубе я думаю: «А нужно ли это Чон Хосоку?» — снова всхлипнув, юноша опустил голову, расслабляясь, отчего его хрупкие плечи поникли, а весь он как-то сжался, показавшись ещё более уязвимым и хрупким. Хосок внимательно смотрел на его потерянный и поникший вид, на его потухший взгляд, что совсем не нравилось Чону. Он свободной рукой поднял голову омеги за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Если бы мне не было это нужно, я бы не искал встречи. Я бы каждый чёртов день на протяжении той недели не ездил в кафе, где встретил тебя «совершенно случайно». Мне было бы это не нужно. Но я, как упёртый баран, каждый день туда ездил, словно на работу. Но тебя не было, и тогда я решил, что, возможно, ошибся: возможно, не то кафе, не тот район или ещё что-то. Но нет, всё верно, просто тебя там не было. Да я просто помешался на тебе, на твоём запахе и желании быть рядом, до тошноты перечитывал твоё личное дело: узнавал о тебе, искал информацию, наводил справки. Я сам много раз задавался вопросом, нужно ли тебе самому всё это? Может, ты и правда счастлив с Намджуном, а тут я со своей грёбаной истинностью порчу наши жизни. Я просто боялся оказаться для тебя ненужным, а в клубе всё пошло под откос. Тот омега был так похож на тебя, и у меня окончательно снесло все задвижки. Я понимал, что мы не можем быть вместе: разные кланы, цели и статусы отношений. Я лишь пытался забыть тебя, переключиться, вернуться к своей жизни — но нет, ты был везде. Я видел тебя в других омегах, в совершенно незнакомых для меня людях, а запах — он просто преследовал, вечно был рядом, следовал невзрачной тенью, пропитывая все клеточки моего тела. Ты был всюду, и это просто выносило здравый смысл за грани моего сознания. Ты просто въелся, и я уже ничего не мог с этим сделать. А когда заметил тебя в клубе, на танцполе — моей злости не было предела. Я хотел вырвать руки всем, кто посмел коснуться тебя, пустить пулю в лоб любому, кто желал или подумал о тебе. Я был готов рвануть в самую гущу этих пьяных лиц, защищая своего, слышишь, своего омегу от этой гнили. Но Намджун, как настоящий герой, вовремя подоспел и забрал тебя. А знаешь, как больно было видеть, как ты, не сопротивляясь, уходил вместе с ним, как жался и улыбался ему, а не мне? — Хосок сжал пальцами острый подбородок, грустно усмехаясь, и скользнул взглядом по покрасневшему от слёз лицу. — А сегодня я вижу эти засосы, чувствую запах Кима на тебе и понимаю, что, возможно, тебе и правда самому это не нужно. Но, знаешь, как бы больно ни было, я просто не хочу в это верить. Большой палец нежно коснулся влажных губ, слегка надавив, пока сам альфа тяжело вздохнул и с болью в глазах смотрел в глаза своего истинного. Хосок вновь усмехнулся, медленно подаваясь вперёд, нежно целуя солоноватые уста, надеясь хотя бы раз в жизни испытать, какого это — ощущать губами тепло губ того, кто был предназначен судьбой. Юнги удивлённо пискнул в поцелуй, стоило только ощутить чужие губы на своих. Он первые несколько секунд не шевелился, не принимая никаких попыток, и вытаращил глаза удивлённо. Когда альфа начал медленно двигать губами, сминая его нижнюю, омега всхлипнул и упёрся ладонями в грудь старшего, пытаясь того оттолкнуть. Но что он мог сделать? Недолго думая, юноша сомкнул зубы на нижней губе Чона и со всей силы толкнул того, пыхтя от злости. Он снова прикрыл свой рот кистью руки. Казалось бы, ещё сильнее готовый разразиться слезами. — Не смей, слышишь? Не смей целовать меня после того, как целовал клубных шлюх; не смей трогать после того, как трогал их; не смей подходить ко мне, когда от тебя воняет ими! — сквозь новый приступ истерики выпалил юноша, готовый рвануть вон из подворотни. Хосок застыл на месте, ощущая лёгкую боль на губе и металлический вкус крови на языке, отчего непроизвольно прошёлся по свежим ранкам. — Прости, — тихо проговорил альфа, внимательно следя за омегой, слегка нахмурившись. Чон уже не мог слушать душераздирающих звуков, понимая, что причиной стал он сам, но и подвис на мгновение, не имея возможности пошевелиться после слов омеги. Хосоку больно видеть Юнги таким, понимать, что сам стал причиной этих слёз и накатывающей истерики. Поэтому, тихо чертыхнувшись, Чон вновь сделал шаг вперёд, прерывая попытки юноши сбежать, и заключил в свои объятия, крепко прижимая к своей груди, не давая выбраться. — Прости меня, Юнги, прости. Я такой дурак, что делал лишь больнее тебе, стараясь забыться. Прошу тебя, прости меня, я не могу видеть твои слёзы и больше не желаю становиться их причиной. Прости меня. Юнги громко всхлипнул и расслабился в его руках, лишь обнимая в ответ, ухватившись маленькими ручонками за ткань чёрной водолазки на спине под джинсовкой. Он уткнулся носом в плечо, постепенно нормализуя дыхание. Вся его истерика и злость сходила на нет, словно той и не было вовсе. — Поцелуй меня, но только так, как никого не целовал, как хотел бы целовать только меня, — прошептал младший, подняв на альфу заплаканные глаза. И Хосок целовал, трепетно и нежно, сначала несильно сминая нижнюю губу омеги, словно боясь, что тот снова оттолкнёт, а после захрабрился, лишь на немного расслабляя свои объятия, но всё так же прижимая хрупкое тело к себе, ощущая тепло и лёгкую дрожь. Хосок невесомо языком надавил на мягкие губы, раскрывая их. Переплетая языки, целуя нежно и самозабвенно, прикрыв при этом глаза и поглаживая рукой по хрупкой спине. Он не углублял, стараясь высказать в этом поцелуе все свои чувства и всю любовь, на которую только был способен, переведя одну руку на покрасневшую от слёз щеку, нежно поглаживая пострадавшую кожу большим пальцем. Юнги медленно, словно растягивая удовольствие, провёл руками по спине, оглаживая позвонки, и медленно повёл по рёбрам, после по животу, вверх к груди, вскоре обнимая за шею. Омега поддавался на все манипуляции, позволяя углубить поцелуй. Он и не заметил, как прижался к телу Хосока сильнее и, отвечая, простонал. И Хосоку это безумно нравилось. Он крепче обвил рукой тонкую талию, прижимая юношу к себе. Ему нравились эти ощущения, нравилось целовать Юнги, нравилось чувствовать его, касаться, ощущать рядом. Чон был со многими омегами, видел и чувствовал многое, но сейчас все те ощущения меркли на фоне, смывались из памяти, забывались. Потому что рядом его истинный, предназначенный ему, его омега. Чон неспешно, нехотя оторвался от притягательных губ, дыша медленно и тяжело, соприкасаясь своим лбом со лбом юноши, и открыл глаза. Он просто смотрел, изучал взглядом и всё ещё прижимал к себе, словно боясь отпустить. Юнги также шумно дышал, всё не открывая глаз, словно боясь, что если раскроет веки, всё то, что сейчас он ощущал, окажется сном, игрой воображения, миражом, вымыслом. Омега медленно начал убирать руки с шеи, опуская ладони, словно случайно проводя ими по торсу, пока те не повисли вдоль его тела. Он неуверенно раскрыл глаза и поднял взгляд на лицо Хосока. — И что нам теперь делать? — с грустью в голосе проговорил юноша. Он опустил взгляд вниз, облизывая припухшие после поцелуя губы, и прижался виском к сильному плечу, словно пытаясь так найти поддержку. Хосок вздохнул с лёгкой грустью, обнимая истинного, невесомо поглаживая по хрупкой спине, пока вторая рука скользнула к тёмной макушке, опуская тёплую ладонь на затылок омеги, слегка перебирая пальцами прядки. — Я больше чем уверен, что ни Намджун, ни твой отец идею с разводом не поддержат, а нашу с тобой связь — тем более, — тихо выдохнул альфа куда-то в макушку младшего, прикрыв глаза и просто наслаждаясь этим тёплом рядом с собой. — Но мы что-нибудь придумаем. Даже если мне придётся пойти по головам, лишиться всего, чтобы быть рядом с тобой — я готов. Не хочу больше отпускать тебя. Никогда. Омега тихо рассмеялся и чуть отпрянул, заглядывая Чону прямо в глаза. Он уложил одну руку ему на щеку, поглаживая пальцами мягко, нежно, словно отдавая всю любовь, которая в нём жила все эти годы и копилась все восемнадцать лет. — Неужели ради меня ты готов отречься от своего места главы в клане? Это будет полным абсурдом, Хосок. Ты верно сказал, что отец не даст добро, а с Намджуном я что-нибудь придумаю. Всё же между нами нет никаких чувств. Я, по крайней мере, надеюсь, — вздохнул омега и снова прижался к альфе, ощущая тепло, которое разливалось шлейфом после их поцелуя, отдавая эхом совместного аромата. — Мы живём один раз, чтобы не ставить всё на кон и не жить полной жизнью, так почему бы не потратить жизни на сумасшедшие поступки и необдуманные решения? — с лёгкой улыбкой проговорил альфа, оставив лёгкое касание губ на виске младшего. — Прости меня, я и правда был последним мудаком, так поступая с тобой и твоими чувствами, поэтому в качестве извинений за сорванный вечер предлагаю взять в кафе кофе и поехать на набережную. Ночь сегодня чистая, безоблачная. — Не проси прощения. Мы ведь знакомы всего ничего, но уже поддались эмоциям и истинности... Хотя всё это кажется таким быстрым, таким порывистым, — юноша тихо рассмеялся и уткнулся носом в яремную впадину. — Стоит вдохнуть твой запах, то невольно вспоминаю папу, когда он лечил меня имбирём с мёдом. А я потом часто притворялся, что болею, лишь бы снова ощутить этот вкус и море папиной заботы. — У нас в детстве с Чонгуком была подобная фишка: стоило папе начать что-то печь, так мы давили сразу на жалость, говоря, что очень устали от постоянных тренировок с отцом, и тогда папа просто за шкирку тащил нас на кухню, отпаивая чаем с выпечкой, а отец в шутку называл нас симулянтами, — улыбнулся альфа, ощущая приятное тепло от детских воспоминаний. Он провёл ладонью по тёмным волосам, слегка перебирая пряди в пальцах. — Вы с Чонгуком очень близки. Мы с Юнхеном из-за возраста мало общались, но это не мешало нам любить друг друга. Хоть мы и мало проводили времени вместе, он всегда был рядом. Он был немногословен, но очень заботлив. Брат стал бы хорошим главой, гораздо лучше отца, — омега прикрыл глаза и улыбнулся грустно. — Если бы он был жив, то поддержал бы наш союз и истинность. Тихо вздохнув, альфа слегка отстранился, поднимая голову омеги за подбородок, и невесомо коснулся губами алых припухших уст, на пару секунд задерживая. — Давай уйдём от грустных тем, уже хватило на сегодня, — проговорил Чон, смотря прямо в шоколадные глаза напротив. — Так как тебе моя идея про набережную? — Мне нравится, — с улыбкой проговорил юноша и прикрыл глаза, снова потянувшись за поцелуем. — Я… я неопытен в отношениях, поэтому постараюсь… — омега покраснел, ощущая себя неловко. Альфа легко улыбнулся, смотря на омегу и его лёгкий румянец на уже вернувших себе бледность щеках. Все же Юнги был ещё таким ребёнком, пытающимся показать себя взрослым, отчего Хосоку хотелось всё больше быть рядом и защищать этого мальчишку от всего. Вновь улыбнувшись своим мыслям, Чон склонился ближе, невесомо накрывая омежьи губы своими, слегка сминая нижнюю и улыбаясь в поцелуй. Юнги как-то по-детски вцепился пальчиками в плечи и привстал на носочки, неуверенно и неумело отвечая. Он старался ласкать языком чужие губы, но только получалось врезаться своими зубами в чужие, отчего он неловко шептал: «Прости». Хосок старался сдержать улыбку, ощущая эту неловкость со стороны омеги, и переместил обе руки на поясницу, чувствуя тепло ладонями из-под тонкой ткани рубашки юноши, и взял инициативу в поцелуе на себя, втягивая нижнюю губу омеги, слегка посасывая и невесомо кусая передними зубами, после отпуская. Надавив языком на пухлые губки, чтобы раскрыть их, проникая в горячий ротик, он медленно переплёл свой язык с языком Юнги. У юноши голова кругом шла, ноги еле держали, сердце в груди обещало сломать грудную клетку от накопившихся положительных эмоций. Он старался копировать все движения альфы, и иногда выходило весьма неплохо. Юнги прижался к Хосоку всем своим телом, чуть подрагивая. Сейчас по его телу разливалось… счастье? Да, наверно, именно оно, а ещё тепло, нежность, удовлетворённость, потому что они объяснились, они поговорили и они вместе, пусть знакомы всего ничего. Но разве истинные должны быть порознь? Хосок подумал, что является полным дебилом, раз хотел лишить себя этого, лишить ощущения родного тепла под ладонями и прикосновений мягких губ к своим, лишить себя самого дорогого, что может быть — своего истинного. Он мысленно обещал себе, что обязательно сделает так, чтобы Юнги был только с ним рядом и никто больше не посмел притронуться к нему, ощутить то, что ощущал сейчас сам. Он слегка открыл глаза, наблюдая, как пушистые ресницы Юнги мелко дрожали, а румянец всё ещё украшал фарфоровую кожу. — Ты не замёрз? — прошептал в поцелуй, отрываясь лишь на мгновение, перед тем как вновь поцеловать. Всё же на улице была ранняя осень, но вечера стали значительно холоднее. Юнги неловко засмеялся и прекратил поцелуй, упираясь лбом в ключицу. Он обнял альфу за талию, сложив ладони на спине, и начал поглаживать. — Ты сейчас действительно думаешь именно об этом? — хохотнул он и поднял снова на старшего взгляд. — Если только немного. — Ну, вообще-то, я думал о том, как бы незаметнее тебя выкрасть из лап Намджуна, но именно сейчас да, я думал именно об этом. Всё же холодновато, — тихо рассмеялся альфа, обнимая юношу за плечи так, чтобы посильнее прижать к себе, делясь своим теплом. — Мы что-нибудь придумаем. Я уверен в этом, — тихо сказал омега, счастливо улыбаясь и прижимаясь к крепкому торсу. — И его с отцом не будет до понедельника, так что можешь выкрасть. — Правда? Ты разрешаешь? — улыбнулся альфа, зарываясь носом в макушку и довольно фырча, словно сытый кот. — Тогда разрешите сопроводить вас до моей машины? — Боже, Хосок, — рассмеялся юноша и отпрянул от него, разжимая объятия. Мин схватил альфу за руку, переплетая свои пальцы с его. — Так неловко сейчас. — С чего бы это? Я, вроде, ничего такого не сказал, — улыбнулся альфа, открытым взглядом смотря на Юнги, и сжал пальцами ладошку омеги, слегка поглаживая нежную кожу. Хосок возобновил шаг, ведя юношу за собой, параллельно доставая из кармана ключи от автомобиля. — Ты со всеми омегами себя так ведёшь? — поинтересовался младший и обнял второй рукой локоть альфы, прижимаясь к его боку и с улыбкой поднимая на него взгляд. Ему была приятна забота истинного, что заставляла чувствовать себя ещё слабее, желаннее и нужнее. Хосок хмыкнул, стоило ему услышать вопрос, и слегка нахмурил брови. — Эм… Нет, скорее всего, нет, — слегка морща нос, словно вспоминая что-то, проговорил альфа, а после легко улыбнулся, опуская глаза на омегу. — Ты первый, ну, не считая там родственников и прочее... Юноша рассмеялся и, встав на носочки, чмокнул альфу в щеку, после чего растянул губы в улыбке и потянул старшего на улицу, не желая оставаться в столь неприятном месте. Чон довольно улыбнулся, идя за омегой, и даже как-то облегчённо вздохнул, покидая это тёмное, пропитанное теперь слезами и выплеснутым негативом место, что хранило некоторые тайны, скрытые от других людей под мраком. Хосок опустил взгляд на их сплетённые пальцы, негромко, но по-доброму усмехаясь. — А твои люди не станут тебя искать? — негромко поинтересовался Чон, замечая свою машину, и нажал на небольшую кнопочку на ключах, автоматически заводя мотор. Юнги повернул голову на альфу и приподнял одну бровь, удивляясь столь глупому вопросу. — Конечно, будут. А ещё доложат отцу. Но я придумаю что-нибудь, это прокатывало в школе, — хмыкнул юноша и, подойдя к машине, резко развернулся к Хосоку, снова поцеловал, по-детски задерживая прикосновение всего на секунду, и поспешно дёрнул ручку машины. — Айщ, не открывается! — А ты не дёргай резко — может, и откроется, — усмехнулся старший, протягивая руку, и, не позволяя омеге убрать пальцы от ручки на стальной двери, накрыл его ладонь своей, делая плавное движение на себя. Металл послушно поддался, позволяя раскрыть дверь шире, пока Чон выпустил пальцы омеги из своей руки, опираясь о дверцу и с улыбкой смотря на истинного. — Прошу. — Ты, кстати, понимаешь, что одним кофе от меня не отделаешься? Я есть хочу, — заканючил юноша и забрался в машину, даже не дожидаясь ответа, и закрыл дверцу, сверкая своими лисьими глазами на альфу. Старший негромко прыснул от смеха, с пару секунд не двигаясь с места, а после обошёл машину спереди, освещаемый ярким светом фар. Оказавшись на водительском месте, Чон обернулся назад, уложив одну руку на спинку пассажирского сиденья, предварительно скользнув взглядом по юноше, пока медленно сдавал назад, выезжая на дорогу, а после сорвал свою чёрную красавицу под сто. Омега внимательно наблюдал за альфой и еле-еле улыбался. Опомнившись, он схватил ремень безопасности и пристегнулся. Проведя пальцами по ленте, Юнги на мгновение замер, а после расплылся в самой широкой улыбке. — Наши запахи... Они так приятно сочетаются. — Так и должно быть, — пожимая плечами, сказал Чон, убирая одну руку от руля, и на ощупь нашёл ладонь омеги, несильно сжимая пальцами. — Истинные идеально гармонируют друг другом, а их запахи дополняют всю картину приятным шлейфом насыщенного аромата. — Пахнет домашним уютом зимой, — тихо проговорил омега и полностью разместился на сидении, повернув голову на альфу. Он мягко поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони и фалангу, мягко улыбаясь. Лёгкая улыбка коснулась хосоковских губ, а слова пары ещё раз на повторе проиграли в голове, пока внутреннее тепло медленно разливалось по телу вязкой, горячей карамелью. Хосок медленно переплёл их пальцы, после поднял руки к своему лицу и, не отрывая взгляда от дороги, невесомо коснулся мягкого бархата кожи, оставляя лёгкие поцелуи. Улыбка на омежьих губах расплылась сильнее, и младший прикрыл глаза. Именно так, не видя, можно было ощутить весь спектр эмоций и кипящих внутри чувств от подобной манипуляции. Он не хотел и не позволял отпускать свою руку, так нравилось ощущать чьё-то тепло. Да и ладошка Юнги просто идеально лежала в хосоковой. Идеальным было всё. Остаток дороги пара ехала в тишине, лишь наслаждаясь обществом друг друга. Им не требовалось слов, чтобы понять и сказать, что они чувствуют. Лишь тепло, что разливалось по их телам, согревая души и сердца, и, казалось, большего им не требовалось. Хосок лишь изредка, когда сбавлял скорость на поворотах, вновь подносил хрупкую руку к губам, оставляя мягкое касание и обжигая своими дыханием кожу, словно согревая.
